Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 73)

Вот только наказать за смерть родителей и братьев мне теперь некого. Виновник был найден мертвым в своем столичном особняке почти десять лет назад. Отравление. Тогда решили — самоубийство. Возможно, из-за несоответствия ожиданий действительности. А я не исключаю, что таунальская корона позаботилась о том, чтобы не осталось живых свидетелей и участников неприглядных деяний — чтобы когда-нибудь можно было переписать историю на свой лад. О князе-тиране, под властью которого стонала страна, и короле-освободителе, принесшем благоденствие на земли Риатаны.

***

Я сидела в зале аудиенций рядом с Владыкой, облаченная в парадные одежды, увенчанная княжеской короной и с массивным родовым медальоном на груди — чтобы входящие в зал послы сразу видели, что перед ними действительно княжна, принятая родовым артефактом.

Разумеется, среди послов был маг, способный понять и засвидетельствовать этот факт. Впрочем, такое свидетельство было бы чистой формальностью — никому и в голову не приходило усомниться, что княжна будет настоящей, все же Владыка Нимтиори слыл достаточно дальновидным политиком, чтобы не пойти на подлог, который так легко разоблачить.

Напряжение, близкое к страху, заставлявшее до боли сжимать кулаки и стискивать зубы, вызывал у меня вовсе не маг, а глава тайной канцелярии Тауналя, отправившийся с посольством. Стеумс счел эти переговоры слишком важными, чтобы доверить их кому бы то ни было. Надеялся поторговаться, потянуть время, дождаться стабилизации обстановки в Лайвериме… Напрасно.

После традиционного обмена приветствиями, Владыка в нарушение протокола взял слово:

— Прежде чем приступить к собственно переговорам, я хотел бы разрешить одно недоразумение, чтобы ничто не препятствовало заключению соглашения.

Стеумс, который все это время не сводил с меня взгляда, повернулся к Владыке, кивнул в знак согласия и снова уставился на меня. Что он силился разглядеть? Узнать меня он не мог, но дураком глава тайной канцелярии отнюдь не был — безумцем, как мне порой казалось, но не дураком, — а потому, возможно, уже начал проводить мысленные параллели между исчезнувшей Тенью и возникшей из небытия княжной.

Однако додумать эту мысль ему не дали: по знаку Владыки одна из дверей распахнулась и в зал в цепях ввели Волка. Собственно, в этих оковах не было никакой необходимости, убийца полностью пребывал под властью Хозяина Теней и даже помыслить не мог о сопротивлении. Просто цепи были частью спектакля.

— Перед вами, господа, наемный убийца, который покушался на княжну Риатаны. Я приказал привести его сюда, чтобы задать один вопрос, — Владыка повернулся к Волку. — Скажи, знаешь ли ты кого-нибудь из моих гостей?

— Да, — послушно ответил убийца и указал на Стеумса сперва подбородком, а потом и пальцем, с трудом подняв отягощенную цепью руку, — заказал мне убийство княжны.

Стуемс побелел, а я с трудом сохранила бесстрастное выражение лица, едва удержавшись от победной улыбки.

— Это ложь! — зашипел Стеумс. — Бездарная постановка! Спектакль! Вы ни в чем не можете меня обвинить!

Насчет спектакля — это он верно угадал. Что же касается остального…

— Убийца находится под воздействием, вынуждающим его говорить правду, — спокойно продолжил Владыка, сделав знак, чтобы Волка увели, — и у меня нет оснований сомневаться в его словах. Однако я понимаю, что эти слова не являются достаточным основанием для предъявления какого-нибудь обвинения, что я не могу призвать к ответу официального представителя другого государства. Единственное, что я могу, это отказать ему в праве вести эти переговоры и настоять, чтобы мар Стеумс покинул территорию Нимтиори в течение… семи дней, начиная с этого момента. Достаточный срок, чтобы успеть добраться до границы.

Двери вновь распахнулись и выжидательные взгляды скрестились на лице Стеумса. Надо отдать ему должное — он не позволил себе выразить несогласие с решением Владыки ни словом, ни движением, ни даже гримасой. Вышел с прямой спиной и застывшей физиономией.

— Что ж, господа, я полагаю, теперь мы можем начать переговоры.

Послы переглянулись: официально мар Стеумс не был главой делегации, а потому возразить им было нечего. Спектакль удался: посольство обезглавлено, послы потрясены и выбиты из колеи, а потому не способны на сопротивление. А еще они вернутся из Нимтиори и у себя дома наверняка не станут молчать о произошедшем.

Здесь и сейчас за столом переговоров решалась судьба моей страны, я же присутствовала при этом лишь телесно, полностью доверившись Владыке, мыслями же унеслась далеко от зала аудиенций.

Я думала о том, что прямо в эти часы решается судьба еще одной страны — королевства Лайверим. Там, далеко, маленький человечек впервые взял в руки родовой артефакт и начинает опасный ритуал, который позволит ему целиком оплести нитями своей власти страну, подчинить ее всю — так, чтобы даже самый воздух в ней стал для захватчиков чужим, непригодным для дыхания.

Конечно, это не навсегда. Лишь в критической ситуации и на короткое время Высшие могут дать такую власть, но этого времени может оказаться достаточно, чтобы полностью переломить ситуацию.

Только одно условие: наследнику необходимо открыть богам разум и душу, чтобы убедить их в чистоте своих помыслов и отсутствии дурных намерений, в том, что он требует власти не ради самой власти, но ради спасения и возрождения страны. В противном случае рискнувшего провести ритуал ожидает смерть.

Но я верила в Саввея. В нем не было зла. Страх, неуверенность — да, были. Но не зло и не жажда власти.

А еще я думала о том, что во дворце Владыки Нимтиори уже приготовлены покои для будущей королевской четы Тауналя. Нет, еще не сегодня и не завтра предстоит им взойти на престол, но это и хорошо, потому что ни Нэл, ни Ианнар пока не готовы принять на свои плечи эту ношу.

Однако донесения из таунальского дворца, где с некоторых пор тоже несут службу шпионы Владыки, свидетельствуют о том, что перемены — и очень серьезные — на пороге.

Уже несколько недель, как наследный принц перестал покидать свои покои и принимать у себя кого-либо, кроме придворных лекарей. Последние избегают давать однозначные прогнозы, но опытный наблюдатель не ошибется — целители не верят, что наследник когда-нибудь поднимется с постели.

Его величество тоже сдал — ссутулился, разом утратив свой внушительно-грозный вид, замкнулся в себе, не проявлял более никакого интереса к событиям в стране. Было похоже, что участь сына тревожит его куда больше судьбы государства. Впрочем, одно с другим связано.

Я отправила Нэл весточку, как только узнала о болезни ее брата. Не знаю, какие слова нашла принцесса для своего мужа, но теперь они возвращались: сначала сюда, к нам, а потом в Тауналь, когда придет время…

Занятая своими мыслями, я едва не пропустила окончание переговоров. Но все же спохватилась, проводила послов вежливым кивком — вполне достаточно для безгласной княжны, которая ожидает, пока ее участь решают те, кто имеет власть и силу.

— У нас получилось! — объявил Рэйм, когда за послами закрылись двери.

А я нисколько и не сомневалась что получится. Таков он, Владыка Нимтиори — если уж берется за что-то, то делает безупречно.

Дальнейшие события остались в памяти рядом ярких картинок, мелькавших перед моим взором. Я вроде бы участвовала, делала все, что полагается, даже эмоции какие-то испытывала, но одновременно наблюдала за всем этим со стороны.

… Вот Нэл вернулась — Иан мрачной тенью возвышается у нее за плечом, а принцесса смотрит на меня широко распахнутыми, полными изумления глазами, узнавая и не узнавая одновременно, пытаясь свыкнуться не только с именем и внешностью, но и статусом, о котором уже успела услышать.

Вести из Тауналя подтверждают, что вернулась принцесса не зря: наследный принц еще жив, но определенно безнадежен, король безутешен, в стране зреет недовольство знати, которая с отпадением завоеванных королевств утратила некоторые источники своих доходов. Недовольные ищут виновных и, что неудивительно — агенты Нимтиори знают свое дело, — находят. Винят Стеумса, именно его фигура просматривается как за прежней политикой с ее завоеваниями, так и за неприятными событиями недавнего времени. А значит, кто как не Стеумс там упустил, здесь не справился, а уж с покушением на княжну — и вовсе глупо подставился. Теперь, кто бы ни пришел к власти, Стеумсу не светит сохранить свою позицию за троном. Власть ускользает из его жадных рук…

… Вот мы в тронном зале княжеского дворца в Риатане: княжну представляют ее подданным. Это еще не коронация, в которой, впрочем, нет необходимости, потому что регалии княжну приняли, но и о переходе под руку Нимтиори речи не идет, и слово 'невеста' не прозвучало.

И это меня тревожит больше всего. Пока намерения не озвучены, я свободна в своем выборе, вот только уже не уверена, что мне нужна такая свобода. Чувствую себя потерявшейся маленькой девочкой, которая ждет, что кто-то большой и сильный протянет ей руку и поведет за собой.

Смешно, но теперь, когда я твердо уверена, что нашла свою судьбу и не хочу ничего другого, эта самая судьба не делает и шага мне навстречу.

Рэйм молчит, не спрашивая меня ни о чем, а я тоже молчу, потому что мне, оказывается, страшно заговорить об этом первой: вдруг я все себе придумала? Все эти чувства, эту радость, легким мячиком прыгающую в груди при встрече двух взглядов… Все эти намеки и недосказанности, которые то ли были, то ли во сне привиделись…