Игорь Волознев – Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] (страница 19)
Сыщик задумался.
— Значит, кроме Резаного, Татьяны и этого Димы ты никого больше в квартире Клычкова не видел?
— Никого.
— Кроме тех, кого я перечислил, мог кто-нибудь ещё наведываться туда?
— Вряд ли. Я бы об этом знал.
Ребрин замолчал, склонившись над блокнотом. Рядом с Вагановым шевельнулся Андрей.
— Послушай, этот Резаный… Он как относился к Татьяне? Подарки хоть ей делал?
— Насчёт подарков не в курсе, а относился — мне Клык рассказывал — как к собаке.
— То есть? — спросил Ребрин.
— Когда они вдвоём запирались в комнате, Резаный стегал её ремнём. Клык своими ушами слышал, как он её порет, а она визжит. Вообще это на Резаного похоже. У него иногда бывают садистские заскоки… Я закурю, хорошо?
— Можешь, — разрешил Ребрин.
Ваганов достал сигареты и зажигалку.
— Ты, случайно, не видел, на какой машине приезжал Дмитрий? — спросил сыщик.
— Нет. Он и был-то там всего раза три-четыре.
— Могли ли Резаный или Дмитрий приехать на квартиру Клычкова в отсутствие хозяина? Я имею в виду — сами отпереть дверь и войти.
— Дима вряд ли, а Резаный запросто мог. Ключи у него были, я это точно знаю.
В разговор опять вмешался Максимов:
— Для чего Клычкову понадобилось покупать рыжий краситель для волос?
Ваганов посмотрел на него с удивлением.
— Впервые слышу об этом.
— Клычков тебе ничего про краситель не говорил?
— Нет.
— Ну, а если бы Резаный попросил его съездить в магазин и купить краситель — например, в подарок Татьяне, — Клычков поехал бы?
— Без вопросов. Резаный в этом отношении с пацанами не церемонится. Может любого послать за выпивкой. Я сколько раз ходил. Да и Клык за водкой для него бегал.
Какое-то время все молчали. Ребрин строчил в блокнот, Ваганов курил, выдыхая дым в открытое окно.
— В ту ночь, когда убили Клычкова, в его квартиру кто-то заходил, — сказал Ребрин. — Дверь открыли ключом. Кто это мог быть?
— Не знаю.
— Может, Резаный?
— Может, и он, но вряд ли. Он же в тот вечер был никакой.
— Ты в курсе, что на следующее утро после убийства Клычкова милиция устроила шмон на его квартире? — спросил Максимов.
— Нет.
— Ладно, — Ребрин убрал блокнот в карман и взялся за руль.
Через двадцать минут «Опель» остановился у подъезда дома, где жили детективы. Все трое поднялись в квартиру.
Маргарита Алексеевна не спала. Увидев сына босым и в юбке, она заахала. Андрею пришлось её успокаивать. В историю о краже джинсов и ботинок в сауне она, похоже, поверила. Аханье прекратилось.
Андрей стучал по кнопкам клавиатуры, выводя на экран монитора овалы лиц, носы, брови, глаза, причёски. Ваганов вглядывался в них и отрицательно качал головой. Иногда поднимал палец, показывая, что в картинке что-то есть.
Фоторобот таинственного Димы был составлен за полчаса. Ваганов остался доволен.
— Очень похож, — сказал он, разглядывая лицо на экране. — На самом деле похож. Только вы уж, ребята, меня не сдайте.
— Будь спокоен, — заверил его Ребрин.
— По правде сказать, давно хочу завязать со всеми этими делами, — признался гость. — Перееду в Армению, мать с сестрой с собой перевезу. Тем более бабок я уже надыбал…
— Отличная идея, — сказал сыщик. — Дружба с братками кончится только крематорием или отсидкой, больше ничем.
Максимов спустился с Вагановым на улицу и отвёз его на улицу Подбельского, где тот снимал квартиру.
Когда он вернулся, был четвёртый час утра. За окнами светало. Ребрин сидел в кресле и при свете настольной лампы листал свои записи.
Андрей сразу завалился с ногами на диван.
— Сомнений нет, Клычкова подставили, — сказал он. — Значит, Новицкий прав.
— Но кто, в таком случае, подбросил ему на квартиру вещдоки? — задумчиво проговорил сыщик, обращаясь скорее к самому себе.
— Подбросил кто-то из тех, кто был вхож к нему, — сказал Андрей.
— У него бывали Резаный, Татьяна, Дмитрий и Ваганов, — продолжал Ребрин. — Ваганов на роль маньяка, с его ориентацией, никак не тянет. К тому же в ночь убийства Клычкова он был на «стрелке»… Теперь Дмитрий. О нём мы знаем только, что он работает охранником в каком-то финансовом учреждении. Если маньяк — это он, то приходится допустить, что он в курсе всех дел банды Резаного.
— Такое возможно, — заметил Андрей. — Ему не надо даже контактировать с братками, достаточно знакомства с главарём.
— Думаешь, он и Клычкова в магазин за красителем отправил? — Ребрин в сомнении покачал головой. — Судя по показаниям Ваганова, Дмитрий ни с ним, ни с Клычковым не общался… А вообще, этот Дима — тёмная лошадка. Нам придётся познакомиться с ним поближе.
— Остаётся Резаный, — сказал Максимов. — И тут всё сходится: имеет рыжую любовницу, садистски с ней обращается… Смотри, всё очень логично получается. Допустим, маньяк — это Резаный. Каким-то образом он узнал, что менты начали облаву на убийцу рыжих женщин, то есть — на него. А узнать ему об этом, при его связях, согласись, нетрудно. И он решил замести следы, подбросить ментам кого-то другого. На роль подсадной утки он выбрал Клычкова. Может быть, потому, что у них одна группа крови. Резаный попросил его купить краситель для волос. Его расчёт строился на том, что милицейские эксперты обнаружат на флаконе отпечатки пальцев, сверятся с картотекой и выйдут на Клычкова. Что и произошло. Отпечатков Резаного там нет, потому что он, когда брал в руки флакон, всегда надевал перчатки. Используя краситель, Резаный убил Давыдову, а потом Новицкую. Колесо следствия завертелось. Менты вышли на Клычкова. Но прежде, чем его взяли, Резаный успел его убрать. Расстрелял на пустыре. Заодно пришлось уложить кое-кого из своей братвы, чтобы дело выглядело так, будто это происки конкурирующей банды. С пустыря он сразу поехал на улицу Фотиевой, оставил там трусы и нож. Вот вам вещдоки, получайте. А если прибавить к ним показания продавщиц и прошлое Клычкова, с грабежами и изнасилованиями, то картина для следствия рисуется вполне очевидная: Клычков и есть тот самый маньяк, убийца рыжих женщин. Дело закрыто. А настоящий маньяк, то есть — Резаный, гуляет на свободе и по-прежнему убивает женщин, только делает это более осторожно.
Слушая приятеля, Ребрин потягивал из стакана минеральную воду.
— Ну, допустим, Резаный, — сказал он, ставя стакан на стол. — Но какие у нас факты?
— Факты мы раздобудем у него в логове.
Сыщик усмехнулся:
— В квартире, где он официально проживает с женой и ребёнком?
— Нет, конечно. Там мы ничего не найдём. Я имею в виду его тайное жильё, о котором никто не знает. Такое должно иметься. Ведь где-то же он смывает с себя кровь после своих «подвигов»? Короче, за Резаным надо установить слежку.
Ребрин сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в окно.
— Причастность Резаного к убийствам — первое, что приходит на ум, — проговорил он после молчания. — Но это лишь версия, и она имеет свои слабые стороны.
— Какие?
— Во-первых — сложность, громоздкость всей этой подставы. Это же надо так исхитриться — подсунуть продавщицам Клычкова и при этом рассчитать, что они его обязательно запомнят, что сделают фоторобот, что найдут на флаконе отпечатки пальцев и выйдут на него через картотеку МВД. Да ещё и группу крови предусмотреть. А потом очень вовремя его убрать, причём с большим риском. Для бандита, даже такого неглупого, как Резаный, всё это что-то слишком уж хитроумно.
— Преступники и не на такие уловки пускаются, чтобы отмести от себя подозрения, — возразил Максимов.
— Во-вторых, меня смущает убийство Новицкой, — продолжал сыщик. — Он пошёл на риск. Слишком большой риск. Гораздо проще убить вокзальную шлюху и закопать труп в лесу.
— А может, убивая Новицкую, он нарочно добивался, чтобы вся Петровка встала на уши? — предположил Андрей. — К убийству проститутки милиция отнесётся с прохладцей, а тут — дочка банкира! Менты будут копать. Вот тут он и провернёт это дело с подставой Клычкова, чтобы окончательно похоронить маньяка и убрать концы в воду.
Ребрин не ответил. Какое-то время он листал бумаги из папки и просматривал свои записи.
— Ладно, пошли спать, — сказал он. — Завтра обо всём доложим клиенту и посмотрим, что он скажет.