игумен Нектарий Морозов – Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь (страница 3)

Вы можете начать практиковать подобные вопросы и ответы на них сейчас, читая эту книгу. Это станет совершенно верным решением.

Обозначу здесь одну важную тему, к которой обязательно вернусь ниже подробнее. Я сказал, что многие пытаются навязать нам свое, не наше, лишить индивидуальности. Но этого никогда не делает Бог. Если кто-то думает иначе, я с совершенной уверенностью буду утверждать обратное: Он творит нас уникальными, неповторимыми, похожими и при этом непохожими друг на друга. И именно поэтому наша жизнь тоже должна быть такой – уникальной и неповторимой, то есть нашей. Хотя бы отчасти, хотя бы немного.

Мы остро нуждаемся в этом. Ведь только в таком случае она будет счастливой.

Продуктивна ли жалость к себе? Спасителен ли страх?

Одно из самых коварных препятствий, о которое спотыкается человек на пути к изменению своей жизни, это нежелание или даже страх что-то менять. Жить по инерции «легче»: привычнее, спокойнее, не надо предпринимать каких-то новых усилий. А изменения – страшат.

Поэтому очень часто вместо поиска и движения вперед человек выбирает жалость к себе и страх перед жизнью, застревает в этом состоянии, сродняется с ним, им оправдывает свою неспособность к тому, что ему на самом деле необходимо. Оправдывает – перед самим собой, поскольку ни для кого другого в такой степени это не важно.

И получается, что можно было бы начать разбираться: а чего я хочу, что может сделать меня счастливым, что мне для этого нужно? Но человек взамен всего этого сидит и, словно какие-то «сокровища», перебирает: «я несчастный поэтому, я слабый потому, я неспособный посему» и разве что не плачет от жалости к себе бедному и все больше и больше проваливается в нее. Чувствуя одновременно и боль, и какую-то мутную сладость самооправдания.

И ладно бы только это! Он еще и запугивает себя – так, как только может, творчески и изобретательно. Естественно было бы строить вдохновляющую перспективу, всматриваться в нее, изыскивать возможности, находить способы их реализации. Но нет: «лучше» без конца рассказывать себе о том, почему страшно одно и еще страшнее другое, какие там риски, какие опасности, какие возможные потери.

Это настолько «липкое» патологическое состояние, замешанное на жалости к себе и страхах, скрепленное инертностью и ленью, что многие застревают в нем очень надолго, а кто-то, к сожалению, и навсегда.

Между тем если рассудить трезво, то разве есть что-то мучительнее, чем жалеть себя? Тот, кто себя жалеет, достает микроскоп, в который он рассматривает все самое неудачное, все самое грустное, все самое страшное в своей жизни. И мухи быстро достигают размера слонов. И ничего, кроме них, не рассмотреть – что еще в этот микроскоп увидишь? Ведь не к жизни и ее возможностям он обращен.

Такой вот парадокс: жалеешь себя и делаешь себе еще хуже. Оплакиваешь утраченное и лишаешь себя шанса приобрести то, что тебе необходимо в настоящем. Горюешь о том, чего не вернуть, и рискуешь лишиться в результате вообще всего.

Худшим здесь является даже не острота подобных переживаний, а эффект привыкания. Человек вообще часто становится заложником выученных им, а точнее его мозгом, состояний, среди которых и столь хорошо известная всем «выученная беспомощность». Ему в этих состояниях плохо, он тяготится ими, страдает в них, но при этом как-то глубоко и противоестественно сродняется с ними, коллекционируя, умножая до бесконечности всевозможные вторичные выгоды. Те, которые гораздо правильнее было бы назвать выгодами ложными. И главная из них заключается в том, что таким образом он уклоняется от того, что кажется самым трудным и страшным, но в действительности заключает в себе выгоду подлинную: от ответственности за собственную жизнь.

Я употребил слово «заложник», и оно здесь точно к месту, так же как и связанное с ним выражение «стокгольмский синдром», заключающееся в патологическом ощущении близости, которое возникает порой у жертвы по отношению к ее мучителю. Это самый настоящий плен, рабство.

Но из любого плена и из любого рабства можно вырваться. Главное – чтобы было понимание необходимости этого, чтобы было сильное, буквально непреодолимое желание избавиться от этой «обусловленности», стремление к свободе. По сути, выход из описываемого состояния – самый настоящий подвиг. Но замечу – и это очень важно! – подвиг, совершаемый в корыстных (в непривычно хорошем смысле этого слова) целях. Весь труд, все усилия, на которые решается человек, не стоят ничего в сравнении с тем, что он может приобрести в итоге.

Преодолевая саможаление, человек становится неизмеримо сильнее, выше, больше себя прежнего. Он стряхивает с себя оковы, которые лишали его возможности распрямиться, расправить плечи, ощутить свой подлинный потенциал, свои способности – до той поры неведомые ему вполне.

А освобождаясь от страха… Освобождаясь от страха, его бывший пленник понимает, как много тот у него отбирал – отбирал, по сути, все, к чему он мог бы стремиться, что мог бы иметь, если бы не боялся. Ведь страх не только мешает нам двигаться навстречу тому, что мы хотим, он очень часто блокирует и саму способность хотеть, так что желания и стремления словно умирают в человеке. И это вовсе не бесстрастие, святое и угодное Богу, это некий паралич безразличия, не добродетель, а какая-то затерянность «по ту сторону добра и зла». Боящийся оказывается неспособен проявиться полностью, он постоянно натыкается на те или иные ограничения – не в реальности, а в собственном, пораженном страхом сознании. Он лишает себя самого возможности реализовать данный ему Богом талант бытия, зарывая его в землю, выбирая не жизнь, а прозябание. А вы ведь, вероятно, помните, что сказал поступавшему так рабу его господин в евангельской притче? И знаете, что под этим господином Господь имел в виду Себя[7]?

Вот почему с любыми страхами и со страхом жить обязательно нужно бороться, не уступая им, не оставляя им возможности диктовать нам свои условия, тем более властвовать над нами. Не буду говорить здесь подробно о том, какие способы борьбы со страхами существуют, – это тема другой книги, работу над которой я уже начал. Скажу лишь вкратце, что любой страх по сути своей иллюзорен: это не более чем мучительное, наполненное страданием ожидание того, чего еще нет, что, возможно, будет, возможно, нет, или же будет, но совершенно иначе. И мы всегда боимся лишь ожидая, но поразительным образом перестаем бояться тогда, когда ожидаемое случается.

Какой же тогда смысл бояться? Гораздо разумнее, правильнее и даже выгоднее – жить. Радуясь каждое мгновение этой замечательной возможности и благодаря за нее Бога.

Психология жертвы vs психология победителя: Сложный и важный выбор

Мы часто слышим это выражение – «психология жертвы». Если вкратце, то в чем она заключается? Быть жертвой – значит не считать себя субъектом – принимающим решения, выбирающим, действующим, определяющим свой путь, – а относиться к себе как к объекту, подвергающемуся воздействию различных факторов, преимущественно неблагоприятных, и как следствие практически постоянно страдающему.

Человек, занимающий позицию жертвы, всегда будет жаловаться: на внешние обстоятельства, препятствия, погодные условия, состояние здоровья, чей-то злой умысел, чью-то хитрость, чью-то агрессию, чью-то непорядочность, несправедливость мира в целом, на неправильность устроения жизни – в еще более целом. И так далее, и тому подобное. Он может приводить реальные факты или же оперировать вымышленными, суть не в этом. Главное – он неизменно будет демонстрировать собеседнику некий тупик, в котором он оказался по причинам, якобы от него не зависящим, по обстоятельствам, которые он считает обладающими непреодолимой силой. Он будет свидетельствовать о своей «совершенно объективной» беспомощности и утверждать, что лишь какие-то – опять же не зависящие от его воли (а главное, усилий) – внешние перемены могут помочь ему изменить свою жизнь.

Такая позиция, увы, вовсе не редкость. И, вопреки существующему мнению, далеко не всегда является следствием перенесенных травм, каких-то трагических событий, унижений и издевательств над занимающим ее человеком. Это, скорее, следствие привычки к пассивности, инертности, лености и безынициативности. Привычки, переходящей в выученную по разным причинам и по разным обстоятельствам беспомощность. Любой человек, говорящий постоянно: «Я бы то и то, если бы не это и это», любые люди, словно некий рефрен, повторяющие: «Мы были бы как они, если бы у нас было то, что есть у них», являются носителями этой «идеологии» (решусь назвать это и так).

В этом есть какая-то потрясающая иррациональность: люди отказываются от самой возможности жить полноценно и счастливо, находя бесчисленное множество объяснений того, почему такая жизнь не может быть для них доступна. В действительности же – лишая себя ее собственными, что называется, руками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.