Игорь Журавлев – Мертвый (страница 3)

Сердце Артема заколотилось, и дыхание перехватило. Он весь обратился в слух.

– Да ты чего, – зашептал в ответ сержант, – а если проверка? Тоже мне жалостливая нашлась!

– Какая еще проверка в ночь с воскресенья на понедельник? Я что, первый раз здесь, что ли? Все проверяющие дома спят, утром на работу. Пусти, а, начальник? Дай пареньку раз в жизни женского тела попробовать. Что тебе, жалко, что ли, чужого-то? Ему, может, больше никогда случая не выпадет.

– А мне что за это?

– А что ты хочешь? – игриво спросила Злата.

– Ночью зайду? Не откажешь?

– Ох, да приходи, сладкий, как тебе отказать? Ты парень вон какой видный, в форме и при погонах! Чайку только завари сначала покрепче.

– Ладно, – решился младший сержант, – скоро должен дежурный по отделу заглянуть. Потом готовься.

– Стой, подожди, – опять зашептала Злата, – хоть в туалет выпусти, в порядок себя приведу.

Вновь загремели ключи, Артем услышал, как открылась дверь и Злата, хихикая, пошла в туалет, что был расположен в самом конце коридора, за углом.

Он упал на спину, стукнувшись лопатками о голые доски нар, и замер, только сердце громыхало в груди в такт бившейся в голове мысли: «Неужели?»

***

И вот в двери камеры загремели ключи, а в приоткрытую щель ловко скользнула худенькая женская фигурка.

– Эй, Артем, привет! Это я, Злата.

– Привет, – тихо ответил Артем, и голос его дрогнул. Что еще сказать, он не знал, поэтому молчал.

Злата ловко запрыгнула на широкие нары и встала во весь рост, покачивая бедрами на уровне его лица. Он глядел на эти шевелящиеся цветастые юбки и не понимал, что ему делать дальше. Злата, похоже, все это просекла сразу и тихонько засмеялась.

– Ничего не говори, ничего не делай, просто смотри на меня!

И она стала раздеваться, постепенно снимая с себя многочисленные одежды. Под последней юбкой не оказалось ничего, только больше угадываемые, чем видимые темные волосы проступали на неожиданно белом теле в полумраке камеры там, где у женщины начинаются ноги. Она села перед ним на корточки, расставив колени по бокам его бедер. Там, между ними, все тонуло в таинственной темноте, и Артем не мог оторвать от этой темноты взгляд.

– Что, нравлюсь я тебе? – с вызовом шепнула Злата. – Скажи, нравлюсь?

Он с трудом оторвал взгляд от ее распахнутых ног и поднял голову выше. Грудь у Златы была совсем маленькая, но приятной формы, а черные в полутьме соски задорно торчали в разные стороны. Артем почувствовал, как выданные треники поднялись горкой в районе паха. Он поднял голову еще выше и встретился с ее глазами, блестящими и огромными. Так ему тогда показалось.

Лишь потом, вспоминая все не по одному разу, он понял, что цыганка была, в общем-то, обычной бабенкой небольшого роста, лет около тридцати, если не больше, с маленькой грудью, коротковатыми ногами и самой заурядной внешностью, к тому же – с большим носом, украшенным горбинкой. У нее не было спереди одного зуба, а на соседнем поблескивала золотая коронка. Впрочем, она этого ничуть не стеснялась, улыбаясь ему во весь рот. Да и глаза у нее были совсем не огромными. Увидь Артем такую на улице – точно прошел бы мимо, даже не посмотрев в ее сторону.

Но это все он понял потом. Тогда же ему привиделась девушка невиданной красоты и годами не более восемнадцати, максимум – девятнадцати. Что этому способствовало? Да всё, начиная от необычной обстановки и заканчивая его собственным состоянием. Это и полумрак камеры, скрывающий детали и создающий иллюзии. И он, выдернутый из привычной среды и отчаявшийся уже когда-то увидеть голую женщину. И неожиданность их тайного свидания, и предчувствие чего-то удивительного, дотоле неведомого. И запах женского тела, воздействующий на его разум. В общем, как и было сказано, – всё, включая его собственную фантазию, разыгравшуюся не на шутку.

Злата взяла его руки и положила ладонями на свою грудь.

– Ласкай, – шепнула она, – только не жми больно.

Он кивнул и, тихонечко сдвинув ладони, почувствовал твердость сосков. Осторожно дотронулся кончиками пальцев, и они дрогнули, как гитарная струна или как колокольчики, а Злата коротко простонала.

– Так, молодец, только не сильно, – шептали ее губы, а руки снимали с него одежду.

– Скажи правду, я у тебя точно первая? – голос Златы словно обволакивал.

– Да, – кивнул он головой, задыхаясь от наплыва неведомых доселе чувств, – первая.

Она опять тихонько засмеялась, но не обидно, а, наоборот, ободряюще и как-то даже немножко победно. Ей нравилось быть первой.

– Не бойся, лежи, расслабься, я все сделаю сама.

Он согласно кивнул, но вот только расслабиться не мог никак.

***

Сержант оказался неплохим парнем, а может, в ожидании благодарности от Златы дал им почти целый час. За этот час цыганка, разошедшись, показала Артему все, что захотела. А когда уходила, поцеловала его почему-то в лоб и сказала:

– Держись, Артем. Ты сильный человек, настоящий мужчина, в одиночку убить четверых сможет далеко не всякий. Запомни мое слово: попадешь в тюрьму, ничего и никого не бойся. Статья у тебя правильная, бояться тебе нечего. Главное, сам не давай никому сесть себе на голову, народ там ушлый – сунешь палец, откусят руку. Но если не будешь бояться, сумеешь постоять за себя, то будешь в авторитете и жить будешь нормально.

– А если расстреляют? – почти простонал он, после близости воспринимая ее чуть ли не как единственного родного человека здесь.

– Это вряд ли, ты ранее не судим, характеристики нормальные будут, зачем тебя стрелять? Ты же не маньяк, не шпион и не валютчик. Пьяная драка, где ты один против пяти. Может быть, даже натянут тебе превышение необходимой самообороны. Но даже если нет, то получишь лет десять, попомни меня. А тридцать лет – это еще очень далеко не старость, поверь. Выйдешь и успеешь еще долго пожить всласть, все у тебя будет. Я цыганка, жизнь вижу, верь мне.

И дверь за Златой захлопнулась. Артем умом понимал, что она его успокаивала, но верить хотелось очень. И он подумал, что действительно, может, не так все плохо будет? В тюрьме тоже люди сидят, самые обычные, не инопланетяне.

Он лег на живот, уткнулся носом в свернутую футболку, вновь и вновь прокручивая в голове кадры только что здесь произошедшего. Разве мог он когда-нибудь представить себе, что его первой женщиной будет цыганка, пожалевшая его и упросившая дежурного по КПЗ, а сама эта близость его первая случится в камере предварительного заключения? Нет, в пору полового созревания его, конечно, часто посещали самые удивительные фантазии, но даже тогда он до такого додуматься не смог.

Да и вообще, совсем не так он представлял себе свою будущую жизнь. Были планы поступить в политех на инженера-механика. Там, говорят, парней всегда берут с удовольствием. Он как раз хотел со следующей недели начать подготовку к вступительным экзаменам. Не то чтобы он мечтал о такой профессии, но понимал, что высшее образование в жизни всегда пригодится. Даже если работать не по специальности.

А дальше все должно было быть как положено – семья, дети, дача, машина. В общем, полный набор для советского счастья. Да, пожалуй, не только советского, а вообще – просто человеческого. Артем не мечтал стать ни летчиком, ни космонавтом, не мечтал покорять высоты разума – все это было не его. Он хотел простую, нормальную, тихую семейную жизнь. И вот, пожалуйста, домечтался. Недаром его бабушка любила повторять присказку: хочешь насмешить Бога, расскажи Ему о своих планах.

Уж чего-чего, а тихой семейной жизни теперь, даже если лоб зеленкой не намажут (выражение понравилось, звучит не так страшно, как «расстрел»), ему точно не видать очень много лет. У него теперь будут совсем другие заботы и проблемы – проблемы выживания во враждебной среде. А в том, что тюремная среда враждебна для любого нормального человека, он нисколько не сомневался. Пусть даже там и такие же люди сидят.

Хотя о чем это он? Какие – такие же? Такие же, каким стал он сейчас, – люди с искалеченной психикой: убийцы, воры, грабители, насильники. Нормальными людьми такое сообщество не назовешь. Потому что нормальными они были лишь до того момента, как совершили свое первое преступление.

Ладно, пусть там не такие же люди, как на воле, но зато такие же, как он сам. Такие же преступники – никто его не обвинит, никто пальцем не ткнет как в отщепенца. А это значит – будем привыкать. Человек ко всему привыкает, это Артем еще в армии понял, где ему первые месяцы было очень тяжело. И, судя по сегодняшнему вечеру, не всегда даже здесь живут совсем уж плохо. Артем опять вспомнил Злату и вернулся мыслями к их недавней близости. Он понюхал свои ладони, от них еще пахло ее телом и тем резким и терпким, что было там, в той темноте.

Он перевернулся на спину и в полутьме тусклой лампочки за решеткой над дверью прочитал на потолке: «СЛОН – смерть легавым от ножа». Вновь заныло под сердцем. Те, кто погиб от его ножа, даже легавыми не были, на службе не состояли, деньги за опасную работу не получали. Просто обычные ребята, которых он убил, в общем-то, из-за ерунды.

Артем представил, как рыдают сейчас их матери. Сегодня третий день, наверное, были похороны. Эти ребята могли жить еще очень долго, и только он виноват в том, что сегодня их бездыханные тела закопали в землю. От этой мысли дрожь пробежала по телу: он – убийца, и это клеймо на всю оставшуюся жизнь. Даже если отсидит и выйдет, не то что учиться, на нормальную работу никто не возьмет.