Игорь Волознев – Приключения, фантастика 1994 № 01 (страница 9)

Подползал второй уммиуй, он был уже в десятке метрах от челнока; да и раненый монстр в любой момент мог опомниться и наброситься на аппарат.

В дюзах измятого челнока загудело пламя. Челнок сильно встряхнуло, он выбрался из разлома и поднялся над дном пропасти. Громадная клешня подползавшего уммиуя метнулась к нему, но когти лишь проскребли по обшивке…

Аппарат медленно поплыл, набирая высоту, на заваленным обломками каменистым днищем. Из трещин и пещер выползали дымящиеся уммиуй, встревоженные взрывами. На дне пропасти их копошились сотни, вскоре все дно представляло собой сплошное скопище шевелящихся чешуйчатых тел и клешней. Дарт осторожно направлял челнок вверх, где бледнела узкая полоска звездного неба. Необходимо было как можно скорее покинуть эти гиблые места, а главное — убраться из пропасти, где слишком велик риск попасть под обвал. Но после вылета из пропасти его подстерегала другая опасность: поверхность планеты прощупывали чувствительные инфраволны бандитского звездолета. Под открытым небом челнок могли засечь.

Глава VI. В невидимой сети

Гул взрывов доносился с северо–запада. Челнок пулей вылетел из пропасти и помчался в противоположном направлении — на юго–восток, стараясь держаться как можно ближе к скалам, огибая нависшие каменные выступы и обрывистые склоны. Дарт, вцепившись в штурвал, не отрывал глаз от экрана. Нервы его напряглись. Сейчас, когда челноку угрожала опасность разбиться при малейшем неверном повороте руля, серебристо–стальные бока летательного аппарата казались комиссару собственной кожей, которой он рассекал безвоздушное пространство мертвой планеты. Тысячу раз челнок мог врезаться в неожиданно выросший впереди выступ или удариться о крутое подножие скалы, и тысячу раз срабатывала феноменальная реакция звездолетчика.

Юркая летающая лодка вырвалась из хаоса громоздящихся скал и помчалась над обледенелым океаном, быстро набирая высоту. Дарт ликовал: бандиты могут сколько угодно бомбить горы Западного континента — он вернется на противоположное полушарие и дождется там помощи с Карриора! Поручив штурвал заботам автопилота, он откинулся в кресле.

Странно, но усталости, которая должна была навалиться на него после такого чудовищного напряжения, он не чувствовал. Может, это как‑то связано с изменениями в его организме? Неплохо было бы потолковать об этом с профессором, но лексикатор остался в пасти уммиуя, и Дарту оставалось только молча поглядывать на своего странного пассажира.

Тот с закрытыми глазами лежал в кресле. Вид его выражал полную отрешенность. Дарт почувствовал что‑то вроде угрызений совести: он вовлек это мирное и доброжелательное существо в свои рискованные дела, челнок мог запросто разбиться в горах и тогда им обоим пришел бы конец… Имел ли он право с такой легкостью распоряжаться чужой судьбой? Оставалось утешаться тем, что все в конце концов кончилось благополучно. Еще полчаса полета и они достигнут Восточного континента.

Монотонно гудел двигатель, привычно мигали лампы на пульте. И вдруг Дарт вскрикнул от неожиданности и вцепился обеими руками в рогатку штурвала: все стрелки на счетчиках резко, как по команде, рванулись влево, погасли экраны, кабина погрузилась в темноту и в дюзах послышался надсадный скрежет, какой бывает при внезапном торможении.

Испуг и замешательство продолжались считанные секунды — Дарт с изумлением обнаружил, что он абсолютно спокоен, а мысль его работает четко и уверенно. И это несмотря на то, что впору было сойти с ума от ужаса! До челнока дотянулось невидимое лучевое щупальце, посланное с бандитского звездолета. Аппарат Дарта все‑таки засекли!

Бандиты набросили на него антигравитационную сеть — мощное оружие, доступное только самым высокоразвитым мирам космоса. Ее применение являлось лишним доказательством того, что Зауггут был агентом Темной Империи…

На челноке встали оба двигателя, вышли из строя все приборы. Аппарат потерял управление и шел теперь на инерционном полете, который стремительно гас.

Прошло еще несколько минут — и началось самое страшное: летательный аппарат Дарта развернулся и полетел, увеличивая скорость, куда‑то вверх — прочь от поверхности мертвой планеты. Его тянуло к кораблю–убийце, и воспротивиться этому комиссар был не в состоянии.

Бандитский корабль удалялся от планеты где его могли застигнуть посланные на подмогу Дарту полицейские, и, как на привязи, уводил за собой челнок.

Дарт оглянулся на гуманоида. Тот, ничего не подозревая лежал с закрытыми глазами и сжимал нижней парой рук свою коробочку. Взгляд Дарта остановился на ней.

«Какие сюрпризы еще может преподнести это загадочное четырехрукое существо? — думал Дарт. — Ему известен могущественный секрет бессмертия, которого не знают даже на таких высокоразвитых планетах, как Карриор и Шабур. Не знают его и на Рассадуре, ибо из Темной Империи еще не являлись люди, которых невозможно убить… Похоже, этот лупоглазый — единственный обладатель величайшей тайны мироздания, удивительного открытия, способного превратиться в страшное оружие, ужаснее всех этих антигравитационных лучей и аннигиляционных торпед… Что будет, если секрет абсолютного бессмертия узнает Зауггуг? Этот коварный оборотень хитростью и угрозами выбьет из профессора его тайну, а тогда с Рассадуром и вовсе невозможно будет бороться. Темная Империя поработит Вселенную…»

У Дарта захватило дух от зловещих предчувствий. Он приоткрыл дверцу челнока. Ледяное дыхание космоса ему было уже нестрашно, но в этом убедился на мертвой планете. Без скафандра, без силовой защиты он высунулся наружу, всматриваясь в черное, усыпанное звездами пространство. Там, куда направлен был нос челнока, маячила зловещая тень громадного звездолета. Эта тень приближалась — точнее, к ней приближался притягиваемый ею челнок.

Дарт вновь с тревогой взглянул на гуманоида. «Жаль… — промелькнуло в его мозгу. — С профессором придется расстаться, а его открытие так пригодилось бы Конфедерации! Но что остается делать? Нельзя допустить, чтобы ученый с его коробкой попал в руки бандитов! Секрет бессмертия не должен достаться Рассадуру…»

Дарт с тяжелым чувством дотянулся до дверцы рядом с гуманоидом, рывком распахнул ее и сильным ударом кулака отправил профессора в открытый космос. Легкое тело гуманоида выскользнуло из кабины, некоторое время тенью помаячило вблизи челнока, а потом стало быстро отставать и вскоре затерялось в звездном мраке.

— Прости, дружище, — крикнул ему вдогонку Дарт, хотя и знал, что тот уже не сможет ни понять его, ни даже расслышать, — прости, но тайна, которой ты владеешь, слишком ценна! Я не могу рисковать! Если ты действительно бессмертен, то ты и в открытом космосе не погибнешь — не все ли тебе равно, где предаваться размышлениям: лежа в кресле или плавая в пространстве? Поверь, свободное парение в космосе — это гораздо лучше, чем оказаться в грязных лапах проходимцев… Прощай! Мне было жаль расставаться с тобой!..

Спустя четверть часа серебристая капля челнока слилась с тенью черного звездолета, втянулась в широкий, автоматический открывшийся люк в его днище и замерла. Минут двадцать гудели механизмы, приводя атмосферу и давление в шлюзовой камере, куда втащило челнок, в соответствие с атмосферой и давлением на корабле.

А еще через некоторое время Дарт услышал гулкий топот множества ног, сбегавшихся к челноку. Кто‑то снаружи завозился с его дверцами.

Глава VII. Космические каннибалы

По дверце яростно забарабанили чем‑то твердым и она начала прогибаться вовнутрь. Наконец она распахнулась и сразу два десятка горящих злобой глаз уставились на комиссара. Челнок окружали подручные Зауггуга.

Опасаясь бластерного огня, который мог обрушить на них Дарт, бандиты зарывались большими прозрачными непрожигаемыми щитами. Дарт, усмехнувшись, отбросил бесполезный огнемет. Скрестив на груди руки, он с холодным презрением смотрел на своих заклятых врагов.

— Руки за голову, проклятый полип! — торжествующе завизжал Зауггут. — Не вздумай схватиться за бластер, а иначе первым получишь в лоб горячую отметину!.. Вылезай. На этот раз наша взяла.

Дарта грубо выволокли из кабины и связали по рукам и ногам. Вокруг комиссара столпился разномастный сброд с планет, которые уже подпали под власть Рассадура; были здесь и те, кого Зауггут освободил с йокрианской каторги. Немало среди них было антропоморфных существ, похожих на самого Дарта, но больше было созданий странных, причудливых, отталкивающих, подчас непохожих абсолютно ни на что. Сказать, что одно из них напоминало полутораметровую жабу, имевшую громадные торчащие клыки, чешую и восемь глаз, а другое походило на медузу с множеством колышущихся присосок — значит ничего не сказать и не дать даже самого отдаленного представления об их виде. Описывать внешность подручных Зауггуга бесполезно — никакими словами невозможно передать их отталкивающий, нечеловеческий облик. Все эти гуманоидные ящеро-, крабо-, пауко-, горилло- и жабообразные, входившие в банду Зауггуга, толпились вокруг Дарта и злобно визжали, рычали, ревели и пищали, протягивая к нему свои клешни, руки, щупальцы, присоски — невозмутимый вид, с которым комиссар смотрел на их искаженные ненавистью морды, только распалял в них злобу.