Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 35)
И кто сказал, что судьба, искусственно созданная кем-то могущественным, — именно моя? И кто же он, этот кто-то, выплетающий мой путь?
По всему выходило — родня, особенно если принять во внимание намеки Видящего насчет крови. И из-за этого во мне рождалось недоверие к собственным незнакомым родственникам. Чего они добиваются? Если я им нужна, то зачем была выброшена и оставлена в одиночестве? Если не нужна, то для чего все эти игры? И мне больше, чем когда-либо, хотелось узнать, откуда я такая взялась.
Первые недели в доме Райнера оказались удивительно спокойными, прежде я и не знала такой жизни — мне не надо было никуда спешить, ни от кого прятаться, у меня не было никаких обязанностей. Я гуляла по городу, исследовала дом, избегая, впрочем, спускаться в обиталище духов, проводила много времени в саду.
С хозяином мы встречались за трапезой и вечерами в библиотеке, где я читала ему вслух. А иногда мы просто разговаривали там — как когда-то с Бьяртой, с той лишь разницей, что эти беседы были просто беседами, а не уроками, и я могла спрашивать обо всем, что приходило в голову, не опасаясь нарваться на холодный взгляд и сурово поджатые губы.
А вопросов у меня было множество. Иной раз сказанное Видящим оседало в моей голове и ждало своего часа, чтобы повернуться ко мне не замеченной прежде гранью. Вот тогда-то и рождались вопросы.
— Райнер, а вы…
— Ты. Мы же договорились.
И правда, Райнер настоял на этом уже на третий день моего пребывания в доме, но я все никак не могла привыкнуть.
— Райнер, ты говорил, что у меня в крови дар Арнастры… А разве такие дары могут передаваться с кровью?
— Дар Идьярда — нет. А вот плетельщики зачастую появляются в одних и тех же семьях, как правило, через одно-два поколения, и потомки могут отследить плетения, начатые предками. Другое дело, что боги никому не навязывают своего дара, и если наследник не захочет принять его, то дар так и остается спящим.
— Это хорошо, — кивнула я.
Меня это действительно устраивало — со своей судьбой разобраться бы, а уж в чужие лезть — и вовсе лишние хлопоты. Правда, тут имелся соблазн: возможно, раскрытый дар позволил бы мне понять, что от меня хотели неведомые предки. Впрочем, не факт, что именно они.
— А та, что предсказала тебе мое появление, была мне родней?
— Не могу сказать, — усмехнулся Райнер, — я не видел ее крови. Только твою.
Вот так. Загадка осталась загадкой. И даже никаких намеков.
— А второй мой дар, о котором ты упоминал, он откуда?
— Он не божественный, как я тебе уже говорил. Дар видеть незримое и существовать на грани, передающийся с кровью.
Прежде я полагала, что это не дар, а умение, которое взрастила во мне моя наставница. Правда, прощальная записка Бьярты посеяла некоторые сомнения. Чародейка ведь писала, что это умение доступно не каждому. Просто тогда я не придала значения ее словам — некогда мне было размышлять о непонятном, я была озабочена своим выживанием и одержима мечтой о грядущей свободе.
И вот я освободилась. Не сказать, чтобы окончательно, но границы моей клетки расширились до размеров целой страны. Не совсем то, о чем я мечтала. Но зато сейчас, когда я не бегу по этой стране загнанным зверем, у меня появилось время поразмыслить, и отдельные детали начали понемногу — очень медленно — складываться в картину.
Итак, есть девочка — без имени, без памяти о прошлом, без видимых связей с семьей. И есть люди, которых некая Плетельщица (Райнер же говорил — 'она') втянула в построение судьбы этого ребенка: маг и алхимик Бьярта Солнум, потратившая на меня годы жизни (хотелось бы мне знать, чем ее так прижали); слуга Идьярда Райнер, который много лет ждал моего появления в этом доме. Наверняка имелись и другие, о которых я пока не знаю. Например, провидица Атейнара, давшая принцессе знать о предстоящем выборе. Но главное — была сама Плетельщица, заинтересованная в том, чтобы я оказалась в нужное время в нужном месте. Знать бы еще, когда и в каком. И зачем. И мне казалось, что ответы на эти вопросы стоит искать в моем прошлом, которого я не помнила.
Свои поиски я начала уже знакомым мне способом — копаясь в книгах. У Райнера в библиотеке нашлась книга 'Аристократические роды Тауналя, их родовые знаки и общие сведения о происхождении и генеалогических связях' более раннего издания, чем то, что я листала во дворце. День за днем я шуршала страницами, вглядываясь в изображения родовых знаков, но — увы! — не находила ничего похожего на тот, что увидела однажды во сне. По всему выходило, что он не принадлежал ни одному из таунальских аристократических семейств. Значит, я не отсюда. И как тогда меня занесло в эту страну?
В конце концов я решилась обратиться к всезнающему Райнеру. Сон я подробно пересказывать не стала — слишком уж личным это было, — просто описала знак и спросила, кому бы он мог принадлежать.
Видящий мои надежды оправдал. Он не стал ничего говорить, просто поднялся с кресла и подвел меня к участку стены между двумя книжными шкафами, потом нажал на невидимый рычажок, и стена отъехала, открывая проход в небольшую комнату без окон.
Почувствовав мое удивление, Видящий рассмеялся:
— Ты могла бы увидеть эту комнату, если бы дала себе труд приглядеться.
Райнер не впервые беззлобно подтрунивал над моей 'слепотой', которой, по его мнению, не должно было быть, и я не обижалась. Но на сей раз мое удивление — даже, скорее, смятение — было вызвано ассоциацией, слишком живым воспоминанием о совсем другой тайной библиотеке, в которую я однажды зашла без спроса, за что и поплатилась. Только у Видящего здесь хранились не колдовские гримуары, а совсем другая литература — книги тех стран, которых больше не было на карте нашего материка.
Проведя пальцами вдоль ряда корешков, хозяин вытянул с полки книгу, на обложке которой значилось: 'Княжество Риатана, общественное устройство и землеописание'. Я осторожно приняла из его рук массивный том, и мы вернулись к креслам.
Книгу я открывала не без трепета. Не читала — просто листала страницу за страницей. Искомое обнаружилось почти сразу — золотая волна и серебряная птица на голубом поле оказались знаком правящего рода…
— Райнер… — начала я внезапно осипшим голосом. — Райнер, это родовой знак моей семьи.
Хозяин приподнялся в кресле, напряженно вглядываясь в пространство, в нечто, видимое только ему одному… или не видимое, потому что он опустился — почти упал — обратно, вздохнул и покачал головой:
— Нет… Нет, не может быть. Ты ошибаешься.
— Почему?
— В княжеской семье Риатаны в последнем поколении не было девочек.
— Но… как же?! Я видела во сне — это было воспоминание. До сих пор я верила, что оно настоящее, — я всхлипнула, не в силах расстаться с ускользающей надеждой.
— Быть может, тебе привиделся не твой дом. Что если твои родители были дружны с княжеской семьей и просто гостили во дворце?
— Может быть, — кивнула я, — может быть…
Однако в глубине души я не принимала этого объяснения. Потому что во сне та маленькая девочка знала, что она у себя дома.
***