Игорь Воробьёв – Безымянный (страница 54)

Ванорз снова повёл меня по каким-то затерянным улочкам, но сегодня он явно торопился и я едва за ним поспевал. Где уж там разглядывать детали окружения... Но вскоре эти лабиринты узких переулков вывели нас на сравнительно широкую площадь, причём все подходы к ней были так запружены народом, что нам приходилось буквально продираться сквозь толпу. Завидев эльфа, люди отступали, чтобы поклониться и дать ему дорогу, но это создавало лишь ещё большую толчею.

Хотя площадь и была достаточно просторной, но из-за того что по периметру она была загромождена всевозможными повозками и решётчатыми клетками, а с одной стороны вдобавок ещё и возвышался полукруглый деревянный помост, казалось, что места не так уж и много.

Когда мы миновали охрану у входа, стало чуть свободнее, потому что солдаты оттесняли толпу, пропуская на площадь лишь некоторых избранных, после проверки каких-то документов. Пока мы подбирались ближе к помосту, я успел немного оглядеться и заметил, что на площади присутствуют в основном эльфы, каждый в сопровождении многочисленной свиты. А позади, за периметром площади, толпилось несметное количество зевак.

— Почему здесь столько людей? — спросил я у Ванорза шёпотом. — Разве касмере имеют право покупать рабов?

— Нет конечно, — так же тихо ответил мой напарник, не поворачивая головы. — Но тут продают в основном нелюдей и беглых, а подобные зрелища всегда привлекают толпу... Забитые бедолаги приходят поглазеть на унижения существ ещё более несчастных, чем они сами. Устроителям торгов уже давно пришлось ввести пропуска, которые выдают саэлин тем касмере, которых они посылают сюда в качестве своих представителей...

Мы двинулись дальше, и я переключил внимание на клетки и фургоны по краям площади. Большинство клеток пустовали, но вот в одной из них я заметил огромного верзилу с кожей зеленоватого оттенка. Должно быть, орк, — подсказала мне моя искалеченная память. В некоторых клетках сидели люди, забившись в угол подальше от решёток. Ещё в одной сидели сразу несколько темнокожих коротышек, чьи лица нельзя было как следует рассмотреть, лишь блеск неестественно длинных клыков виднелся в полумраке. То из одной, то из другой телеги вооружённые люди выводили других людей, которых потом вели или даже тащили волоком к некоему подобию шатра, установленного возле подиума. Этот шатёр представлял собой прямоугольную конструкцию из грубой ткани, растянутой при помощи привязанных к вбитым в брусчатку скобам каната, и располагался чуть позади деревянного возвышения, откуда на подиум вёл настил из досок.

Мы не успели ещё подойти достаточно близко, как из шатра появился щеголевато одетый мужчина и остановился у края площадки. Гул разговоров стал постепенно утихать.

— Почтенные саэлин! — мужчина низко поклонился. — Уважаемые представители! Распорядитель торгов приносит вам всем глубочайшие извинения за вынужденную задержку сегодняшней распродажи. В качестве компенсации цены на первый лот снижены за счёт гильдии охотников за головами.

Мужчина сделал паузу и отступил немного назад. Тем временем из шатра вышли четверо солдат и вывели за собой группу людей в лохмотьях. Трое мужчин и одна женщина понуро брели, подталкиваемые солдатами, пока не выстроились в ряд на подиуме. Первого мужчину, достаточно крепкого телосложения, тычками заставили выйти вперёд.

— Эти беглецы, — заговорил ведущий, — были обнаружены следопытами недалеко отсюда в лесу. Неизвестно, когда и как они сбежали от своего хозяина... Сопротивления они не оказали и утверждают, что были отпущены ещё пять лет назад, однако никаких доказательств этому они предъявить не могут. Беглецы просили продать их единым лотом, чтобы не разделять семью. Стартовая цена лота — 10 золотых. Кто-нибудь желает приобрести всех четверых?

По площади прокатился гул голосов, и, насколько я смог расслышать, ни саэлин, ни люди, присланные сюда для осуществления покупок, не горели желанием покупать троих взрослых и знакомых между собой беглецов.

— Никого? — переспросил ведущий, выждав некоторое время. — Что же, тогда этот мужчина, отец семейства, как вы видите в отличном физическом состоянии, вполне сгодится для выполнения тяжёлых работ в вашем хозяйстве. Стартовая цена — 3 золотых!

Толпа вновь забурлила, хотя никто не торопился откликаться, но вот один саэлин лениво и как бы нехотя поднял вверх руку.

— Три золотых! — немедленно указал на него ведущий. — Кто-нибудь хочет предложить больше? Нет? Продано!

Двое солдат увели мужчину с подиума и отволокли его к столику справа, куда подошёл купивший его эльф. Там он схватился за амулет беглеца, в то время как того удерживали солдаты, и, после недолгого свечения, рабский амулет сменился на обычный. Воины из свиты эльфа взяли мужчину под руки и куда-то быстро увели, а сам саэлин вернулся на своё место у подиума.

Торги продолжились. Двое сыновей ушли за две монеты каждый. За женщину произошёл небольшой торг: из-за перепалки между двумя мерзко выглядящими эльфами начальная цена в 5 монет поднялась до 8. Всё происходящее медленно, но верно выводило меня из себя, и мне стоило недюжинных усилий, чтобы сохранять спокойствие. Моё негодование подогревало ещё и то, что торги за женщину сопровождались выкриками и скабрёзными шуточками со стороны толпы зевак позади.

— А теперь новинка этого дня! — после продажи первого лота ведущий сделал небольшую паузу, а теперь вновь обратился к угомонившейся публике. — Большинство из вас наверняка знает местного торговца Гильта, — этот ронкаэ оказался пособником тьмы и был арестован за свои грехи. Так что сегодня у вас имеется необыкновенная возможность заполучить себе этого подгорного мастера!

Солдаты вывели из шатра знакомого нам дварфа, который, пылая гневом, вырвался из их рук и самостоятельно вышел на край подиума. Он молчал, и только пунцовый цвет лица и бешено вращающиеся зрачки глаз выдавали его едва сдерживаемую ярость. Выглядел он так же, как и вчера, разве что одежда его несколько помялась. В толпе вновь зашушукались, но, к своему удивлению, я услышал за спиной множество неодобрительных слов. Эльфы тоже как будто помрачнели и стыдливо отводили глаза. Всё это казалось очень странным.

— Начальная цена 100 золотых! — продолжал тем временем ведущий, будто не замечая настроения публики. — Это неслыханная цена за столь ценное приобретение!

Никто даже не думал поднимать руку. Я услышал, как один из стоящих неподалёку от нас эльфов прошептал своему соседу:

— Тут нет никого из дома Каресте, если кто-то купит этого ронкаэ, у него наверняка возникнут с ними проблемы.

— А если его никто не купит, проблемы будут уже у всех нас с домом Фариель... — отвечал ему его собеседник.

Перед моими глазами выскочило окошко: «Открыт навык слушать 1, общий, пассивный, позволяет подслушивать разговоры, услышать шум приближающихся врагов, заметить и определить находящиеся вблизи источники звука. Внимание, у вас имеются свободные очки навыков, доступные к распределению».

Ванорз, очевидно, тоже услышал эти разговоры, судя по тому, как он вдруг насупился и, раздражённо сплюнув, вытянул руку вверх.

— Сто монет! — сразу же указал на него ведущий, и в его голосе явственно слышались радость и облегчение, которые он даже не пытался скрыть. — Кто-нибудь желает предложить больше?

Дварф вперил свои налившиеся кровью глаза в моего напарника, и его примеру последовали чуть ли не все находившиеся на площади покупатели. Быть центром внимания в подобных обстоятельствах оказалось весьма неприятно. «Кто это?» — слышал я вопросы со всех сторон. В основном ответом на это было: «Не знаю», но некоторые начинали объяснять: «Это же Ванорз, Призванный следопыт, он вроде всегда один ходил, а теперь, смотри-ка, уже с касмере, и ронкаэ прикупить решил наперекор Каресте». «Может, он работает на Фариелей?» — высказывали предположение некоторые из саэлин.

Стиснув зубы, Ванорз направился к столику, куда уже подвели дварфа, а я последовал за ним. Когда нам оставалось пройти всего пару метров, торговец не выдержал и заревел:

— Ах ты мерзавец! Сколько тебе заплатил Валимар? Да я тебе...

Глаза дварфа вдруг закатились, он стал заваливаться назад и обязательно упал бы, если б его не придерживали за руки двое солдат, которые, воспользовавшись моментом, подтащили его к эльфу. Ванорз с облегчением выдохнул, передал солдатам мешочек с деньгами и схватился за амулет дварфа, который засиял и вскоре стал подобием того, что висел у меня на шее. Солдаты передали мне потерявшего сознание коротышку, и я, подхватив того под руку, попытался волочить его за собой. Это оказалось делом крайне непростым — дварф весил неожиданно много.

— Мне не хватает сил, господин! — взмолился я, чувствуя, что дварф вот-вот выскользнет из моих рук и плюхнется наземь.

Ванорз выругался и подхватил дварфа под другую руку. Так мы и потащили его, провожаемые сотнями удивлённых взглядов. Эти взгляды, будто калёное железо, жгли мне спину, и я боялся даже предположить, что сейчас чувствует эльф, ведь он наверняка прекрасно слышал, как его узнают и называют по имени многие на площади.

Когда мы, наконец, покинули площадь и скрылись в подворотнях, мне показалось, что с момента начала торгов прошло уже несколько часов. Хорошо хоть дварф сохранил остатки сознания и мог худо-бедно переставлять ноги, иначе вряд ли мы сумели бы тащить его сколько-нибудь долго.