Игорь Журавлев – Перестройка 2.0 (страница 11)
– Стоп! – мысленно крикнул я и всё прекратилось. А я покрылся липкой испариной, и тошнота подступила к горлу. Все же я не изучал медицину, в моргах не практиковался и изнутри людей никогда не рассматривал. Тем более, живых людей. Конечно, на войне пришлось видеть всякие ранения, в том числе и кишки, вывороченные наружу. Но всё же это совсем другое.
Я попробовал мысленно представить себе колесико, регулирующее глубину проникновения взгляда, и чуть прокрутил его назад. Фу, елки, это же другое дело! Мимо пошли нормальные люди, я видел их нижнее белье и то, что под бельем, но не глубже. Никаких скелетов и внутренностей, просто голые люди и всё. Я еще немного уменьшил мощность «рентгена» и нижнее белье надежно укрыло интимные части тел. Зато я прекрасно видел, что в карманах и сумочках.
Так, а если в обратную сторону? Я провернул регулировочное колесико в обратную сторону до конца. И вот уже мимо меня поплыли прозрачные, еле угадываемые силуэты, которые совершенно не заслоняли для меня окружающий пейзаж. Я вернул все обратно и откинулся на спинку лавочки.
И тут, наконец, накатило. Мне неожиданно стало так страшно, что буквально заколотило всё тело. Затряслись не только конечности, но, кажется, даже внутренности. Да кто же я такой вообще? В кого меня превратили? Человек ли я еще? Тот ли я, за кого себя принимаю? Что со мной сделал этот Александр Валерьевич? И для чего? Что ему от меня нужно? Какие цели он преследует? И какое место в его планах отводится мне? И вообще: кто он? Дьявол, ангел? И кто я для него: забавная игрушка или инструмент достижения целей, которые мне не известны? Весь опыт моей прежней жизни кричал о том, что добрых волшебников не бывает. И если тебе что-то дают, то потом за это сдерут с тебя три шкуры.
Просидев так с полчаса и немного успокоившись, я почувствовал голод. Последний раз я завтракал дома рано утром, а сейчас время уже послеобеденное. Решив, что переживания и страхи ничего не изменят, я решил перекусить. Деньги у меня теперь были. Кстати, сколько?
Я открыл «дипломат», стараясь держать его крышку так, чтобы прохожим не было видно находящееся внутри. Закончив подсчет и засунув тонкую пачку трешек12 в карман, я закрыл замки и задумчиво посмотрел вдоль аллеи. Итак, я стал обладателем четырех с половиной тысяч рублей и пятисот долларов США. Четыре с половиной тысячи рублей по нынешним меркам очень большие деньги, а вот за доллары, если их у тебя обнаружат, можно и в тюрьму загреметь. Но я уже мало беспокоился о том, что могут мне сделать люди, пусть даже люди в форме. Пожалуй, теперь это им следует беспокоиться за себя при встрече со мной.
Я встал и направился в сторону кафе «Джалтаранг», в просторечии именуемому «Джангом» или просто «стекляшкой», поскольку фасады здания были облицованы прозрачными и черными стеклянными панелями в алюминиевых рамах. Помнится, в восьмидесятые годы меню этого кафе и ресторана на втором этаже носило некий индийский колорит. А также здесь варили неплохой кофе.
Вообще, заведение для Москвы того времени было культовым. Вечерами здесь собиралась модная тусовка, и попасть внутрь было проблемно (только не для меня нынешнего). Однако сейчас стоял день, поэтому я вошел внутрь без каких—то проблем. Сев за свободный столик, я взял меню. Да уж, цены такие, что глазам не верится! Но именно такими они тогда и были. К примеру, кофе черный без сахара – шесть копеек, кофе с лимоном – двенадцать копеек, с ликером – двадцать пять копеек, с коньяком – пятьдесят шесть копеек.
Я заказал кофе черный за шесть копеек и целую тарелку треугольных жареных индийских пирожков с курицей под названием «самоса» по двадцать пять копеек за штуку. С ними подали какой-то очень жгучий красный соус, ингредиенты которого, кроме перца, я определить не смог. Я поглощал один пирожок за другим, макая в соус и запивая действительно неплохим, с такой интересной кислинкой кофе (индийский?), смотрел на водную гладь пруда, решая, что делать дальше.
Пожалуй, мой план по устройству в милицию придется пересмотреть. Просто, в свете вновь открывшихся обстоятельств, это было совершенно ни к чему. Удостоверение и доступ к оружию, конечно, неплохо, но для меня больше не актуально. Всё, что мне понадобится, я могу достать и сам. Как и попасть туда, куда мне надо. К тому же, служба в милиции – это постоянный контроль: ты всегда на виду, тебя окружают сослуживцы, над тобой куча начальства. Нет, пожалуй, это вовсе не то, что мне нужно. Мне нужна какая-то тихая и незаметная работа, дающая как можно больше свободы. А желательно, вообще лишь фиктивное устройство дворником, например. Деньги у меня есть, закончатся – добуду еще. Криминальных денег по Москве всегда много ходит, можно их реквизировать как нетрудовые накопления. А вот где-то жить я должен. То есть нужна московская прописка и формальное устройство на работу. Сейчас не 21-й век и даже не девяностые годы 20-го, без прописки и работы на свободе не проживешь, поскольку за тунеядство и отсутствие регистрации существуют соответствующие статьи уголовного кодекса. Хотя… с моими-то способностями, что мне эти законы?
Я подумал и решил, что проблем со всем этим у меня не будет, учитывая, что после демобилизации у меня есть законные два месяца, в которые я могу не работать. Значит, нужно решить вопрос с жильем, а потом уже решить вопрос с целью и смыслом моей новой жизни. С тем для чего я здесь и чего хочу сам.
И так вот продолжался мой внутренний диалог молодого меня со старым мной до тех пор, пока я окончательно не успокоился, доел пирожки, и решил, наконец, заняться делом.
Подозвав скучающего неподалеку официанта и посмотрев ему в глаза, я велел сесть. Тот, характерно моргнув, послушно сел и уставился на меня «деревянным» взглядом. Я же приступил к разговору:
– Я твой лучший друг, понял?
– Понял.
– Как тебя зовут, друг?
– Андрей.
– Андрюха, дружище, знаешь, где можно снять хорошую квартиру?
– Знаю.
– Сведешь меня с хозяевами?
– Хозяева на два года уехали в загранку, ключи оставили мне. Я могу сдать. Хозяева – мои родственники. Они не будут против этого. Такой вариант мы с ними обговаривали. Только при условии соблюдения полного порядка.
– Ты же мне веришь?
– Конечно, я тебе верю.
– Квартира далеко?
– На Мосфильмовской.
Я прикинул, это метро Киевская, потом несколько остановок наземным транспортом. Район неплохой, тихий, рядом несколько посольств.
– Большая квартира?
– Двушка со всеми удобствами, сорок пять кв. м, телефон, лоджия.
– Сколько стоит?
– Шестьдесят рублей в месяц.
Да уж, совсем не дешево, но я решил не мелочиться. Все же деньги мне не тяжким трудом достались.
– Годится. Когда можно вселиться?
– Я могу принести ключи, они у меня с собой. Поезжай и живи.
– Неси.
Официант Андрей сходил за ключами, принес, сел напротив, и придвинул ключи по столу ко мне.
Я открыл «дипломат» и отсчитал триста шестьдесят рублей.
– Это за полгода вперед.
Андрей молча кивнул.
– Называй адрес.
Он назвал адрес, этаж, номер квартиры, всё так же, не отводя своего взгляда от моих глаз. Похоже, он был просто не в состоянии это сделать.
– Андрей, запомни, – заговорил я. – Как только я сейчас рассчитаюсь с тобой за заказ и выйду, ты забудешь обо мне, совсем забудешь о квартире на Мосфильмовской и о том, что ты ее кому-то сдал. Триста шестьдесят рублей ты подобрал под столом, какой-то лох посетитель, потерял их. Всё понятно?
– Да.
Я положил на стол трехрублевую купюру, и пафосно произнеся «Сдачи не надо!», встал и вышел из кафе. Через стеклянную стену я еще немного посмотрел за Андреем, но тот, как ни в чём не бывало, стал убирать со стола. Я улыбнулся и подумал, что мог бы вообще не отдавать ему деньги за квартиру. Но это было бы уже как-то совсем подло, что ли…. И еще я подумал, что слишком уж гладко у меня всё идет.
По пути зашел в «Гастроном» и купил хлеба, масла, сыра, колбасы и чая. На завтрак хватит, а обедать и ужинать можно в других местах. Все равно повар из меня никакой.
Квартира оказалась и правда нормальной, чистенькой. В общем, то, что доктор прописал! Включив холодильник и загрузив туда продукты, я присел на диван, раздумывая, чем бы заняться. Несмотря на то, что дело шло к вечеру и у меня были открыты все окна, летняя жара заставила раздеться до трусов. Кондиционеров здесь, к сожалению, пока нет. Эх, искупаться бы сейчас! Где-нибудь на пляже Варадеро погрузиться в прохладные воды Атлантического океана! Стоп, а что мне мешает?
Я быстро взглянул на часы: шесть вечера. Отнимаем восемь, получается, на Кубе сейчас десять часов утра. Самое время для водных процедур! Я надел джинсы, футболку и кеды. Встал посреди комнаты и мысленно представил себя на побережье острова Куба в том месте, где я бывал двадцать лет вперед. И даже не открывая глаз, понял, что все получилось. Стало еще жарче, но по-другому, это уже была не московская духота. И прямо в лицо веял лёгкий ветерок, неся запахи океана, тропической зелени и песка.
Я открыл глаза и прошептал: «Ну, здравствуй, Атлантика, давненько мы с тобой не виделись! Я вернулся». Замерший и абсолютно счастливый я стоял и не мог оторвать взгляда от завораживающей своей запредельной красотой мощи. Помню, когда мы с женой впервые увидели Атлантической океан, это было в Доминиканской республике, мы какое-то время не могли говорить, просто не было слов для выражения своего восторга. Мы без слов счастливо, как дети, смеялись, гладя вокруг. Кто был, тому не надо рассказывать. А кто не был, пусть вспомнит рекламу «Баунти – райское удовольствие». Вот эта самая картинка, будто ожившая, предстала тогда перед нашими глазами.