Игорь Воробьёв – Неназываемый (страница 55)

— Хорошо, — дед бросил на меня серьёзный взгляд. — Куда собираешься теперь?

— Враги наверняка захватили моих друзей в плен, — задумался я. — Вернусь к месту, где нас взяли врасплох, и пойду по их следам.

— Разумно, — закивал дед. — Кстати, говоря о следах: на топях появился очень настырный Призванный. Сильный и целеустремлённый. Он бывал здесь и раньше… только обычно в сопровождении 4–6 таких же Призванных послабее. А сейчас идёт один, точь-в-точь тем же путём, которым прошёл ты. Перебил уже кучу нежити, но всё равно не сдаётся… думаю, к утру будет здесь. Кто-нибудь из твоих знакомых?

«Это же наверняка Ёж!» — сразу же пронеслась мысль в моей голове.

— Учитель, — осторожно спросил я, — а вы можете определить, нет ли у него с собой мощного артефакта?

— Артефакта? — дед приподнял одну бровь. — Смотря какого…

— Он отобрал у нас вторую половину сердца Лаэриш, — честно признался я.

— Вот оно как! — Кансуз расхохотался. — На мелочи вы не размениваетесь… Эх, молодость! Нет, — покачал он головой, отсмеявшись. — Если бы у него с собой имелся такой артефакт, я бы почувствовал… ауру Веслы я всё ещё отлично помню. Он хорошо экипирован, но не более.

— Значит, он уже передал её своим соклановцам для обмена, — тихо озвучил я свои мысли. — И если он сам идёт по моим следам, остальная группа наверняка конвоирует моих друзей… Мне бы его как-нибудь обойти!

— В этом нет ничего сложного, — развёл руками Кансуз, и мне почему-то показалось, что именно такой план он и сам хотел предложить с самого начала, просто по-учительски подводя меня к уже принятому решению. — Я могу перенести тебя заклинанием в то место, куда ты хочешь попасть. А твой неприятель найдёт здесь лишь трухлявый пенёк — я просто уберу вход.

— Было бы здорово! — я благодарно кивнул учителю.

— Что же, — дед, кряхтя, поднялся с кресла. — Не будем откладывать, ты же торопишься…

— Я могу ещё прийти к вам за советом? — робко спросил я, поднимаясь и закидывая рюкзак за спину. Внезапно мне стало печально от необходимости расставаться с этим, в общем-то, не особо дружелюбным дедом. — Ну или подучиться там… если время появится…

— Нет, конечно! — с шутливым возмущением воскликнул Кансуз. — Вот ещё! Будешь тут отвлекать меня от исследований!!! — расхохотавшись, старик продолжил серьёзней, и впервые мне показалось, будто в его голосе промелькнула мизерная толика теплоты. — Эх! Что ж с тобой поделаешь, приходи… Если по-прежнему буду на болотах, оставлю для тебя лазейку: начерти на пеньке свою марку — и проход откроется. А нет — так оставлю для тебя записку, коли не получится связать лазейку с новым убежищем.

Мы вышли в центральный зал. Кансуз махнул рукой, и корни ещё одного прохода разошлись в стороны. Короткий коридор, идущий немного вверх, вывел нас к матовой плёнке выхода. Шагнув вслед за учителем, я очутился на траве, прямо возле коряги. Терпкий запах болота сразу забился в ноздри.

Несмотря на ночь, небо над топями было необычайно светлым, и при свете звёзд скудный болотный пейзаж не выглядел так мрачно, как я его помнил. Почему-то у меня вдруг закружилась голова, всё вокруг воспринималось как будто живее и красочнее, чем мне запомнилось, когда я в первый раз побывал здесь, отыскивая дорогу к обиталищу Кансуза.

Проскочив по кочкам вслед за учителем до ближайшей широкой полянки, я воткнул посох в заросший травой торф и опёрся на него, чтобы унять головокружение. Кансуз с удовольствием потянулся и вдохнул полной грудью. На его лице расплывалась довольная улыбка.

— Эх, хорошо… — закряхтел он. — Сто лет не выходил!

Мне показалось, что учитель заметил моё нездоровое состояние, но старательно делал вид, будто не происходит ничего необычного. Головокружение медленно проходило, и я выпрямился.

— Начнём, — сказал Кансуз и взмахнул рукой.

По его движениям я понял, что он рисует свою чародейскую метку на траве, однако ничего не видел. Сосредоточившись, я, кажется, сумел приметить слабые потоки энергий, но всё выглядело как-то расплывчато и блёкло, не то что во время тренировок.

— Вставай сюда, — дед указал на то место, где он нарисовал свою марку. — Закрой глаза и сосредоточься на том месте, куда ты хочешь попасть. Детально представь обстановку. Чем лучше ты визуализируешь нужное место — используй всё, что помнишь, вплоть до запахов, — тем точнее сработает заклинание. Твой знакомый уже близко, если хочешь, я могу устроить для него небольшой розыгрыш… да, это будет забавно.

— Хорошо, учитель, — я уже встал в указанное место. — Я не против.

— Я сделаю твоего двойника, — старик быстрым движением сорвал у меня волос с головы, я и опомниться не успел, — и разнесу его в клочья!

Кансуз ехидно засмеялся в предвкушении.

— Оставлю следы боя… возможно, он и догадается, но какое-то время эта хитрость для тебя выиграет.

— Отличная идея, — я не стал забивать себе голову лишними мыслями — любая помощь сейчас была кстати. — Ещё раз спасибо!

— Ерунда, — отмахнулся Кансуз. — Давно я не выходил на свежий воздух, это пьянит… хочется повеселиться!

Мне такое веселье показалось более чем сомнительным, но я промолчал.

— Ну же, закрывай глаза, сосредоточься! — строго приказал мне учитель.

Я исполнил приказание и живо представил себе, как мы входим в тот злополучный просвет, где нас поджидал отряд Ежа. Попытался вообразить даже шорох листьев, игру света на кронах деревьев — в общем, всё, что успел тогда запомнить. Мне кажется, я ощущал, как сгущаются вокруг потоки энергий, сплетая упругий шар, отгораживающий меня от окружающего пространства. Словно бы издалека я услышал резкое слово-ключ: «Перенос!», и всё завертелось. На долю секунды я потерял ощущение веса, казалось, твердь под ногами пропала и я вот-вот провалюсь куда-то вниз, но тут же я снова почувствовал землю и открыл глаза.

Пейзаж разительно изменился — я снова был в лесу. Здесь, среди деревьев, было совсем темно, но с моим темнозрением это нисколько мне не мешало. Оглядевшись по сторонам, я попытался понять, куда же меня перенесло, ибо то, что я очутился вовсе не там, где ожидал, было очевидно.

Неподалёку я разглядел торчащий из земли валун. Вот оно! Я пошёл в том направлении и вскоре уже различил всю группу камней. Несомненно, это было то самое место, просто я перенёсся немного дальше и, скорее всего, с противоположной стороны, как раз примерно туда, где прятались русские.

Я сбавил шаг, стараясь не шуметь. Как я ни присматривался, никаких следов пребывания русских не заметил, хотя был уверен, что они должны были нас поджидать, а значит, где-то здесь разбивали лагерь. Но не было вообще ничего, и, подходя к валунам, я снова начал терзаться сомнениями, что всё-таки ошибся и переместился совершенно не туда.

Но вот, обогнув валуны, я вышел, наконец, на узнаваемый просвет. Действительно, я находился с другой стороны и сейчас невольно повторил появление группы Ежа. Но все мысли о том, как умудрились русские не оставить следов, в одно мгновение выветрились у меня из головы, когда я увидел на дальней стороне просвета тело.

Забыв о всякой осторожности, я бросился туда, чувствуя, как подкатывает к горлу тугой комок и сердце болезненно сжимается в предчувствии беды. Оставалось ещё несколько шагов, когда я узнал кирасу, торчащую из-под задравшегося плаща, щит и каменный молот в руках павшего. Ноги мои едва сгибались, когда я преодолел последние шаги, чтобы убедиться в ужасающей правде: это был Гильт.

Он лежал лицом вниз, шлем слетел с его головы, но храбрый дварф так и не выпустил из рук оружия: лёжа на щите, он по-прежнему крепко сжимал свой молот. Крови почти не было, и на голове я не заметил ран, но вот из шеи торчало древко стрелы.

Я не успел. Они убили его и, скорее всего, убили сразу, прямо тогда, когда он остался, чтобы прикрывать наш побег. Как же так? Они же знали, что он не игрок… говорили, что хотят решить всё мирно… Хотя как можно верить тем, кто вероломно устроил нам подлую засаду… Я же просто не хотел допускать мысли о возможности такого исхода, надеялся на лучшее…

Ноги подогнулись, и я медленно опустился на колени рядом с бездыханным телом погибшего товарища. Глубокая печаль и омерзительное ощущение непоправимого, словно ледяные щупальца, охватили меня, заставляя забыть обо всём на свете. Лишь в груди с тупой болью разворачивалась какая-то пружина, не давая окончательно провалиться в глубины горя и опустить руки.

Глава 30

Осторожно ощупав шею дварфа, я обнаружил, что стрела вошла так глубоко, что острие наконечника проклюнулось под кадыком. Крепко ухватившись за древко обеими руками, я попытался протолкнуть её вперёд, но это оказалось не так-то просто. Холодная плоть трупа была твёрдой, как камень.

Пришлось навалиться всем телом, и, протиснув-таки стрелу вперёд, я обломал у неё наконечник и выдернул древко из шеи. Отбросив сломанную стрелу в сторону, я с трудом перевернул тело. Лицо Гильта выглядело спокойным и умиротворённым, и теперь, когда он лежал на спине, казалось, будто он просто спит.

На меня же опустилось какое-то ледяное спокойствие; к горлу подступала горечь, и в глазах неприятно щипало, но это не мешало мне действовать — я не собирался покориться судьбе и оставить всё, как есть. Что там было сказано в описании? Бессмертный миньон восстанавливал внешний вид и характеристики того существа, которым он был при жизни. Лучшего варианта мне сейчас просто не найти.