Игорина Рускова – Группа продленного дня (страница 12)

Невысокий – на голову выше Ани, худощавый блондин с короткой стрижкой, пронзительно-голубыми, словно ледяными, глазами и широкими скулами. Он гладко брился, любил джемперы, кожаные куртки и солнцезащитные очки – их носил в любой ясный день, независимо от времени года, не имел вредных привычек – лишь позволял себе чуть выпивать по праздникам, и практически никогда не повышал голос.

Красивый. С какими-то каноническими пропорциями лица. Даша часто говорила Ане, что у Глеба модельная внешность, но не слащавая, а, как она выражалась, нетипично брутальная.

– Он выглядит жестче и мужественнее, чем Олег со своей щетиной, темными волосами, карими глазами и ростом под два метра. То есть Олег тоже выглядит мужественно, но как-то привычно мужественно, а Глеб – необычно мужественно, – шепотом тараторила она подруге на ухо всякий раз, когда они шли куда-нибудь вчетвером, и авторитетно добавляла. – Точно тебе говорю – он мог бы сделать крутую модельную карьеру.

Аня только посмеивалась, представляя реакцию Глеба, если бы он это услышал – тот терпеть не мог фотографироваться.

Она перевела взгляд правее, заметила, как одна из девушек восторженно поглядывает на ее мужа, и попыталась представить, о чем та сейчас думает. Скорее всего, она уже расспросила о нем местных сплетниц, раз смотрит на него такими глазами. Аня даже знала, что они ей ответили: «Глеб Ивлев, тридцать пять лет. Свой айти-бизнес. Квартира на Павелецкой. Женат на Ане Тальниковой. Она что-то там ведет на радио и пишет для какого-то там глянца: книги, театры, выставки, концерты, короче, строит из себя интеллектуалку. Женат безнадежно, не изменяет – девочки проверяли. Ездит на "эске купе". Ей недавно купил "икс шестой"».

Аня усмехнулась, представив, что про нее сказали бы, если бы она развелась с таким мужчиной, потому что он не говорит с ней о чувствах: самое мягкое, что она услышала бы в свой адрес – «идиотка».

– Так тебе принести все-таки просекко? – глядя на нее, озабоченно произнесла Пати, которая приняла слишком эмоциональную реакцию подруги за упрек в том, что не взяла ей выпить.

Это было настолько забавно, что Аня расхохоталась и отрицательно покачала головой.

– Мне принести! – радостно крикнула Даша, поднимая руку с пустым бокалом, и на мгновение замерла. Ее тело буквально застыло – двигались только глаза: как будто снимали видео для будущих воспоминаний.

Полутемный танцпол освещают прожекторы и улыбки. Так много гостей… Все они здесь, чтобы поздравить ее. Все они здесь, чтобы быть рядом в этот день. Даша, продолжая скользить взглядом по знакомым лицам, не спеша вдохнула – воздух показался сладким.

Ей тридцать. Она, красивая, свободная, здоровая, танцует в окружении близких, любимых людей. Момент.

Момент, который никогда не повторится, – вот что пыталась запомнить Даша Меркулова прямо сейчас. Счастье – вот что чувствовала она в этот момент. И это счастье крутилось в ней на высоких оборотах, вытесняя недавние плохое настроение и тревогу.

Она беззаботно тряхнула кудрями и вдруг услышала знакомый мужской голос.

– Ну тебе-то понятно.

Даша огляделась – кто это сказал? – а потом заметила, как Олег, роскошно-небрежно двигаясь под музыку, ухмыляется.

– Что, прости? – медленно произнесла она, удивленно моргая.

– Я про твою, – он перестал танцевать и кивнул на бокал в ее руке, – вредную привычку.

Даша молчала, пытаясь осознать происходящее. Олег прямо сейчас намекнул, что у нее проблемы с алкоголем? Да еще так по-хамски?

– Пат, что он творит? – негромко и напряженно произнесла Аня, наблюдая за этой сценой.

– Не знаю, – пробормотала та и машинально сыронизировала. – Его выступления в программе не было.

Аня кинула вопросительный взгляд на мужа. Он в ответ пожал плечами.

– Ты любишь выпить, Меркулова. Это ни для кого не секрет, – Олег слегка склонил голову, удовлетворенно разглядывая Дашу – словно наслаждался ее замешательством.

– Может, скажешь ему, чтобы он прекратил? – повысила голос Аня, поворачиваясь к Глебу.

– Не неси херню, – раздраженно бросил тот. – Как я ему это скажу?

Даша не двигалась. Она растерялась – не понимала, как себя вести, и уже пожалела, что пригласила Олега на свой день рождения. Очевидно, он нарочно пытается испортить праздник. Неожиданно в мыслях воспроизвелись слова подруги: «Он и делает это, чтобы тебя побесить. За косички дергает, как в первом классе. А ты ведешься. А он, великий манипулятор, этим наслаждается». В ту же секунду Даша пришла в себя. Она запрокинула голову, провела средним пальцем по широкому чокеру-надписи FUCK из стразов, а потом улыбнулась.

Тому, кто не был знаком с Дашей Меркуловой близко, показалось бы, что в этой улыбке нет ничего необычного – классическая светская полуулыбка, которую люди обычно берут с собой на вечеринки, – но Аня, когда увидела ее, буквально замерла в ожидании. Она знала: этой улыбкой подруга запустила таймер обратного отсчета, и если Олег прямо сейчас не сделает ничего, чтобы его остановить, рванет скандал, от последствий которого, в первую очередь, пострадает он сам.

– Или ты не в курсе? – с явным удовольствием прищурился Олег.

«Три. Два. Один», – посчитала про себя Аня.

– Послушай, Воронец, – сладким голосом, будто собиралась рассказать ему добрую сказку, начала Даша и резко поменяла эмоцию на лице на ту, с которой профессиональные киллеры, если верить фильмам, производят контрольный выстрел в голову: ни капли сомнения в том, что человек уже мертв. – Если ты хочешь обсудить при всех вредные привычки, добавь в список две свои: дурь и блядство.

Олег приподнял брови, удивленно глядя на Дашу. Она ответила ему насмешливым взглядом.

Аня посмотрела на Женю. Та сжалась, будто стала меньше в размерах. Несмотря на то, что в лофте играла музыка, а окружающие особенно не реагировали на происходящее, Ане показалось, что наступила ушираздирающая тишина и все сейчас смотрят только на них.

– С дурью я сам разберусь, – неожиданно жестко произнес Олег, замолчал на несколько секунд и продолжил говорить, загадочно улыбаясь. – А насчет блядства…

Его карие глаза заблестели. Даша напряглась.

– Да, я был бабником, но это…

Он нарочно сделал длинную паузу – держал ее внимание. Стоял уверенно-расслабленно, роскошно-небрежно стоял.

Даша не отводила от него взгляда. Черный джемпер на широкой молнии с пуллером10 в виде контура большого серебристого квадрата, джинсы из черной матовой кожи, высокие белые кеды. «Топовый мужик», – помимо воли проскочило в голове.

– Потому что встречался с неправильными женщинами.

Олег сказал это безразлично-разочарованно, сделав едва заметный акцент на предпоследнем слове. Вместе с тем в его голосе звучала обида – он был как будто горьким. (Да, в голосе Олега Воронца в этот момент отчетливо ощущалась досада.)

Даше стало неприятно, но она состроила иронично-недовольную гримасу и усмехнулась.

– Ах, ну да. Теперь-то все по-другому.

Женя нахмурилась и прикусила нижнюю губу.

– Теперь – по-другому, – серьезно повторил Олег слова Даши, а потом тоже усмехнулся. – Теперь мне наконец повезло. Я встретил правильную, особенную женщину. И ради нее готов меняться. Становиться лучше.

Он резко потянул Женю за руку, крепко прижал к себе сбоку и как бы невзначай бросил: «А еще, кстати, я сделал ей предложение. Мы скоро поженимся».

Танцующие рядом люди застыли в неуклюжих позах, наблюдая за происходящим со смущением и интересом одновременно.

– Хау на-айс11, – громко протянула Даша.

Она нарочно произнесла это вслух – ей нужны были слова – ощутимые, щекочущие гортань, те, что смогут разбить ком из боли и, кажется, даже слез, вдруг возникший в горле.

Аня, не отрываясь, смотрела на нее. «Только не заплачь и не убеги, моя. Просто спокойно поздравь его. Ты сможешь», – подумала она и буквально попыталась транслировать свои мысли неподвижно стоящей в этот момент подруге.

– Вот каброн12, – полусказала-полупрошептала Пати. – Прямо на ее фиесте.

Олег не двигался. Женя, которую он по-прежнему прижимал к себе, тоже.

Даша опустила глаза, затем подняла их, выразительно прищурилась и сделала шаг вперед.

– Ну… В таком случае, – мягким сексуальным голосом произнесла она и сделала еще шаг. – Я тебя поздравляю.

Следующий шаг – теперь она стояла практически вплотную к Олегу.

– И желаю, – она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. – Никогда не пожалеть о своем решении измениться.

Даша сказала это, приподнялась на носочки, плавно закинула руки на шею Олега и поцеловала его взасос. Он ее не оттолкнул. Женя, которая все это время стояла сбоку от него, даже не пошевелилась. В этот момент ни один человек не произнес ни слова.

Через несколько секунд – впрочем, присутствующим показалось, что поцелуй длился вечность, Даша убрала руки с шеи Олега и опустилась на пятки. Потом она повернулась к нему спиной и, словно в эту минуту была на подиуме – с отстраненным выражением лица, уверенно двигаясь, смотря вперед, не обращая внимания на взгляды, направленные на нее, – прошла сквозь толпу растерянных гостей и скрылась из виду.

– Во-ро-нец, – громко и по слогам, как если бы учительница обращалась к нарушающему порядок на уроке двоечнику, произнесла Пати, поморщилась и продолжила говорить с надменностью в голосе. – Если у тебя есть еще подобные заявления, сделай одолжение – согласуй их со мной как с организатором этой фиесты.