Игорь Журавлев – И был им сон… (страница 6)

Но, несмотря на все свое понимание складывающейся ситуации, Егор никак не мог одолеть робость, овладевшую им еще на подходе к школе. А поэтому они с Кузьмой скромно встали в сторонке, поглядывая на немногих (двух) топчущихся в середине зала танцоров и не зная, что делать. Троица подруг зашепталась, что-то обсуждая между собой. «Меня, – похолодел Егор, – это они мне сейчас кости перемывают».

Ансамбль между тем играл быстрый танец, под который в то время молодежь мужского пола в их провинциальном городке исполняла довольно вялые телодвижения. Модно было становиться в кружки по компаниям и топтаться на месте, навесив на лицо маску полного безразличия – дескать, мне все равно, так, зашел от нечего делать. Еще можно было для форсу одну руку засунуть в карман. Правда, это было сделать не так просто, поскольку по моде тогда на брюки клеш нашивались крохотные накладные карманы спереди, в которые можно было затолкать пачку сигарет или коробок спичек, но точно не руку. Зато был вариант зацепиться за карман большим пальцем, это даже круче смотрелось. Поза – полностью расслабленная, выражение лица – скучающее, движения – вялые. Короче, крутяк полнейший!

Девчонки, конечно, танцевали шустрее и энергичнее, да и личики у них были не в пример веселее. Но на то они и девчонки, правда? А серьезный пацан должен быть выше всего этого. Ну или, по крайней мере, всем своим видом демонстрировать отстраненность. Понятно же, что это девушки пришли для того, чтобы танцевать, парни явились исключительно ради девушек. Вы где-нибудь видели, чтобы танцевала компания из одних парней только ради собственного удовольствия? Вот и я не видел. Ни разу в моей советской юности никто в нашей пацанской компании не предложил вдруг: а че, парни, может, пойдем, оторвемся, потанцуем от души? Такое предложение звучало бы дико и, согласитесь, крайне подозрительно. Зато компания одних девчонок вполне может весело отплясывать, прекрасно проводя время, и ни у кого это не вызовет никаких подозрений. Нравится им это почему-то.

Егор незаметно, как ему казалось, косился в сторону подружек, остановивших его этим утром в школьном коридоре. Он и раньше встречал эту троицу на переменах. Они всегда выделялись своим модным прикидом, умудряясь даже из школьной формы сделать что-то привлекательное: то свитерок из воротника платья моднячий выглянет, то какие-нибудь колготки с узорами, что в магазине не купишь. Похоже, эти три девушки были неформальными лидерами женской половины своего класса. Почти в каждом ученическом коллективе есть такие, как среди парней, так и среди девчонок, за которыми остальные признают некое, пусть даже негласное, первенство. И за их острый язык, которым они могут отбрить так, что хоть плачь (что с некоторыми одноклассницами порой и случается), и, чего уж там, за то, что они могут в крайнем, конечно, случае и за волосы оттаскать непокорных. Поэтому с ними все желают быть в хороших отношениях, особенно те, кто послабее духом и не имеет поддержки. Ведь если они выберут тебя в жертвы своих острот, пусть даже пальцем не тронут, все равно – хоть в другую школу переводись. А что вы хотели, школьные годы чудесные только старикам представляются счастливыми и безоблачными, ибо они уже давно подзабыли все свои детские проблемы и заботы, которые когда-то были для них очень важными и изрядно портили им жизнь.

Впрочем, насчет неформального статуса этой троицы Егор мог и ошибаться, но это вряд ли, все же восемь лет школьных коридоров – это опыт, основанный исключительно на практике. И его наметанный глаз редко подводил в таких вопросах. Думаю, это подтвердил бы не только он, но и любой школьник, понаблюдавший за тремя подружками какое-то время.

Вот и сейчас все три девчонки были в джинсе, и это в конце семидесятых в их захолустье тоже ясно указывало на вполне определенный статус. Все же джинсы у них мог позволить себе даже далеко не каждый взрослый, не то что школьник. У Егора, например, их не было. И у Вована тоже. И ни у кого в их классе. Вот в параллельном у знакомого джинсы имелись, но у него родители – какие-то шишки и бабушка – пенсионер союзного значения. И так было не только потому, что джинсы не продавали в магазинах, в этом как раз ничего странного. В магазинах много чего тогда не было – время всеобщего дефицита, но кому надо, находили все, что нужно. Те же джинсы, к примеру, можно было купить у фарцовщиков, вот только стоили они у них очень дорого – в районе двух сотен полноценных советских рубликов. И это при средней зарплате по стране в сто двадцать рэ! Поэтому джинсы в СССР того времени были мечтой каждого подростка, а любой обладатель шмотки из денима только одним этим фактом мгновенно поднимал свой престиж в глазах окружающих. Лишь во второй половине восьмидесятых с этим вопросом стало чуть получше.

Что ж, Егор не ошибся, эта троица – явные лидеры. Две девчонки в потертых по моде штанах, а Ольга в джинсовой юбке выше колена. Да, это был период уже уходящей моды на мини – хорошее время, красивое. По крайней мере, никто из друзей Егора против этой моды не имел абсолютно никаких возражений. Говорят, в Москве она уже совсем ушла, передав эстафету миди и макси, но у них здесь все было еще по-старому: длинные волосы у парней, брюки клеш и мини-юбки у девчонок… Невольно взгляд Егора задержался на стройных Олиных ножках, обтянутых черными колготками. Ничего так ножки, то, что надо! Титаническим усилием воли он заставил себя отвести взгляд в сторону, но глаза, жившие своей жизнью, снова соскальзывали туда, куда им так хотелось смотреть, стоило Егору чуть ослабить контроль. Не глядеть на красивые девичьи ножки для мужчины – это все равно, что не думать о желтой обезьяне из «Повести о Ходже Насреддине» Леонида Соловьева, перечитывая которую Егор неизменно хохотал до колик в животе.

Глава 4

В это же самое время в противоположной стороне зала Ленка с Лариской обсуждали выбор подруги, а сама Оля, делая вид, что ей все безразлично, поддерживала их ехидные смешки, стараясь не показывать, насколько сильно она этим Соколовым увлеклась. А она втюрилась, что называется, по пояс, как стало модно в последнее время в их среде говорить, вместо привычного ранее «по уши». Такое с Олей случилось впервые в жизни. Она, конечно, гуляла с парнями, многие на нее заглядывались, девушкой она была красивой и прекрасно понимала это. А потому пользовалась этим даром природы вовсю, зная где-то внутри, что бабий век недолог, и красота юности, как и сама молодость, не вернется больше никогда. Как говорила лучшая подруга Ленка Герасимова, надо от жизни брать все, пока мы молодые и красивые, потом будет поздно. И Оля была с ней полностью согласна. Она крутила романы и вертела самими парнями как хотела и могла, наслаждаясь их телячьей покорностью. Даже самые крутые из них, те, которых другие боялись, становились с ней шелковыми и выполняли все ее капризы. Это было приятно, ей нравилась такая игра, она тешила самолюбие и позволяла покрасоваться перед менее удачливыми подругами. С Ленкой у них было негласное соревнование: за кем больше парней будет волочиться. Та тоже была очень даже ничего, но при этом на язык гораздо язвительнее Оли, да и смелее, что следует все же признать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.