Игорь Журавлёв – Лекарь. Адамы (страница 6)

И лишь после всей этой «пыли в глаза», я, наконец, приступил к настоящей диагностике. Попросил пациента лечь на удобную кушетку и стал водить рукой по его груди и животу, потом велел перевернуться, и то же самое провернул со спиной. Понты, понты и еще раз понты – наше всё, но это важно. Наконец, я остановил левую руку в одном месте и, попросив его полежать некоторое время спокойно и молча, правой рукой стал записывать в блокнот на специальной подставке все, что видел.

Возрастных изменений было много, но все, в общем, вполне в норме для его возраста, видно, что мужик следит за своим здоровьем. Ничего сверхкритичного, но при этом всё вместе существенно понижает качество жизни. Так он может жить еще многие годы, просто с каждым годом чувствовать себя будет немного похуже. В основном именно так и живут все люди.

Я попросил его одеться и подождать, а сам быстро перенес все свои записи в электронную карту пациента, и отправил ее Котельниковой. После чего обернулся к самому Каретникову и честно озвучил все, что увидел, резюмировав:

– Итак, Александр Николаевич, подводя итог, могу сказать следующее. В целом для своего возраста вы относительно здоровы, так что спокойно можете продолжать так жить и дальше. Если же хотите улучшить качество своей жизни, и вновь почувствовать себя молодым и полностью здоровым, то это тоже в моих силах. Сейчас, пожалуйста, пройдите к Светлане Ивановне, где она вам все подробно объяснит, и, если надумаете, назначит вам время для посещения.

Он ушел, а я стал готовиться к приему следующего пациента, который должен был подойти через полчаса. А в голове всплывали картины недавнего прошлого.

Глава 4

– Ты обязан отчислять в фонд нашего Сообщества двадцать пять процентов от всех твоих доходов ежемесячно. Таковы общие правила.

Я удивленно распахнул глаза, оглядывая собравшихся людей, нет, не людей – адамов. Всего их было семеро: четверо мужчин и три женщины. Мне объяснили, что они представляют собой управляющий Совет Сообщества адамов нашего государства. Странно, ни отец, ни друг отца Иван, никогда прежде ни о существовании Сообщества, ни о том, что есть некий управляющий Совет, не упоминали ни словом. При этом, как выяснилось, Иван был одним из членов этого самого Совета. Я попытался поймать его взгляд, но он все время смотрел куда-то в сторону и, кстати, молчал все время разговора. Только при встрече крепко пожал мне руку и улыбнулся.

– Не понимаю, – пожал я плечами. – Я не помню, чтобы когда-то выражал желание вступать в ряды какого-то Сообщества, и я не давал согласия на то, чтобы мной управлял некий Совет. С какой стати я должен делиться с вами честно заработанными мной деньками?

– Ты являешься членом нашего Сообщества по праву рождения, – мягко, но твердо ответил мужчина, – если я не ошибаюсь, представившийся Евгением. Они все выглядели очень молодо, но их глаза выдавали их. Даже у самой молодой с виду девушки, которой я не дал бы больше двадцати двух – двадцати трех лет максимум, был взгляд пожилой женщины. Не знаю, как это так получалось, но, думаю, без работы Скульптора здесь не обошлось. Интересно. В стране есть еще один Скульптор, или у них договор с теми самыми, где-то прячущимися, таинственными африканскими ребятами? Я слышал, есть еще какой-то японец. Возможно, это его рук дело… или я чего-то не знаю. Впрочем, сейчас все это неважно. Я вновь прислушался к тому, что говорит Евгений, который здесь был кем-то вроде председателя.

– Ты являешься членом сообщества адамов по праву рождения, как, к примеру, ты являешься гражданином государства. И как гражданин государства платит налоги просто потому, что он гражданин, так и ты, как адам, обязан отчислять процент от своих доходов сообществу.

Я немного подумал и ответил:

– Плохой пример. Государство выдавало пособие моей матери, пока я был маленький. Потом бесплатно воспитывало и учило меня, начиная с ясельной группы и заканчивая институтом. Государство предоставляет мне бесплатную медицинскую помощь, хорошую или плохую, но предоставляет. Государство охраняет меня и защищает при помощи полиции и армии. Опять же, плохо ли, хорошо, но оно берет на себя такую ответственность. И за все это оно вычитает у меня тринадцать процентов с заработанных мною средств. Это я, по крайней мере, могу понять. А вот за что я должен платить вам, я, простите, не понимаю. Может быть, вы мне объясните?

Я внимательно посмотрел на всех. Кто-то хмурился, кто-то откровенно улыбался, кто-то с интересом разглядывал меня. Неожиданно Иван поймал мой взгляд, подмигнул и вновь отвел глаза. Я заметил, что Евгений собирается что-то сказать, но не дал ему этого сделать продолжив:

– Что вы сделали для меня? Может быть, как-то поддержали в те долгие годы, когда я страдал от болезни? Утешили, объяснили, что все скоро закончится? – Нет. Тогда, может быть, вы что-то объяснили мне тогда, когда во мне проснулся дар, раскрыли его природу, руководили моим становлением, как одаренного адама? Может быть, вы учили меня с ним обращаться? Или помогли мне тогда, когда меня загребла Контора и закрыла в камере? А когда на меня вышел террорист со своим заказом? А когда я дважды умирал от незнания границ своих способностей? Когда меня похитила иностранная спецслужба, вы пришли мне на помощь? А когда наши спецслужбы сцепились между собой за обладание моей незаменимой тушкой? На все вопросы ответ один: нет. Вы и пальцем не пошевелили, лишь с интересом наблюдая: интересно, а как он из этой ситуации выберется? Удастся ему или он умрет?

Я выдохнул и вновь оглядел всех собравшихся на широкой террасе этого уютного домика, находящегося непонятно где. Они молчали, а я – нет.

– Да, однажды мне помог Иван, вернул к жизни. Но вот что я хотел бы узнать. Скажите, Иван, это было решение Совета или ваша личная инициатива?

И по тем заинтересованным взглядам, что скрестились на Иване, я уже понял: Совет ничего не знал, и не имеет к тому происшествию никакого отношения.

– Ай, молодец, Ваня! – громко прокомментировала девушка с ярким коктейлем в руках. Она даже поставила фужер с коктейлем на столик и демонстративно захлопала в ладоши.

– Это правда, Иван? – спросил господин председатель.

Иван пожал плечами и спокойно ответил:

– Да, это правда. Я не мог поступить иначе, его отец – мой друг, и я знаю Олега с пеленок.

– Ладно, – с угрозой в голосе ответил Евгений. – Мы поговорим об этом позже.

– Что и требовалось доказать, – подытожил я. – В итоге вопрос все тот же: с какой стати я должен вам что-то платить? И на что вообще идут эти деньги? Вы вообще, чем занимаетесь, уважаемые адамы, как Совет?

– Согласно Уставу, мы координируем деятельность Сообщества адамов, – неожиданно ответила девушка, сидящая в углу и до этого момента молчавшая. Вроде бы Татьяной ее зовут. – И, между прочим, мы собирались, когда у тебя, Олег, проснулся дар, и обсуждали этот вопрос. До того, как дар не проснется, адам не может быть членом нашего Сообщества и, в частности ты им и не был. Это ответ на часть твоих вопросов, Олег.

– Ладно, ладно…, – я переваривал услышанное. – Хорошо, пусть так. Могу ли я узнать, что в тот раз решил Совет в отношении меня?

– Наблюдать и ни во что не вмешиваться, – громко прозвучал голос Ивана. – Вот такое, Олег, было решение Совета. Не вмешиваться даже в том случае, если тебе будет грозить смертельная опасность. Именно поэтому в тот раз я действовал один, по сути, нарушив решение Совета. Я не был согласен с этим решением, но все решает большинство голосов.

– Это так… умилительно, – медленно ответил я, подбирая слова. Хотелось сказать грубее, сильно грубее, но я легко сдержался. Уроки Вилоры не прошли даром: эмоции проявлялись лишь в том случае, если я считал это необходимым. Во всех остальных случаях мой покерфейс был непробиваем. – Так, на что же вы тратите собираемые с адамов деньги, дамы и господа?

Тишина повисла на террасе, лишь птички щебетали в раскинувшемся возле дома ухоженном саду, скорее даже небольшом парке.

– Деньги идут на уставные цели, – наконец, глухо ответил Евгений.

– И что же это за цели? – поинтересовался я, впрочем, уже даже не рассчитывая на честный ответ.

– Все они служат на благо всему Сообществу и каждому адаму в частности.

Услышав ответ, я медленно покачал головой:

– Общее благо, понятно. Понятие настолько абстрактное, насколько и не формулируемое. Мой ответ: нет. Вы не получите от меня ни копейки. По крайней мере, до тех пор, пока я точно не буду знать, на что конкретно будет использован каждый пожертвованный мною рубль.

– В таком случае, – Евгений впился взглядом в мои глаза, – ты будешь исключен из Сообщества.

Естественно, в моих глазах отражалась лишь скука, то есть то, что я и хотел показать. Отвечать я не посчитал нужным: жил я без этого Сообщества, буду жить и дальше. Ничего в моей жизни не изменится. Кстати, надо будет расспросить маму с бабушкой обо всем том, о чем я сегодня впервые услышал.

Впрочем, удивляться тут нечему: что-то подобное должно было существовать. Люди издавна сбиваются в кружки по интересам. Странно лишь то, что я это слышу только сегодня.

Не видя реакции с моей стороны, председатель по имени Евгений обернулся к сидевшим на террасе адамам: