Игорь Воробьёв – Неназываемый (страница 22)

Глава 12

В этот раз я был готов к медленному возвращению в сознание, и это ватное состояние было встречено мною даже с некоторым облегчением, потому что вело за собой конец той пронизывающей всё тело боли, что служила проводником в чужой разум. Пытаясь побыстрее прийти в себя, сосредоточил всё своё внимание на зрении.

Зеркало, очень быстро понял я. В отражении я видел уже хорошо знакомую мне эльфийку, которую облачала в доспехи другая девушка, в не менее знакомой броне клирика. Причём я застал самое начало процесса.

Миель, вспомнил я имя жрицы и с удивлением обнаружил, что этим именем занят и весь тот разум, куда я опять попал гостем. Прислушавшись к своим, вернее, к её мыслям, я попытался понять свои… наши чувства, ибо ощущение рассеянности уже прошло, у меня было такое состояние, какое бывает, когда только-только очнёшься ото сна. Реальность святилища воспринималась теперь как какой-то далёкий, полузабытый сон на фоне настоящей действительности здесь и сейчас, подкреплённой ощущением холода на коже и прикосновений горячих пальчиков жрицы.

Закрепив правый наплечник, Миель разгладила тонкую ткань поддоспешной рубахи, и её пальцы нежно обвели контуры оставшегося на моём теле шрама, заставив мои воспоминания вернуться к давно прошедшему бою, первому сражению, ознаменовавшему трудности в уже, казалось бы, выигранной войне. Лезвие топора гигантского демона, оставившее тот шрам, почти разрубило сердце этого смертного тела, однако ничем не помогло торжествующему отродью. Наоборот, лишь помешало ему. Я просто обломала древко топора и превратила демона в фарш, даже не вынимая лезвие из тела. Последующее же за этим заклинание лечения Миель вытолкнуло лезвие из раны, которая вскоре затянулась.

Однако тот демон сам по себе был не из простых, да и его грубое оружие сочилось божественной отравой Саэлис, поэтому моя регенерация хоть и залечила рану, но шрам убрать не смогла, он теперь навсегда останется на теле этой смертной. Казалось бы, какое дело богине до бренного тела её аватара? Жива и ладно. Но я осознавал, в каком смятении находилось сознание богини сейчас, она банально не понимала своих собственных переживаний.

Всё изменилось для неё тогда, во время страшного боя с демонами. Раз за разом она вспоминала душевный подъём, который обуял её, когда верная жрица осталась вопреки приказу и спасла её, рискуя жизнью. Вся предыдущая жертвенность не воспринималась ею с такой остротой дома, в её природном плане. И чувства, которые она испытывала сейчас к этой хрупкой смертной, совсем не походили на ту материнскую любовь, которую она чувствовала к своим смертным созданиям. Множество объяснений происходящему, вопросов к самой себе, отговорок к собственным слабостям, отрывков воспоминаний, связанных с жрицей, крутились у неё в голове, вызывая сумятицу. Мне же со стороны было совершенно очевидно, какие чувства обуревали сознание богини, хотя тут я поймал на мысли уже себя и задумался, откуда во мне появилось это самое понимание. Я уже переживал раньше нечто подобное?

Миель тем временем закончила с доспехами и провела ладонью по нагруднику, слегка надавив на него, чтобы проверить, хорошо ли он сидит. Удовлетворившись, она прицепила мне плащ и задвинула ящик под стол.

— Так что ты хотела мне рассказать? — спросила я, отвернувшись от зеркала.

Сейчас нужно выступать, пронеслись тревожные мысли у меня в голове, экспедиционный корпус готов. Накануне Моран просил помощи: он уже потерял половину Южного Лейна даже несмотря на то, что смог-таки уничтожить одного из пришлых богов. Сейчас там находились аватары Оума и Саэлис, и они не жалея сил пробивались к Первохраму бога Смерти. Если он падёт, Лейн будет потерян.

Ваэлум, судя по донесениям, бушевал на Трале: он уже разбил наголову альянс зеленокожих в Северном Лейне, а теперь переместил свои кровожадные войска на этот далёкий материк. Половина автаров божеств примитивных народов уже погибла, и если пришлый перебьёт оставшихся, зеленокожие окажутся на грани истребления. Хтоан уже собрал северян и отправился туда помогать варварам.

На востоке Эразма дела тоже шли не лучшим образом. На фоне посеянной пришлыми розни, среди людей процветали интриги, их лидеры передрались между собой, и только вмешательство Змерани, которую там называли Ктар, удерживало регион от полной катастрофы.

Боги стихий неизменно придерживались нейтралитета, а значит, позиция магов оставалась прежней, хотя некоторые из них сражались с обеих сторон конфликта. Старый Лорадрим, которого дварфы называли Отец Гор, тоже отказался сражаться, но хотя бы не запрещал своим детям участвовать в боях.

— Я слышала её голос, — сказала Миель, выпрямившись. — Пришлая нашёптывала мне предложения. Чтобы я предала тебя и перешла к ней.

— Как именно? — я надеялась, что мой голос не дрогнул, хотя в голове прокатилась волна злости на Саэлис и боль за верховную жрицу, вперемешку с гордостью и… печалью?

— Она многое говорила… — Миель немного стушевалась, понизила голос и опустила глаза. — Что не ты создала перворожденных, а она, и именно поэтому она может мысленно говорить с любым из нас. Что «старые» боги проиграли, и переход на её сторону поможет нашему народу избежать больших жертв. Что она наградит меня, — тут её голос стал совсем тихим, — возвысит и исполнит все мои желания…

Повисла пауза. Я ждала, не желая давить на неё вопросами, потому что все они крутились у меня в голове и звучали достаточно резко. Отстраняясь от сознания богини, я заметил для себя, что она боялась; сама того не понимая до конца или не желая того признавать, она боялась обидеть свою верховную жрицу.

— Я тысячу раз повторяла, что никогда не предам тебя! — воскликнула Миель, подняв на меня свой горящий взор. — Но она продолжает, и к уговорам прибавились сны…

— Чего именно она хочет? — я старалась, чтобы мой голос звучал мягко.

— Она знает, что мы идём на подмогу Морану, — похоже, Миель понимала, как сумбурно звучит её рассказ, и потому смущалась, но всё равно старалась чётко выдавать информацию. — И они приготовили какой-то очередной сюрприз: она уверена в своей победе и хочет, чтобы в нужный момент я отступила вместе с войсками, бросив тебя.

— В какой момент? — я не удержалась и таки спросила, хотя хотела не перебивать жрицу.

— Она не уточняла… сказала, я пойму, когда придёт время, — Миель вновь опустила взгляд и зашептала. — Мне кажется, она хочет как-то схватить тебя, во сне она показывала мне тебя в оковах…

— Никакие оковы меня не удержат… — я задумалась.

Пришлые изменили ход почти проигранной ими войны благодаря неожиданным хитростям: подпольная работа, призыв демонов, точечный подрыв главных храмов… Вполне возможно, что арсенал их подлых уловок ещё не был исчерпан. В последний раз божественная энергия Саэлис, как отрава, заражала мои раны, мешая действию регенерации. Подозреваю, что и восприятие у меня работало плохо тоже из-за этого. А значит, у пришлой есть силы аннулировать потоки энергии высокого уровня. Если она напитает оковы своей отравой… Мне необходим был совет, так что я сформировала комок из полученной информации и отправила его Ктар, попросив разобраться, возможно ли осуществить подобное и как можно было бы этому противостоять.

Восприятие вывело меня из размышлений, в храм вошёл офицер, видимо чтобы сообщить о выстроившихся на площади войсках.

— Спасибо, Миель, — тепло поблагодарила я поникшую жрицу. — Пойдём, войска уже готовы.

Девушка кивнула и бросилась к дверям. Когда я вышла, она уже раздавала приказы старшим жрецам. Офицер, завидев меня, остановился, но не успел ничего сказать. Я повелительно махнула рукой, и он, прекрасно поняв мой жест, развернулся к выходу.

На площади, выстроившись тремя отрядами, меня ждали четыре десятка тяжёлых латников, примерно три сотни мечников и сотня лучников. Это всё, что я могла оторвать у фронта для помощи брату. Младшие жрецы, завершив рисунки портальных якорей, тоже разбежались каждый к своему отряду. Такой состав на практике доказал свою эффективность, особенно при боях в лесистой местности.

Я встала в центре площади, отряд жрецов во главе с Миель выстроился вокруг меня. Заклинание высшего переноса уже давно было готово, а благодаря якорям становилось совсем просто выпустить его на волю. Я воздела руки к небу, и моя энергия зафонтанировала вокруг, обратившись для смертных множеством хвойных иголочек, которые закрутились вокруг всё ускоряющимся вихрем, открывая нам на несколько мгновений путь в мой план и возвращая нас обратно, но уже на другом материке.

Пелена из иголок растаяла, и я огляделась вокруг. Впереди величественно возвышался Первохрам Смерти. Ослепительно белый камень, который сейчас, в лучах заходящего солнца, казался алым, будто залитым кровью, разительно контрастировал с гигантскими обелисками из чёрного вулканического камня, как зубы торчавшими вокруг.

На площади нас ожидали два отряда вооружённых людей, и едва я сделала шаг к храму, на ведущих к нему ступенях показался Моран, вернее, его аватар — высокий молодой мужчина, чью худобу скрывали белоснежные латы с выгравированными на них черепами и цветами раса, которые я отстранённо назвал для себя розами.