Илана Городисская – Аттестат зрелости (страница 15)

Оставалось только найти место. Ноги Лиат непроизвольно привели ее к заветному скверику. Там ей никто не помешает. Черные стволы знакомых сосен восстали перед девушкой из мрака, как заколдованные великаны, охранники ее покоя, ее одиночества.

Каким же был испуг Лиат, когда она увидела между стволами сосен высокую фигуру, которая зашагала ей навстречу. Это был Одед Гоэль. Она даже не предполагала, что он тоже мог быть здесь, еще раньше!

Глава 5. Третья пара

– Ты здесь? – воскликнула пораженная Лиат. – Что ты здесь делаешь один?

– Полагаю, то же, что и ты, – пролепетал ошеломленный Одед. – Почему ты ушла оттуда? – он кивнул головой назад.

– А ты? Мы думали, что ты пошел за Хеном. Ты его видел?

– Нет, – сказал юноша. – Когда я вернулся в буфет, его там уже не было. Идти обратно в зал мне не хотелось. Я там задыхался. Мне были необходимы свежий воздух и покой. Сперва я пошел на задний двор, но там какие-то парни и девчонки целуются и курят. Я увидел это и поспешил исчезнуть. И вспомнил про этот райский уголок.

Он на минуту замолчал, и повторил свой вопрос:

– Так почему ты ушла с вечеринки?

Лиат ответила прямо; этот молодой человек не заслуживал того, чтоб его обманывали:

– Потому, что была там лишней. Галь вцепилась мертвой хваткой в своего Шахара, Шели без проблем нашла замену Хену, Офира тоже не обижена. А я? Какой мне был смысл там оставаться?

– Ну, так посидела бы в сторонке, отдохнула, – предложил Одед.

Лиат устремила на него пронзительный взгляд.

– Ни за что! – горячо воскликнула она. – Я для этого слишком гордая.

– Что, до такой степени? – удивился Одед.

– Да, представь. А эта дискотека – одно из наиболее ничтожных обстоятельств. – Голос девушки дрожал от возбуждения и негодования, но она заключила с лукавой улыбкой: – Зато сейчас мы можем спокойно побеседовать в приятной обстановке. Присядем?

Они сели на ту самую скамейку, на которой фотографировались всей компанией.

Как же отличалась аура, исходящая от одного и того же места, тогда, запыленным полуднем, и этой ночью, под чистейшим звездным небосводом! Насколько в прошлый раз эта столь знакомая скамейка и этот сквер придавали друзьям домашнее, теплое, естественное ощущение, настолько теперь Одеда и Лиат пробирал озноб от необычности обстановки. Темнота, тишина, отдаленный фонарь, окружение сосен и кустарников, создававшее полное уединение, стрекотание сверчков, и сам факт, что оба они покинули дискотеку, грохотавшую в спортзале… Вся эта непривычная атмосфера навевала на обоих чувство незащищенности, несмотря на то, что их лица покрывала ночь. Жажда откровений, таких, о которых нельзя было даже заикнуться при свете дня, в другом месте, заполонила их растерянные души. Больше всего это страшило Лиат, как всегда боявшейся снять свою злополучную маску.

Не зная, с чего начать, оба молчали. Наконец, Лиат проговорила:

– Одед, я очень благодарна тебе за то, что ты взял меня к себе на плечи. Надеюсь, тебе было не слишком тяжело?

– Сегодня я касаюсь этой темы уже во второй раз, – сказал, не скрывая стеснения, Одед.

– Почему во второй? – не поняла Лиат.

– В первый раз я сам спросил об этом у Шахара. Не было ли ему тяжело держать Галь. И он заставил меня покраснеть.

– Это чем же? – спросила заинтригованная Лиат.

– Он назвал меня слишком наивным и пожелал мне завести девушку… – Одед на секунду замолчал, и потом внезапно проронил колеблющимся голосом: – Ты тоже считаешь меня таким?

– Каким? – от изумления девушка не нашлась, что ответить. В то же время она ощутила, что разговор обретал щекотливое направление и насторожилась.

– Существом не от мира сего…

– Одед, – уклончиво произнесла собеседница, – я тебя знаю уже так давно, что не замечаю твоих странностей. И потом, никто ведь не совершенен.

Горькая улыбка скользнула по тонким губам молодого человека. Он не уступал.

– Ты говоришь так потому, что боишься меня ранить. Не бойся, скажи всю правду!

Лиат испугалась столь однозначно предъявленного ей требования, и ощутила себя загнанной в угол. Почему именно она?

– Я могу лишь высказать тебе мое мнение, – уточнила она, в попытке уйти от ответа.

– Вот и выскажи мне его, пока они все там, – Одед мотнул головой в сторону школы, – а мы вдвоем здесь. Словно какая-то высшая сила привела нас сюда, – протянул он мечтательно. – И эта сказочная ночь… это неясное ощущение свободы говорить откровенно… обо всем наболевшем… а назавтра представить себе, что этот скверик в лунном свете, и наша беседа только приснились нам. Мне очень хочется раскрыться. Если ты не испытываешь того же, то, по крайней мере, помоги мне излить душу.

У Лиат потемнело в глазах. Она не воодушевлялась. Ей самой было впору сейчас заплакать, а приятель, сидевший рядом, прямо предлагал ей дать волю своим чувствам. Испытывая глубокую схожесть с ним, и поняв, что деться некуда, Лиат очень взвешенно произнесла:

– Ну ладно, раз ты того просишь, я выскажу мое мнение. Да, Одед, ты необычный человек. Ты – как пророк, проповедующий добро. Это замечательное качество, но оно делает тебя беззащитным. И, к сожалению, другим гораздо заметней твоя беззащитность, чем твоя доброта. Мир жесток к таким, как ты; ему чужды понятия, по которым ты живешь.

Юноша уронил голову на руки. В этот момент он больше всего думал о Галь – девушке его мечты, – той, что запросто предпочла такому, как он, прагматичного Шахара. И что же он сделал, чтоб завоевать ее? Он, кристально честная натура, уже который год играл ложную роль, ходил в маске равнодушия, боясь намекнуть ей на свое истинное лицо. Трус, слабак!

– Какая жалость, что я непохож на Шахара, – задумчиво пробормотал он.

– Почему ты вдруг о нем заговорил? – взволновалась Лиат, чувствуя, что наступила другу на самое больное место. – В чем Шахар является для тебя объектом для сравнения?

– Каждый имеет свою противоположность, – объяснил Одед. – Конечно, я бы мог сравнить себя и с Хеном, но сейчас мне, почему-то, вспомнился Шахар.

Итак, подумала Лиат, он всегда сравнивал себя с Шахаром, точно так же, как она себя с Галь. Воистину, они с Одедом имели много чего общего! Но надо бы копнуть поглубже.

Усевшись так, чтобы смотреть в глаза товарищу, Лиат задала каверзный вопрос:

– Одед, а как ты относишься к Шахару?

Тот поразился.

– Нормально, – недоуменно проговорил он. – А что?

– Я имела в виду, не коробят ли тебя его успехи или личная жизнь.

– Ты на что-то намекаешь? – насторожился Одед, порадовавшись тому, что сидел в темноте, где Лиат не могла увидеть выступившей на его лице краски.

– Нет, просто интересуюсь.

Одед погрузился в раздумье. Затем, как гром средь полной тишины, прозвучали его слова:

– Мне Шахар очень дорог как товарищ, как близкий человек. Но вообще… Мне бы хотелось позаимствовать некоторые его черты. Он – слиток стали, хладнокровен и практичен. Любая девушка мечтала бы о таком парне: ведь быть с таким – значит быть за каменной стеной. Такой придаст ей уверенности в себе и доставит удовольствие. А я? Я мягок, нерешителен, застенчив. Я даже дискотек боюсь, потому что теряюсь перед толпой. Меня любой может разжалобить, чтобы я оказал ему услугу, которая потом так и останется незамеченной. Я слаб! Как ты сама сказала, я никому не нужен такой, какой я есть! – воскликнул он с таким страданием, что у него сорвался голос.

Лиат смутилась. Все, что Одед сейчас так пылко говорил о предмете ее безнадежной страсти, казалось, исходило из ее собственного сердца.

– Значит, ты завидуешь Шахару? – робко высказала она свою догадку.

– Нет, – вздохнул юноша. – Он мой друг, а завидовать другу нечестно. Там, где зависть – там злоба, а там, где злоба – там погибает дружба. По крайней мере, отношения сильно портятся. Впрочем, есть ли смысл завидовать тому, чего тебе не дано природой?

– Но у вас ведь хорошие отношения?

– В целом, да. Мы общаемся настолько свободно, насколько это возможно с таким, как он. Потому, что… – не прерывая потока своих мыслей, Одед непроизвольно прикоснулся рукой к внутренней части своего бедра, но успел задержать ее там, чувствуя, что краска стыдливости вот-вот хлынет через кожу его щек: – потому, что Шахар созрел раньше меня.

Этот тонкий намек, сопровождаемый столь красноречивым жестом, был моментально понят, и Лиат потрясло откровение товарища, особенно полнейшей своею схожестью с ее собственными комплексами, вызванными Галь. Только, в отличие от Одеда, она не скрывала от себя ревности к Галь. Неужели Одед был настолько чист, что сознательно опровергал это естественное чувство?

– Я тебя понимаю, – вкрадчиво произнесла девушка, готовясь к внезапному нападению. – Но мне кажется, что тут еще замешаны некие личные твои мотивы. Поэтому ты сразу же подумал именно о Шахаре. Я права?

Выпущенная стрела поразила Одеда в самое сердце. Он почти соскочил со скамейки. Случайно ли вырвались у Лиат эти слова? В глубочайшей растерянности, молодой человек не знал, что ответить. Он боялся, что попытка отрицания будет выглядеть настолько неуклюже, что как раз подтвердит обратное, но, все-таки, воскликнул, не глядя на нее:

– Ты ошиблась!

От Лиат, разумеется, не ускользнул его испуг. Большего ей пока не нужно было знать.

– Извини, я не хотела тебя обижать, – успокаивающе сказала она. – И почему это мы так заговорились о Шахаре? Лучше поговорим о тебе. На мой взгляд, тебе не стоит сравнивать себя ни с кем. Ты – духовный и душевный человек, интеллигентный и талантливый, а что не пользуешься успехом у девчонок, так это дело наживное. Дело времени.