Игорь Зимин – Аничков дворец. Резиденция наследников престола. Вторая половина XVIII – начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора (страница 6)
В последующие годы, он получал в положенные сроки чины[85] и ордена[86], наряду с высочайшими благодарностями, выражавшимися либо в денежной форме[87], либо в виде награждения бриллиантовыми перстнями[88]. Архитектор был женат и имел пятерых детей[89]. Сержантский сын, выслуживший потомственное дворянство, имел и некоторую собственность[90], наряду с казенной квартирой при Аничковом дворце[91].
К 1853 г. прослуживший в Аничковом дворце 36 лет, 69-летний архитектор З.Ф. Дильдин был фактически недееспособен. Это и возраст, и неизбежные болезни, и полученные травмы. Например, в 1818 г. при осмотре ветхостей зданий в усадьбе Аничкова дворца он провалился со второго этажа и сильно повредил спину. В 1835 г. при осмотре купленного Николаем I имения Знаменка он провалился ногой в подземную трубу и сильно ее повредил, в результате всю оставшуюся жизнь ходил с костылем. В 1837 г. при устройстве иллюминации в Ропше «по неосторожности мастеровых поражен пожарным багром в голову», в результате чего потерял глаз и оглох. Как писал архитектор в прошении на имя Николая I: «Весь корпус в сильно болящем положении». Впрочем, это не снимало с З.Ф. Дильдина обязанности присматривать за имениями: Дудергофом, Ропшей и Знаменкой – без вознаграждения. Чувствуя приближение смерти, архитектор просил императора сохранить за двумя дочерями и племянницей все его содержание (2278 руб.) и казенную квартиру в одном из зданий резиденции. 7 февраля 1853 г. Николай I распорядился: «пенсион ему следовавший сохранить его дочерям и племяннице, а квартиру им оставить до 1 июня»[92].
При архитекторе З.Ф. Дильдине состояли в должности «архитекторских помощников» несколько человек. Например, в 1831 г. на должность «архитекторского помощника Собственного Его Величества Дворца» определили «свободного художника Воронихина», 19-летнего племянника архитектора А.Н. Воронихина – Николая Ильича Воронихина (1812–1877), который в 1831 г. окончил Императорскую академию художеств со званием «свободного художника»[93].
После смерти З.Ф. Дильдина в феврале 1853 г. на имя министра Императорского двора буквально посыпались[94] прошения от архитекторов разного уровня, претендовавших на занятие вакантной должности архитектора Собственного Его Императорского Величества Аничкова дворца. Однако место было уже занято, поскольку состоялось повеление Николая I «об определении на вакансию архитектора при Собственном Дворце профессора архитектуры статского советника Штакеншнейдера»[95].
Такой ажиотаж вполне объясним, поскольку З.Ф. Дильдин получал в год 2278 руб. серебром. Но жалованье А.И. Штакеншнейдера, повелением Николая I, составило 700 руб. серебром в год «из Дворцовой суммы, без казенной квартиры». Видимо, это связано с тем, что в 1850-х гг. Аничков дворец опустел и финансировался по остаточному принципу, да и для архитектора, курировавшего несколько дворцовых резиденций, новая должность стала еще одним «совместительством».
Как следует из формулярного списка архитектора, составленного в марте 1853 г., 50-летний Андрей Иванович Штакеншнейдер происходил из дворян, исповедовал лютеранство, службу начал в 1821 г. в качестве чертежника Комитета для строений в Санкт-Петербурге. После руководимого им ремонта половины императрицы Марии Федоровны в Зимнем дворце в 1828 г. его отметили и наградили. В этом же году его привлекли к оформлению катафалка усопшей императрицы Марии Федоровны[96]. С 1833 г. работал архитектором при дворе великого князя Михаила Павловича. К 1853 г. архитектор отмечен орденами[97] и обеспечен приличным жалованьем[98]. Из собственности – в формуляре указывается «каменный дом в Гатчине» – мыза Ивановка[99].
Именно при А.И. Штакеншнейдере в Аничковом дворце начались работы, связанные с проведением в резиденцию водопровода и канализации во второй половине 1850-х гг.[100]. Это было трудное для дворца время, когда он или пустовал, либо там временно проживали младшие великие князья. Возможно, именно он перепланировал правое крыло бельэтажа резиденции: Библиотеку императрицы Александры Федоровны с большой мраморной печью, Кабинет, Знаменную и Библиотеку императора. По крайней мере, на плане бельэтажа А.И. Штакеншнейдера (ок. 1856 г.) показана новая конфигурация верхней площадки парадной лестницы и отгороженная от Передней Ванная комната, соединенная вновь пробитой дверью с Опочивальней комнатой императрицы Александры Федоровны[101].
После ликвидации Конторы Аничкова дворца в ноябре 1857 г. архитекторскую часть присоединили к Придворной конторе. К этому времени в ведении архитектора состояли все загородные дворцы Александры Федоровны. Поэтому в декабре 1857 г. по высочайшему повелению А.И. Штакеншнейдер «наименован архитектором Высочайшего двора», но его содержание в 700 руб. серебром в год по званию архитектора Николаевского дворца (так тогда называли Аничков дворец) с 1 января 1858 г. упразднили. Компенсировали архитектору утрату содержания награждением чином действительного статского советника, мотивировав это решение «долговременной по Придворному ведомству отлично-усердной службой»[102].
Парадные залы, ремонты дворца и интерьеров резиденции
Если говорить о парадных залах Аничкова дворца, то все они решали свои, четко определенные функциональные задачи, как правило, обозначенные в их названиях. Периодически эти названия менялись, поскольку проходили перепланировки, менялись интерьеры, но в целом архитектоника парадных залов дворца сохранилась до настоящего времени.
Главный вход в Аничков дворец, несмотря на все перестройки и ремонты, остался по главной оси здания, со стороны Фонтанки. Но крыльца с двумя боковыми лестницами исчезли в конце XVIII в., и с начала XIX в. вход во дворец находится на уровне парадного двора. Также по сравнению с XVIII в. опущен и пол главного вестибюля. Центральные ризалиты первого этажа оформлены четырехколонными тосканскими портиками, несущими балконы, как со стороны двора, так и со стороны сада.
Передняя при Николае I сохранила свой объем, как и на планах дворца XVIII в. При ремонте дворца в 1817–1818 гг. архитектором К. Росси плафон, карниз и десюпорты[103] расписаны Дж. Б. Скотти в серо-голубом тоне и сохранялись вплоть до 1860-х гг.
Салон (Малая столовая, 2-я Приемная – с середины XIX в.), расположенный в центральном ризалите бельэтажа в XVIII в. представлял собой большой двусветный зал, оформленный живописным плафоном работы Дж. Валериани и А. Перезинотти. В конце XVIII в. зал разделили межэтажными перекрытием и поперечной капитальной стеной с двумя проходами. С тех пор пространственный объем Салона не менялся. Но при этом архитектор Л. Руска несколько изменил планировку Салона, заложив боковые проемы поперечной стены и устроив один в центре. Проемы боковых окон также перебили. Все три прохода Л. Руска оформил двухколонными порталами. Стены зала отделали искусственным мрамором с живописным бордюром в верхней части. В 1817 г. Салон превратили в Малую столовую, расписанную Дж. Б. Скотти с ампирной отделкой интерьера.
Танцевальный зал в современном виде появляется в начале XIX в. в ходе ремонта, проведенного архитектором Л. Руска. В XVIII в. на месте Танцевального зала находилось два помещения. В ходе ремонта 1770-хгг. разделяющую стену разобрали, устроив большой двусветный зал. Л. Руска изменил архитектуру зала, перекрыв его на уровне второго света полуциркульным сводом, расписанным орнаментами, и отделал зал искусственным мрамором (работа А. Кам-пиони, утрачен во второй половине XIX в.). Вдоль стен установили кариатиды работы скульптора Габо (утрачены во второй половине XIX в.), поддерживающие бра. У поперечных стен поставили четыре прямоугольные печи (разобраны в 1936–1937 гг.) и двухколонные ионические портики, несущие хоры. Четыре дверных проема оформили порталами и рельефными прямоугольными десюдепортами.
Простенки между окнами забрали прямоугольными зеркалами. В 1817 г. Дж. Б. Скотти заново расписал перекрытие, его росписи просуществовали, по меньшей мере, до 1877 г. Танцевальный зал в полной мере задействовался во время камерных «Аничковских балов», домашних спектаклей и приемов.
Объем Большой столовой, расположенной рядом с Танцевальным залом, неоднократно менялся. В 1809 г. Л. Руска убрав существовавшие к тому времени стены, устроил здесь зал в шесть осей с примыкающим к нему Буфетом и Буфетной лестницей, выходящей на хозяйственный двор. Обогревался зал четырьмя печами (разобраны в 1930-х гг.). Стены зала отделали искусственным мрамором (А. Кампиони), коринфскими колоннами, скульптурными десюдепортами, которые дошли до нашего времени.
Желтая и Голубая (Малиновая с 1848 г.) гостиные стали частью парадной Садовой анфилады (Музыкальный салон, Желтая, Голубая, Красная гостиные и Диванная) оформлены в 1809 г. по проекту Л. Руска. Название гостиных, как тогда было принято, появилось благодаря цвету штофной обивки стен. В 1809 г. стены Желтой гостиной затянули желтым струистым штофом с оттенками, бордюр – по темно-фиолетовой земле с цветами, разводами и арабесками, плафон расписал Дж. Б. Скотти.