iiss iiss – Круги Мук (страница 1)
iiss iiss
Круги Мук
Пролог: Обыденность перед Бездной
Шон открыл глаза, уставившись в потрескавшийся потолок своей съёмной квартиры. Часы на прикроватной тумбочке показывали 8:30 утра – как всегда. Он потянулся, чувствуя лёгкую головную боль от вчерашнего пива – ничего необычного. В 27 лет жизнь казалась ему бесконечной чередой повторяющихся дней: проснуться, кофе, работа в офисе, вечерние тусовки, сон. Квартира в центре города была маленькой, но удобной – стены увешаны постерами любимых групп, пол усыпан одеждой и пустыми бутылками.
«Ещё один день в раю», – пробормотал он себе под нос, глядя в зеркало в ванной. Стройный парень с татуировками на предплечьях – дракон и какие-то абстрактные линии, сделанные в пьяном угаре пару лет назад. Волосы растрёпаны, глаза с лёгкими кругами под ними, но улыбка всё ещё могла зацепить любую девушку в баре.
Он был офисным менеджером в небольшой маркетинговой фирме: звонки клиентам, отчёты, бесконечные встречи. Работа была рутинной, с фиксированным графиком, но Шон ненавидел её. Босс орал за опоздания, коллеги шептались за спиной, а он просто отсиживал часы, мечтая о чём-то большем. Лень была его постоянным спутником – почему напрягаться, если можно сделать минимум? Зарплаты хватало на аренду, еду и выходные. А выходные… они были его отдушиной.
Эмма, его девушка, жила с ним уже год. Она работала в кафе, в ночные смены, чтобы оплачивать свои курсы по фотографии. Шон любил её – по-своему. Она была милой, с каштановыми волосами и мягкой улыбкой, которая заставляла его чувствовать себя дома. Но это не мешало ему изменять.
«Это же не серьёзно», – оправдывался он перед собой.
Мелкие грехи: ложь о «задержках на работе», случайные встречи в барах. Он лгал всем, включая себя, обещая: «Завтра начну новую жизнь, брошу пить, буду верным». Но завтра никогда не наступало.
В тот день всё шло как по маслу. Шон сел в автобус до офиса, открыл ноутбук и уставился на экран с таблицами. Проект для клиента – маркетинговый план – лежал мёртвым грузом. Вместо работы он скроллил соцсети: мемы, видео с котами, фото друзей на вечеринках. «Почему я не там?» – подумал он, чувствуя укол зависти.
Эмма оставила записку на кухонном столе: «Ушла на смену рано. Не жди меня, целую. Э.» Он ухмыльнулся и набрал Сару – девушку, с которой познакомился неделю назад в баре. Она была высокой, с длинными ногами и взглядом, полным обещаний. «Приезжай ко мне, у меня вино и хорошее настроение», – написал он.
Сара приехала через час. Дверь открылась, и они даже не сказали «привет» – сразу перешли к делу. Шон прижал её к стене в коридоре, руки скользнули под блузку, разрывая пуговицы. Она засмеялась, впиваясь ногтями в его спину, пока он целовал её шею, спускаясь ниже. Они перебрались в гостиную, на диван. Секс был грубым, страстным, животным – без лишних слов, только стоны и тяжёлое дыхание. Тела сплетались в поту, запах алкоголя из открытой бутылки вина смешивался с ароматом её духов. Шон двигался ритмично, чувствуя, как напряжение дня уходит, заменяясь эйфорией. Она изгибалась под ним, шепча что-то неразборчивое, пока он не кончил с рыком, падая рядом.
После они лежали, куря сигарету на балконе. Город внизу гудел: машины, люди, огни.
– Это было круто, но у тебя есть девушка, да? Я видела фото в инсте, – сказала Сара.
Шон рассмеялся, выдыхая дым:
– Типа того. Но какая разница? Жизнь коротка.
Внутри он знал, что это неправильно – вина мелькнула, но он отогнал её. Лень и похоть были его цепями, но они казались такими удобными.
Вечером Эмма вернулась рано, но Шон уже ушёл – сказал, что «на встречу с клиентом». На самом деле он ехал на вечеринку к друзьям. Дождь лил как из ведра, трасса была скользкой. Он включил музыку погромче, чтобы заглушить мысли о Саре, Эмме, о своей жизни. «Завтра всё изменю», – подумал он, нажимая на газ.
Фары встречных машин слепили глаза. Вдруг – резкий поворот, визг шин, удар. Мир перевернулся в хаосе металла и стекла. Боль пронзила тело, а потом пришла тьма – густая, обволакивающая.
Смерть пришла быстро, без предупреждения. Но это было только начало настоящего кошмара.
Глава 1: Пробуждение в Пламени
Шон открыл глаза и мир вокруг него был красным. Не тем мягким красным заката, который он иногда видел из окна своей квартиры, а кровавым, пульсирующим, как свежая рана, истекающая густой жидкостью. Его тело лежало на чём-то твёрдом и неровном – земле, усыпанной осколками, которые врезались в кожу, вызывая острую боль. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом серы, горелой плоти и чего-то металлического, как кровь. Он попытался сесть, но голова закружилась, а воспоминания нахлынули волной: дождь на трассе, визг шин, удар.
«Это сон? – подумал он. – Или я в коме?»
Но боль была слишком реальной, слишком острой, чтобы быть иллюзией.
Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Вокруг расстилалась бескрайняя пустошь: трещины в земле извергали пар и дым, а небо – если это можно было назвать небом – было низким, чёрным, с проблесками огня, как будто кто-то разжёг костёр над головой. Далёкие крики эхом отдавались в ушах – не человеческие, а что-то звериное, полное отчаяния. Шон потрогал свою руку – кожа была целой, но тело болело, как после серьёзной аварии.
«Я умер? – мелькнула мысль. – Нет, это бред. Я в больнице, под наркозом».
Вдруг из тьмы раздался голос – низкий, рычащий, как скрежет металла по камню:
«Добро пожаловать, червяк».
Шон резко повернулся, и его сердце замерло. Перед ним стояла тварь – огромная, не меньше трёх метров ростом. Её тело покрывала чёрная чешуя, дымящаяся, словно только что из кузни. Рога вились вверх, как корни мёртвого дерева, а глаза горели жёлтым пламенем, как раскалённые угли в костре. В лапах – огромный крюк, с которого капала вязкая слизь, оставляющая шипящие следы на земле.
«Кто… кто ты?» – прохрипел Шон, кашляя от едкого дыма, который забивался в горло, как после дешёвого пойла на вечеринке. Его голос звучал слабо, чуждо.
Тварь оскалилась, показав ряд острых зубов, похожих на ржавые гвозди.
«Я? Раздиратель. Твой новый хозяин, свежая душонка. Шон, верно? Двадцать семь лет, умер как полный идиот – трахался, пил, гнал по мокрой дороге. Классика: похоть, лень и глупость в одном флаконе».
Голос демона эхом отдавался в голове Шона, вызывая тошноту.
Шон попытался отползти назад, но земля под ним осыпалась, и осколки впились глубже.
«Это шутка? Какой-то розыгрыш? Я не умер!»
Но в глубине души он знал – это не сон. Воспоминания о Саре, Эмме, о той ночи вспыхнули ярко: стоны, пот, а потом удар.
«Ад? Это ад?»
Раздиратель рассмеялся – звук был как гром, раскатывающийся по пустоши.
«Угадал, червяк. Добро пожаловать в преисподнюю. Здесь твои грехи станут твоей реальностью».
Не успел Шон ответить, как демон шагнул ближе. Его коготь – длинный, кривой, как серп – вонзился в руку Шона. Боль взорвалась, как молния, ослепляя и оглушая. Шон заорал, чувствуя, как плоть рвётся, мышцы отделяются от кости, а кровь хлещет фонтаном, горячая и липкая. Он увидел свою руку – разорванную, с торчащими белыми осколками костей, – и мир потемнел от шока.
Но рука не отвалилась. Перед глазами Шона кожа начала затягиваться – медленно, мучительно, как будто кто-то шил её грубыми нитками. Мышцы срослись, кровь остановилась, но боль не ушла. Она пульсировала, жила своей жизнью, как вторая кожа.
«Что… что это?» – прошептал Шон, глядя на свою руку в ужасе.
«Видишь? В аду не умирают по-настоящему», – прорычал Раздиратель, отрывая ещё кусок мяса от плеча Шона.
Боль удвоилась, и Шон снова закричал, видя, как его собственные кости блестят на свету, прежде чем новая плоть нарастает поверх.
«Твоё тело – игрушка. Оно регенерирует, чтобы муки длились вечно. За твои грехи: лень на работе, ложь Эмме, похоть с этой Сарой. Всё это привело тебя сюда».
Вокруг начали материализовываться тени – другие фигуры, выходящие из дыма. Одна – женщина с лицом, разъеденным кислотой, шептала:
«Помоги… помоги мне…»
Её тело было сшито из частей разных людей: мужская рука, тонкая, как у ребёнка, нога, покрытая язвами. Она ползла по земле, оставляя след из гноя и слизи. Рядом – мужчина, весь в язвах, корчащийся в агонии, его кожа лопалась, выпуская рои мелких насекомых.
Раздиратель схватил Шона за горло – лапа была горячей, как раскалённое железо, – и поднял его в воздух. Ноги Шона болтались, воздух выдавливался из лёгких.
«Правила просты, червяк. Здесь мучают за грехи. Ты новенький, так что начнём с лёгкого – чтобы ты понял, что такое вечность».
Демон швырнул Шона в яму – глубокую расщелину в земле, где кишели черви: толстые, сегментированные твари с зубами, как пилы, длиной в палец.
Шон упал на дно, и черви сразу набросились. Они впились в кожу, прогрызая путь внутрь – через мышцы, в органы. Он чувствовал, как они жрут печень, лёгкие, сердце, но тело не умирало. Оно регенерировало, давая червям новую пищу. Боль была невыносимой – как тысячи иголок, вращающихся внутри. Время растянулось: минуты казались часами, часы – днями. Шон кричал, царапая стены ямы, но крики тонули в общем хоре ада.
Наконец, он выкарабкался – весь в слизи, крови и кусках собственной плоти, которая уже затягивалась. Рядом с ямой сидел другой грешник – худой мужчина с вырванными глазами, пустые глазницы сочились чёрной жижей.