Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 26)

— Только не говори мне, что ты всерьез влюблена в Ианнара! Или?.. Не могу поверить.

— Я тоже не могу, — горько усмехнулась принцесса. — И вообще… я сама не знаю, что со мной происходит. Сначала эта была просто игра. Понимаешь, наша общая игра. Я знала, что нравлюсь ему, но не настолько, чтобы он потерял голову. И он мне… не настолько. Мне неизвестны его настоящие цели, но я всего лишь хотела, чтобы… это случилось с тем, кого я выберу сама, прежде чем меня отдадут чужому мужчине. А теперь… Я себе представить не могу, что кто-то другой прикасается ко мне… — Нэлисса всхлипнула сдавленно, а потом разразилась рыданиями.

С немалым трудом мне удалось заставить ее подняться и увести в спальню — еще не хватало, чтобы кто-нибудь явился на шум и обнаружил принцессу в таком плачевном состоянии. Едва ли нам удалось бы скрыть причину ее слез, а если бы она еще и высказалась в запале неосторожно…

Пришлось влить в нее хорошую дозу успокоительного со снотворным эффектом. Неудивительно, что принцесса не только пропустила ужин, но и не шелохнулась, когда ближе к полуночи через подоконник легко перемахнул Ианнар.

С магом мне пришлось объясняться самой. Он выслушал меня с мрачным видом, кивнул, коснулся щеки девушки невесомым поцелуям и исчез, растворившись в заоконной темноте.

С утра принцесса была мрачна, задумчива, но от вчерашней истерики не осталось и следа.

После завтрака явился учитель — вопреки обыкновению, без привычной папки с записями — и пустился в пространный рассказ о 'дивных странах, полных чудес'. Нимтиори не упоминал, но и без того было ясно: ему поручено мягко намекнуть принцессе, что где-то там, за горизонтом, есть страны, где тоже можно жить. Пожалуй, с этими намеками он слегка припозднился, даже если не учитывать то, что принцессе уже известно о том, какую участь ей готовят. Словом, ничего нового учитель нам не поведал, а иссякнув по истечении пары часов, торжественно попрощался, заявив, что это было последнее его занятие и он страшно горд, что ему довелось обучать саму принцессу, но его высокородная ученица умна не по годам и умудрилась в столь юном возрасте превзойти своего наставника в науках…

Нэлисса слушала эту неприкрытую лесть, едва заметно кривила губы в брезгливой гримасе, но не спорила — дождалась конца словоизвержения, вежливо поблагодарила и вышла из классной комнаты, лишь за порогом позволив себе выдохнуть и пробормотать сквозь зубы:

— Наконец-то мы избавились от этого занудного болвана!

Облегчение принцессы я полностью разделяла. Часы, проведенные в классе, мы воспринимали не иначе, как потерю времени, которое можно было бы потратить на более приятные и полезные занятия.

Однако сейчас время шло к обеду, а после него — к ожидаемой с заметным нетерпением прогулке. И скрыть от меня это нетерпение Нэлисса не могла. Она и не стремилась.

— Что ты сказала Ианнару?

— Ничего особенного: ты получила неприятное известие, понервничала, и мне пришлось напоить тебя успокоительным. Я не знала, насколько откровенной могу с ним быть.

— Что ж, значит, я расскажу сама. Так даже лучше.

Подслушивать разговор мага и принцессы я не стала — они опять перешли на шепот, а мне не хотелось нависать над ними, лишний раз вызывая недовольство Нэлиссы. Впрочем, я не тревожилась. О да, на моих глазах рождался заговор, это несомненно, но я была уверена, что мне, так или иначе, придется стать его соучастницей, и некоторые в некоторые детали меня посвятят, а об остальных — ничего не поделаешь! — придется догадываться самой.

Так что я стояла чуть в стороне и наблюдала — в основном, за лицом принцессы, потому что разгадать мага было куда труднее. Вот Нэлисса говорит сама — о том, какую партию для нее подобрали и что она сама по этому поводу думает. А в глазах уже нет ни паники, ни тоски, которые я наблюдала накануне, а есть неумолимая решимость. И смотрит принцесса на своего мага так, что он мужчиной себя чувствовать перестанет, если — вот прямо сейчас! — не придумает чего-нибудь дельного. И маг отвечает, а на лице принцессы проступает улыбка — неуверенная, робкая, но исполненная надежды. Похоже, предложение мага ей нравится, и не просто нравится, а соответствует ее собственным задумкам. Принцесса украдкой бросает взгляд на меня, и в глазах ее мелькает сомнение, пока еще не оформившееся в конкретную мысль. Сейчас она наверняка выкинет его из головы, забудет, увлеченная своими планами, но позже непременно задумается: а что делать с Тенью в той новой жизни, которую она себе намечтала?

Надеюсь, в этот момент я окажусь рядом и смогу подбросить ненавязчивую подсказку…

Вопреки моим ожиданиям, принцесса не спешила заводить со мной разговор о своих планах. Она молчала остаток дня и заговорила только следующим утром, после завтрака.

— У нас с тобой высвободилось время до самого обеда. Мар Стеумс в эти часы пока на тебя не претендует. Как ты смотришь на то, чтобы посвятить их учебе? — издалека зашла.

— Чему же хочет выучиться ее высочество? — поддержала я игру.

— Например, освоить еще один язык.

— Неужели нимтиорийский?

— Не угадала! — усмехнулась Нэлисса. — Я хотела бы овладеть ругалденским.

Вот он, выбор! Выбор посоха во всех его проявлениях. Не скажу, чтобы это стало для меня неожиданностью, просто решимость принцессы одновременно обнадеживала и пугала меня. Насколько ее хватит, этой решимости? Не иссякнет ли она, когда Нэл столкнется с необходимостью действовать?

Выбор… еще не окончательный. Ничто не помешает ей изменить его, времени еще полно. Да и поняла ли она, что это был именно тот выбор?

В отличие от Нэлиссы, я сразу знала, что посох — это не только странствия, но и магия, только не могла сообразить, какое отношение магия имеет к принцессе. Между тем, если бы я подумала, то могла вспомнить, что в Нимтиори обычно не коронуют жен владык. Вернее, это происходит только в каких-то особых ситуациях, и за всю известную историю этой страны такое случалось всего трижды. Значит, венец — атрибут не самой Нэлиссы, а мужчины. Равно как и посох. Догадка забрезжила у меня, когда в нашу жизнь вторгся Ианнар. Вот тогда-то мне и пришла на ум история Нимтиори.

Впрочем, и более известному значению этого символа предстоит сыграть свою роль — путь принцесса выбрала неблизкий. Ругалденский — это ведь не только язык одного из королевств нашего континента, это еще и язык его заокеанских колоний: покуда Тауналь завоевывал соседние земли, а Нимтиори исследовала и присоединяла малонаселенные восточные территории, Ругалден тем временем покорял моря, и где-то там, по ту сторону бескрайних водных пространств, отважные мореплаватели открыли земли, сулящие немалые богатства тем, кто рискнет поселиться на них — в немыслимой дали от привычного мира. И маги были на этих землях в большой цене.

Ну и еще один резон имелся в этом — за морем принцессу и ее спутника не возьмет никакой магический поиск, даже самый мощный — на родственной крови.

Если уж искать убежище, то только там, где тебя не достанут. И если уж расставаться с прошлым, то только так, чтобы между ним и тобой пролегла пропасть…

— Не боишься?

Принцесса вздрогнула:

— Ты догадалась? Хотя… о чем это я? Ты не могла не догадаться. И — да, боюсь, — призналась девушка, — безумно боюсь. Но еще больше я боюсь сдаться и предать саму себя.

— Понимаю, — я действительно понимала ее опасения — они отзывались согласием в моей душе.

— Поддержи меня, — горячо заговорила принцесса, — поддержи, и я обещаю, что постараюсь дать тебе свободу. Ты ведь об этом мечтаешь, правда?

Правда. Только сейчас ты заговорила об этом, чтобы обеспечить себе мою помощь, а главное — молчание. А скоро до тебя дойдет, что это необходимость, что там, в новой жизни, Тень будет лишней. И какой способ ты выберешь, чтобы избавиться от обузы? Вспомнишь ли о своих обещаниях?

Разумеется, ничего подобного вслух я говорить не стала.

— Да, я поддержу тебя. И буду надеяться, что ты не изменишь своего решения. Но… ты хорошо подумала? Сможешь ли ты выжить… там? Без слуг, без всех этих людей, которые делают твою жизнь легкой и приятной?

— Ианнар… он много рассказывает полезного. Я знаю теперь о жизни куда больше, чем несколько месяцев назад. Конечно, я понимаю, что все это еще очень мало, но… Ианнар обещал, что не оставит меня.

— Веришь ему?

— Очень хочу верить, — принцесса пожала плечами. — Но допускаю всякое. Я ведь не наивная дурочка… Пусть он только поможет мне выбраться. А так… в худшем случае меня все-таки выдадут замуж за Владыку Нимтиори.

О том, что это как раз не худший случай, я говорить не стала. Достаточно того, что Нэл не позволяет влюбленности окончательно затуманить свою голову. Я лишь взяла себе на заметку, что за магом стоит присматривать.

— Я рада, что ты сохранила способность здраво мыслить, — произнесла я по некотором размышлении. — Но раз ты не исключаешь возможности провала, то стоит, наверно, и нимтиорийский выучить. На всякий случай.

— Да… — растерянно отозвалась Нэл. — Ты права. И… спасибо.

Вот и дождалась я благодарности от принцессы…

***

Благодарность принцессы — субстанция эфемерная и ненадежная. Я не уставала себе об этом напоминать — всякий раз, когда эти двое замолкали при моем приближении, когда Ианнар прожигал меня полным недоверия взглядом… не меня, конечно, но то место, где я, по его мнению, находилась… и чуть выдвигался вперед, выдавая свое стремление защитить Нэл — даже от меня.