Игорь Воробьёв – Продром (страница 35)
Как же не вовремя отец отправил меня в столицу, — промелькнула у меня в голове досадная мысль. — Доложи об отступлении флота противника на южном направлении… Стоит ли их преследовать или продолжать оборону… — она пародировала внутри себя глупые приказы отца. — Всё это можно было послать с помощью магии, а она, Ярна Дот Хагилас, была бы куда полезнее, отправляя на дно корабли отступников своим дыханием!
Хотя помехи от столь огромного пульсара, который вот-вот грохнется на столицу, вполне могут помешать отправлению любого сообщения, — тут же возникла в моей голове другая мысль, оправдывающая мудрость отца, что, впрочем, не уняло её капризной досады.
Ярна ни на секунду не сомневалась, что Владыка способен защитить столицу от какой угодно враждебной магии пришлых богов, но всё-таки посмотреть на фейерверк было любопытно — приближающийся шар был самым большим из тех, что ей доводилось видеть когда-либо. Она только прилетела в столицу и перевоплотилась в человека (полёты над городом были запрещены), и уже отшагала пару кварталов, когда почувствовала приближение чудовищно мощного заклинания.
Тем временем огненный шар всё разрастался и уже занял полнеба. Вокруг меня толпились люди, но только сейчас она заметила, что многие бегут по направлению к центру города. Я же заворожённо стояла, задрав лицо к небу, никак не в состоянии осознать масштаб этого снаряда. Если его размер действительно настолько велик, он же накроет едва ли не весь континент! Этого просто не может быть! Не могут пришельцы обладать такой мощью!!!
Всё больше людей вокруг неё бежали, поддавшись панике, и как-то незаметно я вдруг осталась одна на опустевшей улице. Она понимала, что люди бегут к Первохраму — там находился Владыка, и там было больше всего шансов спастись… хотя можно ли спастись от такого? Едва ли не впервые в жизни она испытала прямо-таки животный ужас перед чем-то несоизмеримо громадным и беспощадным, что вот-вот на тебя обрушится.
Из оцепенения меня вывело гудение поднимающегося над головой барьера, охватившего большую часть города. То и дело всматриваясь в небо, она зашагала по направлению к Первохраму — всё-таки гордость не позволяла ей бежать даже сейчас. Повсюду она видела проносящихся мимо людей, эльфов и орков, некоторые падали, ползли и вновь поднимались, чтобы бежать. Когда сплошная стена огня заслонила весь небосвод, она остановилась и гордо подняла голову — если уж погибать, то только так. И треск ударившего об купол шара, казалось, пронёсся сквозь неё, как разряд молнии. Она устояла, в отличие от повалившихся на мостовую людей.
Вокруг грохотало, сплошная стена огня окружала барьер. Я чувствовал её драконьими чувствами, как громадный шар барьера опускается, всё глубже и глубже под землю. Как расходуется чудовищная энергия пульсара в тщетных попытках разрушить прикрывающий город щит, как она плавит горы, как кипящая лава, в которую наверняка превратился весь континент, окружает барьер со всех сторон…
Наконец шар остановился, а море бушующей вокруг лавы стало быстро застывать, с одной стороны, от отсутствия энергии и благодаря энергособирающему эффекту барьера, а с другой — под воздействием морских вод, хлынувших в гигантский кратер. Люди поднимались и вновь бежали к храмовой площади, а она всё стояла, не в силах поверить масштабам свершившейся катастрофы. Все погибли? Все, кого она должна была защитить, кроме горстки выживших в столице? Её родные, отец…
Тут барьер загудел вновь и начал уменьшаться, схлопываясь к центру. Она ощущала, как разворачивались хищные заклинания, которые заберут всех оставшихся под куполом в жертву для вечного поддержания этого щита. К своему ужасу, она чувствовала гибель аватара Владыки, истратившего всего себя в противостоянии чудовищному огненному шару. А на месте Владыки ощущалась пустота… нет, он не умер, а отброшен куда-то очень далеко.
Это разгром, полное поражение… все погибли… она же последний выживший дракон! — пронзила его её полная безысходности мысль, — насколько она знала, все драконы находились на защите границ или в гнёздах, в столице оказалась лишь она одна, по нелепому стечению обстоятельств прилетевшая сюда с докладом…
— Нет! — вырвался у неё против воли тоскливый рык. — Не-е-е-т!
Она со всех ног бросилась бежать вслед уже прошедшему сквозь неё барьеру. Она не хотела оставаться одна в мире победивших пришельцев, лучше отдать всю себя последнему долгу и умереть, как все её сородичи. Быстрее! Ещё быстрее!!! Она перекинулась в дракона, лишь бы успеть, пелена барьера уже в паре метров… и тут она со всего маху ударилась о застывшую стену света, вдруг вновь ставшую прочнее стали.
От удара я потерял сознание и очнулся лежащей на мостовой перед барьером. Заклинание стабилизировалось, навеки заковав Первохрам и окрестности в непробиваемом шаре божественной защиты. Она подошла к нему вплотную и увидела, как распадается искрами более удачливый, чем она, человек. Проследив, как впитываются в стены барьера свивающиеся в вихри, будто снежинки, потоки от оставшихся под барьером существ, она отдалась отчаянию без остатка и заревела, задрав голову к ещё горячему потолку пещеры. И этот её рёв, в котором было больше полного тоски воя, чем драконьего рыка, вновь погрузил меня в водоворот беспамятства.
Проморгавшись, я увидел, как на белой стене передо мной надпись
Упасть мне не дал Гильт. Дварф быстро подскочил ко мне, поднырнул под левую руку и обхватил за пояс. В поле моего зрения показалась Ярна, вышедшая вперёд и вставшая напротив. Резко развернувшись, она опустилась на одно колено и склонила голову; проделала она всё это так быстро и неожиданно, что я не успел увидеть выражение её лица.
— Ты прикоснулся к моим воспоминаниям, а я увидела твои, Безымянный, — глухо сказала драконица. — Ты действительно близок к Владыке и его сёстрам… Прости меня за недоверие и неподобающее поведение! — Ярна подняла голову и посмотрела мне в глаза, её раскаяние и сожаление казались искренними. — Я, Ярна из рода Хагилас, последний дракон Оминариса, клянусь тебе, Вестнику Морана, в верности. Покуда несёшь ты волю Владыки, я буду рядом и разделю с тобой все невзгоды; пока теплится во мне хоть капля жизни — я буду твоим оплотом, я с радостью отдам за тебя жизнь, и если ты сможешь поднять меня после смерти — продолжу служить тебе верой и правдой. Пусть Владыка будет свидетелем моей клятвы!
Где-то над нами громыхнуло, будто раскат грома, а у меня перед глазами выскочило сообщение:
— Я не виню тебя, Ярна Дот Хагилас, — я хотел говорить твёрдым голосом, но получился у меня едва слышный шёпот. — Я видел, что тебе пришлось пережить, и чувствовал, что тебе пришлось выстрадать… Твоё недоверие вполне оправдано, а поведение вовсе не было неподобающим. Никто из моих друзей не пострадал, всё в порядке. К тому же ты помогла мне снять барьер и мне не пришлось расплачиваться жизненными силами за оставшиеся незаполненными контуры — ты можешь этим гордиться. — Я прокашлялся, силы быстро возвращались, и мой голос уже не звучал так слабо. — Поднимись, пора активировать алтарь и выполнить то, зачем мы сюда пришли.
Ярна слегка улыбнулась — мол, я прекрасно понимаю свою вину и благодарна за снисхождение, хоть и не заслуживаю его, — поднялась и помогла мне выпрямиться, подставив плечо с правой стороны. От неё исходило приятное тепло, и я сразу почувствовал, как слабость уходит. Скосив глаза, я разглядел потоки магической энергии, которой драконица пыталась со мной поделиться.
— Нам туда, — она указала на хорошо заметный шпиль Первохрама, и мы зашагали в том направлении.
Через несколько минут я смог идти самостоятельно и поблагодарил Ярну за помощь. Драконица ответила улыбкой. Гильт протянул мне обронённый посох, а Ванорз, поймав мой взгляд, вытянул вверх большой палец правой руки; на лице его светилась полная восторга улыбка. Хамель выглядела как обычно, а Альма с детским восхищением прыгала вокруг Ярны, то и дело шлёпая ладошками по разным пластинам её доспеха, на что драконица не обращала никакого внимания.
Всё закончилось тем, что гномиха попыталась ткнуть Ярну своим мечом. Теперь уж та отреагировала мгновенно: одной рукой она легко вырвала у девушки меч, а второй молниеносно подняла её в воздух и усадила себе на плечо. Альма радостно захохотала и засучила ногами в воздухе. Так она и осталась сидеть, временами смеясь, временами бормоча несвязные фразы, но по крайней мере больше не мешала.
Чем ближе мы подходили к центру, тем пригляднее становились строения вокруг. Здесь уже не было пыли и все дома выглядели почти новыми, по крайней мере по сравнению с теми, что остались вне барьера. Наконец мы вышли к площади, посреди которой возвышалось величественное здание Первохрама. Меня опять охватило лёгкое ощущение дежавю — я помнил этот собор из белоснежного камня и площадь, окружённую чёрными обелисками. Сейчас над нами не было неба и солнечные лучи не играли на полированных поверхностях стен, а без света от барьера вся пещера вновь погрузилась во тьму. Казалось, будто белые стены немого светятся сами по себе, придавая огромному зданию торжественный вид, однако тёмная площадь с зубцами обелисков выглядела мрачно.