Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 18)

Но кое-что в описаниях чудес далекого прошлого меня все-таки заинтересовало. В частности, рассказы о плетельщиках судеб или, как их еще называли, прокладывающих пути. Мне уже приходилось прежде встречаться с упоминаниями о них, но до сих пор плетельщики представлялись мне некой разновидностью магов, наделенных даром предвидения, а Соутрас утверждал, что они служители богов. Вернее, одной-единственной богини — двуликой Арнастры, глядящей одновременно в прошлое и в будущее и не всегда отличающей одно от другого. В традиционном — изначальном — пантеоне, бывшем общим для всех известных мне государств, Арнастра ведала людскими судьбами. Честно говоря, представление автора о плетельщиках показалось мне вполне правдоподобным, пусть я и не чувствовала особого благоговения перед божественными силами. Просто не все в этом даре поддавалось объяснению магической наукой. Да, были маги-ясновидящие, которых время от времени посещали картины грядущего — не всегда понятные, чаще всего не имеющие ни начала, ни конца, редко поддающиеся четкому толкованию. Однако плетельщики, если верить тому, что о них написано, не только и не столько видели будущее, сколько были в состоянии нащупать некие узловые точки на пути к нему, рассчитать возможные варианты развития событий и даже повлиять на них определенным образом — например, являясь в сновидениях ключевым лицам или посылая им знаки. К счастью, дар этот во все времена встречался крайне редко. Страшно представить себе, что управление чужими судьбами может взять на себя обычный смертный человек, пусть даже и наделенный божественными дарами. Все-таки вопрос власти над собственной жизнью был для меня всегда болезненно важным, а потому сама мысль, что кто-то может обладать подобными способностями, пугала. После прочтения 'Хроник' я часто возвращалась мыслями к записке, оставленной Бьяртой — ведь кто-то послал ей тот сон, благодаря которому мы с ней встретились. И кто, если не один из этих загадочных плетельщиков?

Помимо 'Хроник' мою скуку на уроках скрашивали записки путешественников. Вот это чтение неизменно доставляло мне удовольствие и вызывало интерес. Путешественники — большей частью торговцы или ученые — не пугали чудесами божественными, а восхищались чудесами окружающего мира — растениями и животными, которые его населяют, людьми со всем многообразием их обычаев и традиций, искусством и ремеслами, творениями архитектуры… Словом, всем, с чем можно столкнуться, если ты не привязан к определенному месту… или человеку.

И все же, даже уже освоившись в дворцовой библиотеке, я по-прежнему опасалась подступаться к тому, что было для меня наиболее важным — к вопросу о своем происхождении.

Разумеется, я знала, с чего следует начинать: в библиотеке имелся толстый том под названием 'Аристократические роды Тауналя, их родовые знаки и общие сведения о происхождении и генеалогических связях'. Но мне было страшно за него браться: я боялась разочарования, меня пугала мысль, что, найдя своих родственников, я выясню, что не нужна им и от меня в свое время избавились намеренно.

Как выяснилось, опасалась я напрасно. Вернее, не того, чего следовало опасаться. Проведя не одну неделю за изучением книги, я не нашла никаких упоминаний о своих предках. Не было в Таунале семьи, которой принадлежал родовой знак с серебряной птицей и золотой волной на голубом поле. Оставалось два варианта: либо мой род происходил не из Тауналя, либо попал в опалу и был исключен из списков. Последнее казалось мне наиболее вероятным, ибо книга, найденная мною в библиотеке, была составлена всего семь лет назад. Более старых изданий я, увы, на полках не обнаружила.

Впрочем, возможен был и третий вариант — мой сон… был всего лишь сном. И никогда не существовало рода с таким гербом. Мало ли, в какие дебри может завести воображение подростка, какие скрытые фантазии населяют мой разум, находя свое отражение в сновидениях?..

Словом, я опять оказалась тем, кем начинала этот путь — девочкой, не помнящей о себе ничего до того момента, когда женщина, которую эта девочка почему-то считала своей няней, оставила малышку на крыльце приюта. Да и само лицо женщины изгладилось из моей памяти — помнилось почему-то только ощущение от ее руки, лежавшей на моем плече. Даже голос, объяснявший мне, что я должна сказать, когда дверь откроется, звучал пустым эхом, лишенным живых красок.

Отношения между мной и принцессой постепенно налаживались. Да и то сказать, глупо было бы жить в одной комнате, быть связанными ритуалом — и враждовать. Это понимали мы обе. Разумеется, ни о каком доверии с моей сторон речи не было, да и Нэлисса шла на сближение осторожно, возможно, чувствуя за собой вину, но не желая признаваться в этом ни мне, ни самой себе.

Однако у меня было нечто, чем она хотела обладать, а именно — доступ к информации, который давали мне способности Тени. Пусть принцесса не была больше заперта в своей 'башне', однако знакомства не завязывались так скоро, да и не стремилась Нэл к общению, относясь к людям, которые проживали во дворце, но знать не знали, кто она такая, с известной долей осторожности, на мой взгляд — оправданной, потому что ничего хорошего от кучки лживых, избалованных праздной жизнью придворных ждать не приходилось.

Так что принцесса довольствовалась малым — тем, что я сама могла ей поведать, возвращаясь со своих тайных прогулок. Ничего особо ценного — сплетни, подсмотренные сценки, — но все это создавало у Нэлиссы чувство причастности к той жизни, что велась за пределами ее покоев.

Впрочем, жизнь эта текла довольно вяло. Что я мола подсмотреть? Мелкие пакости, которые подстраивали друг дружке придворные дамы? Нелепую дуэль, один из участников которой ухитрился ранить собственного секунданта вместо противника?

Была, правда, скандальная история с уствейским послом, который напился и позволил себе неподобающее поведение на одном из приемов. После этого ему пришлось спешно покинуть Тауналь, а переговоры, которые казались его величеству Уйгару II столь несвоевременными, были отложены на неопределенных срок.

Разумеется, я знала, что стоит за всей этой историей — всего несколько капель прозрачной, без вкуса и запаха, жидкости, добавленной в бокал с вином, из которого довелось отпить бедолаге послу. Я видела это собственными глазами, но ничего не предприняла, хотя у меня имелась такая возможность. И нет, я не вмешалась в интригу вовсе не из лояльности к правящему дому Тауналя. Просто… мне не нравился сам посол. Буквально днем раньше я наблюдала другую некрасивую сцену, в которой господин посол показал себя не с лучшей стороны, будучи совершенно трезвым и способным отвечать за свои поступки.

Потом я думала, правильно ли поступила, предоставив событиям течь своим чередом, но так ничего и не решила.

К счастью, принцессу мои моральные терзания не интересовали, ей и в голову не пришло, что я могла вмешаться. Нэл просто потешалась от души, когда я описывала развернувшееся перед моими глазами действо.

Разумеется, не только принцесса додумалась до того, что Тени хорошо подходит роль соглядатая. Мар Стеумс посетил меня во время одной из утренних тренировок в танцевальном зале. А я-то наивно полагала, что никто об этих занятиях не знает!

Глава Тайной Канцелярии зашел совершенно бесшумно, и если бы не наука мастера Оли, я бы, пожалуй, и не заметила его появления. Одно движение — нажатие камушка на браслете — и мой фантомный партнер исчез, а я обернулась к Стеумсу и уставилась на него выжидающе.

— Тень?

— Слушаю вас, мар Стеумс.

— Давай присядем, — мужчина махнул рукой в сторону стульев.

Ну что сказать? Глава Тайной Канцелярии, не обладая талантами Тени, знал о происходящем во дворце — на всех его этажах — очень много. Но хотел знать еще больше, ибо при его должности информация лишней не бывает. Впрочем, ни казармы, ни кухня его не интересовали. Зато гостевые покои, особенно те, в которых останавливались заграничные визитеры, были, к великой досаде главы Канцелярии, недоступны его шпионам. В присутствии специально обученных горничных и лакеев иностранные гости важных разговоров не вели, а подслушивающие заклинания — так называемые 'уши' — распознавали и нейтрализовали при помощи амулетов, без которых по нынешним временам ни один уважающий себя дипломат из дома не выйдет, не говоря уж о том, чтобы к соседям с визитом отправиться.

К слову, у меня такой амулет тоже имелся, а потому 'уши' в покоях принцессы долго не жили. Подозреваю, мар Стеумс догадывался о причине, но тему эту благоразумно не затрагивал, потому что хотел от меня помощи.

Пожалуй, тайные визиты в покои иностранных гостей были бы мне интересны, но связываться с главой Тайной Канцелярии не хотелось, тем более, что другим его желанием было получать сведения о принцессе.

Не то чтобы я так уж мечтала оберегать тайны своей подопечной, у нее и тайн-то своих пока не было, по крайней мере таких, о которых бы я знала, но мало ли, как оно повернется, вдруг появятся, а делиться ими с кем бы то ни было казалось мне некрасивым. В общем, я попросила мара Стеумся дать мне время на размышления, но от категорического отказа удержалась — ссориться с могущественным и всезнающим главой Тайной Канцелярии мне было никак не с руки.