Игорь Волознев – Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] (страница 2)

Татьяна слышала, как он раздевается. Когда он перевернул её на спину, сердце её замерло. Она увидела его всего. Он стоял перед ней голый, только по-прежнему в маске и в перчатках.

Несколько секунд он разглядывал её, потом наклонился и с силой сдавил руками её груди. Татьяна вскрикнула от боли. Из его горла вырвался хрип, отдалённо походивший на смех. Насильника затрясло. Было очевидно, что он уже не владеет собой. Глаза в прорезях маски стали какими-то незрячими, точно у слепого.

Он мял, крутил и терзал её соски. Давил на плечи и живот. Наконец раздвинул её ноги и расположился между ними.

Жуткая скачка, казалось, длилась целую вечность. Насильник долго не мог добиться удовлетворения. Наконец отвалился в сторону. Шумно перевёл дыхание. Женщина лежала не шевелясь, полагая, что всё на этом кончилось. Глаза незнакомца были по-прежнему холодны и смотрели словно сквозь неё. Заглянув в них, она поняла, что будет продолжение.

С её губ слетел чуть слышный стон, когда он потянулся к лежащему на полу ножу. А когда лезвие пропороло кожу над её ухом, она громко закричала. Щека и плечо окрасились кровью. Кровь струёй потекла на ковёр. Татьяна дёргалась в конвульсиях и кричала, не слыша своего крика. Насильник снова улёгся на неё. Одной рукой он держал её за волосы, другой срезал кожу с головы.

— Ори, сука, громче! — требовал он.

Мокрая от пота маска мешала ему. Он её сорвал. Татьяна уставилась на него широко раскрытыми глазами и попыталась что-то сказать, но кровь пошла у неё горлом, и вместо слов вырвался хрип. Насильник засмеялся и отложил нож. Вновь началась дьявольская скачка. Он стонал и всхлипывал, не сводя горящих глаз с изуродованной головы своей жертвы. Из его рта текли слюни.

Потом он снова взялся за нож. Кожа отходила от черепа одним большим кровавым лоскутом. Ковёр вокруг головы Татьяны весь пропитался кровью. Мокрыми от крови стали перчатки убийцы. Маньяк скалился в ухмылке, наблюдая, как оголяется череп. Наконец он навернул скальп на руку и с силой рванул, отдирая от головы. Татьяна, издав последний стон, затихла навсегда.

Убийца надел плавки и засунул в них скальп, облепив свои потные гениталии окровавленными волосами. Плавки раздулись, но его, по-видимому, это нисколько не смущало. Он оделся, прошёл в ванную и взял оставленный Татьяной флакон с красителем. Вернулся в холл. Обезображенный труп белел в лунном пятне. Со второго этажа продолжала доноситься музыка.

Маньяк покинул дом тем же путём, каким проник в него. В саду его силуэт растворился среди деревьев.

Глава 1

В комнату постучали.

— Входите, Маргарита Алексеевна! — отозвался Ребрин. — Принесли газеты?

— Да, здесь все, кроме «Коммерсанта». Его почему-то сегодня не было, — сказала, входя, высокая полноватая женщина лет пятидесяти, одетая в домашнее платье и шлёпанцы на босу ногу. — Вас, как всегда, интересует только хроника происшествий?

Она положила газеты на стол и с улыбкой поглядела на сидевшего в кресле молодого темноволосого мужчину.

— Разумеется, — тот тоже улыбнулся. — Хотя в последнее время меня, как и всех, стали интересовать новости экономики. Но лишь потому, что экономика напрямую влияет на уровень преступности.

— Это уж точно, — согласилась Маргарита Алексеевна.

Ребрин принялся переворачивать страницы, иногда на какой-нибудь задерживаясь.

Маргарита Алексеевна с минуту смотрела на него, а потом перевела взгляд на второго молодого человека, находившегося в комнате. Тот с самым беззаботным видом сидел с ногами на диване и пил кефир из пакета. Утреннее солнце, заглядывавшее в окно, освещало его ладную худощавую фигуру с густой копной белокурых волос.

— Андрюш, — обратилась она к нему, — пора бы вам с Николаем подыскать себе какую-нибудь работу, что ли. А то который месяц болтаетесь без дела. Все деньги на кефир да на газеты уходят.

— Мама, не волнуйся за нас, — сказал блондин. — Работу мы себе всегда найдём. Да её и искать не надо. Такие люди, как мы, нужны всем.

— А если всем, то почему сидите дома?

— Это только кажется, что сидим дома. На самом деле мы отслеживаем ситуацию на рынке сыскных услуг и ждём наиболее подходящих предложений. Правильно я говорю, Николай? — повернулся он к Ребрину.

Тот, не отрываясь от газеты, кивнул.

Маргарита Алексеевна неодобрительно посмотрела на сына.

— Что ты за сыщик такой, что с дивана не слезаешь? Уж тогда бы в сторожа пошёл…

— А это мы всегда успеем! — со смехом воскликнул блондин.

Маргарита Алексеевна направилась к двери, но, о чём-то вспомнив, вернулась к столу.

— Да, вот ещё что… Сегодня вам звонили.

Ребрин взглянул на неё.

— Кто?

— Какой-то мужчина. Сказал, что из «М-банка». Название-то какое придумали — «М-банк»…

— Во сколько был звонок?

— В восемь утра. В такое время вас, как известно, не добудишься. Я, конечно, постучала к вам в комнату, но вы не отозвались.

— Вы спросили, что ему нужно?

— Такие вопросы незнакомым людям я не задаю. Если им надо, сами скажут.

— А они не сказали?

— Спросили, удобно ли, если человек из банка заедет к вам днём, в четыре часа. Я ответила, что удобно. Ведь в это время у вас только второй завтрак.

Ребрин с улыбкой кивнул и посмотрел на запястье. Маленькая стрелка подползала к трём.

— Что поделаешь, Маргарита Алексеевна, если я не сплю по ночам.

— И зря! Это вредно для здоровья!

— Знаю, что вредно, но вот привык, — Николай перевернул газетную страницу. — Спасибо, что предупредили.

Женщина вышла из комнаты.

Ребрин отложил газету и взялся за другую.

— Наверное, это по объявлению, — сказал Андрей, отпив из пакета.

— Нет. Если по объявлению, то никто бы сюда не поехал. Ни один работодатель не будет мчаться через пол-Москвы, чтобы посмотреть на своего будущего работника.

— Логично, — согласился приятель, допивая кефир. — Тогда, по-твоему, что им надо?

Ребрин, переворачивая страницу, пожал плечами.

— Наверное, какое-нибудь поручение… Как всегда у наших банкиров, что-нибудь деликатное и грязноватое… Если так, то я ещё подумаю, браться за него или нет.

Зная характер друга, Андрей не сомневался: Николай не станет связываться с сомнительным клиентом, даже если тот будет предлагать хорошие деньги. В своё время Ребрин именно из-за этого уволился из милиции. После окончания юридического факультета он около двух лет проработал в органах — достаточный срок, чтобы понять, что к чему. Все два года на молодого следователя давило коррумпированное начальство, пытавшееся одни дела спустить на тормозах, расследование других направить по ложному следу, а третьи и вовсе замять. Тут надо было либо брать взятки, как все, или уходить. Ребрин предпочёл последнее.

В Москве в это время начали открываться частные сыскные агентства. Устроившись в одно из них, Николай познакомился с Андреем Максимовым, который тогда только начинал учёбу в юридическом институте и делал первые шаги на детективном поприще. В агентстве «Шанс» они работали в одной связке. Им удалось раскрутить несколько дел, причём два из них были связаны с заказными убийствами. Лавры победителя, как водится, достались другим. Ребрин и Максимов получили лишь денежное вознаграждение, которое, впрочем, вскоре «сгорело» в лопнувшем коммерческом банке. А потом и само агентство обанкротилось, не выдержав разорительных судебных процессов и прессинга со стороны МВД.

Детективы остались без работы. Ребрин, скитавшийся в Москве по общежитиям и съёмным квартирам, собрался было уехать на родину — в далёкий уральский город Белоярск, но Максимов уговорил друга поселиться у него. Они с матерью жили в трёхкомнатной квартире, места хватило всем.

Нельзя сказать, что друзья сидели сложа руки. Надеясь найти работу в сфере детективных услуг, они обзванивали знакомых и давали объявления в газетах. Но время шло, а ничего не менялось.

Ребрин выглядел старше своих тридцати двух лет. Он был невысок, хорошо сложен, подтянут. Его тщательно выбритое лицо всегда сохраняло бесстрастное выражение. Украдкой разглядывая друга, Андрей чувствовал, что утренний звонок его всё же взволновал. Под маской невозмутимости, с какой Ребрин перелистывал газеты, скрывалось напряжённое ожидание.

В отличие от него, Андрею редко удавалось сдерживать эмоции. Он был моложе Ребрина на восемь лет, обладал общительным характером, был разговорчив и часто заглядывался на хорошеньких девушек. Привлекательная внешность и приятная улыбка делали его неотразимым. До окончания учёбы ему оставался год. Занятия начинались в сентябре, и, пока стояло лето, он всё свободное время проводил со своим старшим другом, обсуждая планы предполагаемой деятельности и вычитанные из газет криминальные новости. Целыми днями просиживал в его комнате. Часто даже не считал нужным одеться — сидел в одних трусах, пил кефир и что-нибудь рассказывал. После пяти он обычно ехал в спортклуб, на борцовские тренировки, в тир или на баскетбольный матч. Ребрин иногда составлял ему компанию. Оба считали, что самое важное для них сейчас, в дни вынужденного безделья, — не потерять форму.

— В тир я, пожалуй, сегодня не поеду, — сказал Андрей. — Дождусь гостя.

— Тогда оденься хотя бы, — отозвался Ребрин, откладывая газету. — А то как-то несолидно для детектива.

Андрей засмеялся и спустил ноги с дивана…

Звонок в квартиру раздался ровно в четыре. Маргарита Алексеевна впустила в прихожую двух мужчин. Ребрин с Максимовым уже шли им навстречу.