Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 4)

'Создание теней, их свойства и использование,' — гласила надпись на первой странице. И я поняла, что это обо мне. О том, какая жизнь мне уготована.

…Три ритуала. Уже второй лишает последнего шанса свернуть с пути — превращение в тень становится необратимым. Третий привязывает тень к конкретному носителю, к хозяину, лишая собственной судьбы. Вместо тени живет хозяин — и за себя, и за нее. А тень забирает себе боль, а если надо — и смерть. Любая рана, любой вред, нанесенный хозяину, принимает на себя тень, а носителю остается лишь тень боли…

Я попыталась представить себе, как это должно быть, но моя фантазия спасовала. Испытывать боль вместо кого-то? Ну да, наверно… магия и не такое может. Но истекать кровью, если ранили не тебя? Нереально! Невозможно! Не… Не хочу! И — червячок, злобный такой, ехидный: а кто тебя спрашивает-то? Хочешь — не хочешь… Поздно.

…Тень не видит никто из людей, кроме носителя, магов, осведомленных о ее присутствии, других теней, а также владельцев амулета, настроенного специально на эту тень. Это после третьего ритуала, до него такая настройка необязательна, достаточно общего амулета, позволяющего видеть тени…

И Бьярта, да. Она будет видеть меня всегда. Не потому что маг, а потому что моя создательница. С ней мы связаны навсегда.

…Тень сообщает свои свойства предметам, попадающим в сферу ее влияния, а именно одежде и всему, что Тень носит на себе или держит в руках…

…Использование… Незримая охрана, постоянный спутник, которого иногда ненавидят, но чаще терпят его присутствие как неизбежное зло, забывая о нем, если получается. И только тень не забывает о своем носителе. Не может удалиться от него более, чем на тысячу шагов. Постоянно отслеживает его состояние — дыхание, сердцебиение. И оказывается рядом, хочет она того или нет, если носителю грозит опасность. Чтобы занять свое место между ним и этой опасностью…

Каково это — быть привязанной к кому-то, как… тень? Чувствовать чужую жизнь? Знать, что в любой момент и из любого места эта странная связь может выдернуть тебя и бросить туда, где поджидает смерть?

…Создание тени — дорогое удовольствие, такой заслон между собой и болью могут позволить себе очень и очень немногие, чаще всего коронованные особы покупают такую защиту для своих чад…

Покупают, значит. Звучит паршиво.

…Тень готовят с детства, она должна быть одного пола и примерно одних лет с носителем, привязка не может состояться в возрасте старше пятнадцати лет…

Значит, еще три года. Самое большее. Потом я окончательно перестану принадлежать себе. Мне страшно? Нет, наверное. Просто холодно. Надо закрыть окно. И тошно. Я подышу немного — вдох-выдох — и полегчает.

…Внешние данные тени должны соответствовать данным носителя. Нет, не сходство подразумевается, просто основные признаки в описании: светлые волосы, серые глаза, прямой нос. Большего не требуется…

Так какая она, моя носительница? Я поднялась с кресла, подошла к гардеробной и приоткрыла створку зеркала. И отшатнулась — из серебристого стекла на меня смотрела… тень. Нечто серое, напоминающее своими очертаниями человека, но… именно очертаниями. Того, что я ожидала увидеть, в зеркале не было. Куда-то делась сероглазая девочка. Впрочем, я теперь не смогла бы с уверенностью утверждать, что у нее были серые глаза. Старалась, но вспомнить не получалось. Та девочка осталась во вчерашнем дне. За мной закрылась очередная дверь. Но в этот раз я ощутила сожаление. И горечь. Первое по-настоящему взрослое чувство.

С чтением тетради я справилась за полдня, но просидела в своей комнате до вечера, пытаясь справиться с накатившей тоской. Я бы поплакала, но моя горечь никак не хотела пролиться слезами.

— Значит, тень принцессы? — спросила я у Бьярты, спустившись к ужину. — Какой же?

— Нэлисса, дочь короля Тауналя.

— У других королевских детей тоже есть тени?

— Нет, старший сын и наследник престола вырос из подходящего возраста к тому времени, как его величество обратился ко мне. Второй сын и две дочери погибли… слишком рано. Младший сын… в тени не нуждается.

Хорошо, что Бьярта уделяла истории большое внимание при моем обучении. По крайней мере, я могла догадываться, какие события стоят за такой… повышенной смертностью в королевской семье: предыдущий король Тауналя, Уйгар I вел захватническую политику, его сын, Уйгар II, продолжил ее, присоединяя соседние небольшие королевства и княжества и уничтожая местные династии вплоть до детей и дальних родственников. Неудивительно, что у короля множество врагов. И понятно его стремление защитить хотя бы одну дочь.

Что ж, по крайней мере, я останусь в этой стране.

— Я не все поняла… Допустим, меня не видно. Хотя сама себя я вижу, — ну да, только то, что можно увидеть без зеркала… Собственно, почти все… Кроме самого главного. — Но ведь кто-то может услышать тень, почувствовать запах, просто ощутить близкое присутствие еще одного человека…

— Не человека. Тени. И тебе еще предстоит научиться этому — быть не только невидимой, но и неслышимой, неощутимой.

Вот так. Не человека.

Бьярта сдержала свое слово и оставила меня в покое на три дня, как обещала. За эти дни я обнаружила, что способность отражаться в зеркале — не единственное, что я потеряла. Раньше слуги меня просто не замечали, обходя при встрече, если я оказывалась у них на пути, и никогда не вступая в разговоры, теперь они меня не видели совсем. Чудом избежав нескольких неприятных столкновений, я стала уступать дорогу встречным. Это было не трудно, благо дом чародейки был немноголюден. Наверно, во дворце мне придется тяжелее. Или нет?.. Я весьма смутно представляла себе, каким должен быть королевский дворец и кто его населяет.

Утро четвертого дня началось как обычно: упражнениями и пробежкой. А за завтраком чародейка огорошила меня новостью:

— Сегодня у тебя появится новый учитель.

— Вот как? — только и ответила я, сдержав вопросы, готовые сорваться с языка.

Нельзя спрашивать. Что надо, Бьярта скажет сама.

После завтрака чародейка погнала меня переодеваться. Как для разминки. Заинтригованная, я справилась за считанные минуты и спустилась в гостиную. Впрочем, зря спешила — сама Бьярта появилась лишь четверть часа спустя, окинула меня придирчивым взглядом, кивнула каким-то своим мыслям и махнула рукой, призывая следовать за собой.

Новый учитель ждал на песчаной площадке в дальнем углу сада, где я обычно проделывала свои упражнения. Это был невысокий смуглый мужчина с коротким ежиком волос на голове, мелкими чертами лица и жестким взглядом, под которым мне сделалось неуютно. Это мне-то, закаленной взглядами чародейки!

— Бьярта, — мужчина повернулся к хозяйке, — ты опоздала. Надо было начать на пару лет раньше.

— Раньше было нельзя, — сухо ответила чародейка, — кроме того, я ее подготовила, это не совсем сырой материал.

— Посмотрим, — новый учитель опять повернулся ко мне. — Иди сюда!

Я приблизилась осторожно, а он… ухватил меня за косу, резко притянул мою голову к себе и… Не заметила, откуда взялся нож в его руке — просто просверк стали перед глазами. И чувство легкости — я даже не сразу поняла, откуда оно взялось, пока не увидела разжимающиеся пальцы, из которых скользнула в песок моя коса.

— Это лишнее, — пояснил он, — и не паникуй, все равно твоей красы никто не увидит.

— А ты видишь? — угрюмо спросила я.

— Насколько позволяет амулет.

Похоже, амулет позволял видеть больше, чем зеркало — в нем коса не отражалась. Оно вообще ничего не показывало, кроме зыбких очертаний.

— Зови меня мастер Оли. Или просто мастер, — продолжил меж тем мужчина, — я буду учить тебя быть бойцом.

— Хорошо, мастер… Оли.

— Давай по этой дорожке вокруг сада. Я должен посмотреть, как ты дышишь.

Дышала я хорошо. Даже очень. Пока мастер не начал наращивать скорость. Поначалу я держалась, однако споткнувшись о коварный корень (а ведь я знала о нем, до сих пор всегда перепрыгивала!), на ногах удержалась, но с дыхания сбилась и к концу пробежки сипела, как придушенное животное.

— М-да, — поджал губы мастер, — я надеялся на лучшее.

Он вдруг приблизился ко мне, сделал какое-то неуловимое движение рукой, и я рухнула, больно ударившись копчиком.

— Никакой растяжки и реакция нулевая.

— Хорошая у меня растяжка, — обиженно пробурчала в ответ, — просто я не ожидала.

Мастер наклонился, приблизив свое лицо к моему, и прошипел:

— У тебя в жизни будет много неожиданностей, ученица! И ты должна быть готова к любой!

Я наивно рассчитывала, что после пробежки мастер отправить меня отдыхать, но вместо этого меня ожидала первая порция неожиданностей. И я должна была — в зависимости от… м-м-м… разновидности неожиданности — либо устоять, либо вывернуться — и опять же устоять. Много чего выяснилось тем утром, но самым главным из усвоенного было то, что до сих пор я, сама о том не подозревая, жила жизнью принцессы, и именно сегодня она закончилась.

К концу тренировки я могла только скулить. Ватные ноги почти не держали меня, я с трудом добрела до своей комнаты, налила воду в ванну и погрузилась в нее со стоном.

Впрочем, долго нежиться мне никто не позволил — мне казалось, я только успела расслабиться, прикрыть глаза, когда дверь в ванную распахнулась и на пороге появился мастер Оли. Появление учителя вызвало не смущение, а раздражение — я-то надеялась, что уже избавилась от него на сегодня. Но мастера мои эмоции не интересовали, только тело — материал, с которым он уже начал работать.