Игорь Волознев – Граф Рейхард (страница 4)

Стоны, вопли и треск проламываемых гробов сопровождали графа неотступно, когда он всходил по жуткой лестнице. Взоры его были устремлены вперёд, к высоким створчатым дверям, за которыми тускло и призрачно мерцало багровое пламя. Миновав лестницу, он вошёл в эти двери и внезапно очутился в чудовищной глотке, усеянной громадными зубами. Зубы, как ворота, сомкнулись за его спиной и в багровеющей тьме на него надвинулся небывалых размеров язык, который смял бы и отбросил графа прямо на зубы, способные единым махом перерубить его пополам, если бы он не полоснул по языку мечом. Из зловонной гортани исторгся оглушительный вой, и видение сгинуло.

Граф стоял в начале длинной галереи. В узкие вытянутые окна вливалось бледное сияние таинственной молнии, озаряя заполнявших галерею мертвецов, застывших в тех позах, в каких их когда-то застигла внезапная смерть. Все они гнили в пыли и в лохмотьях паутины, которая затягивала здесь всё, дотягиваясь до окон и уходящих ввысь потоков. После диких воплей и криков в нижних залах тишина в галерее казалась мёртвой. Всё здесь было немо и неподвижно. Граф двинулся вперёд, переходя из бледного света в глубокую тьму, волоча за собой клочья прицепившейся к сапогам паутины, задевая ссохшиеся тела, которые падали со смутным шорохом.

Неожиданно в дальнем конце галереи взметнулось пламя. Граф замешкался, но через мгновение продолжил путь, приближаясь к огню, который вырывался из каменного пола и плясал перед высокими дубовыми дверями, не опаляя их. У дверей Огненный Страж заставил рыцаря остановиться. Сквозь пламя виднелся висящий на дверях ключ. Граф Рейхард попытался достать его мечом, но колдовской огонь мгновенно расплавил дамасскую сталь и в руке у изумлённого рыцаря остался лишь клинок. Какое-то время граф стоял перед пламенеющим Стражем, размышляя. Наконец правой рукой он приподнял свою онемевшую левую руку и ввёл её в огонь. И тут случилось чудо! Рука ожила, но ожила как бы сама по себе, неподвластная воле своего обладателя. Оказавшись в пламени, она вдруг вытянулась, пальцы её задрожали и, дотянувшись до ключа, цепко схватили его. Огненный Страж тут же сгинул, а рука снова онемела, бессильно поникнув; вожделенный ключ выскользнул из её одеревеневших пальцев и со звоном упал к ногам Рейхарда. Он поднял его и вставил в замочную скважину. Дверные створки распахнулись, и рыцарь вступил в просторную круглую залу с высоким потолком, сумеречно озарённую струившимся из окон светом колдовской молнии.

Середина залы тонула в густом молочно-белом тумане, из которого при появлении графа выступил зеленолицый демон в чёрном плаще, расшитом серебристыми магическими узорами.

— Где герцогиня Леонора? — громко спросил у него рыцарь, отринув страх. — Отдай мне её, дух, или уйди с моей дороги!

Лицо слуги дьявола оставалось бесстрастным.

— Ты безоружен, граф Рейхард, — ответил он, глядя на рыцаря сверху вниз. — Твой меч уничтожен Огненным Стражем, хоть ты и прошёл сквозь его пламя. А без меча ты бессилен против меня. Но уж коли ты проник в этот зал, я не вправе убить тебя прежде, чем ты не сделаешь попытку вернуть к жизни герцогиню Леонору.

Тут демон взмахнул рукой, туман за его спиной стал быстро рассеиваться и граф увидел широкое ложе, на котором, накрытая прозрачной тканью, лежала обнажённая девушка.

— Отпущенное тебе время будут отсчитывать эти часы, — в руках демона появились песочные часы, которые он поставил на низкий стол вблизи ложа. Из наполненной верхней чаши песочная струйка стремительно потекла в нижнюю. — Если ты не вернёшь её к жизни, — продолжал дух, оскалившись в злобной усмешке, — то с последней песчинкой ты умрёшь и душа твоя будет вечно блуждать в этом замке, а тело присоединится к тем скелетам, что распяты на стене за твоей спиной!..

И он, хохоча, растворился в воздухе.

Граф приблизился к ложу, но едва он наклонился над спящей, как она открыла глаза и привстала, откинув покрывало.

— Мой рыцарь, я ждала тебя… — зашептала она страстно, обвивая руками его шею. — Поцелуй меня… Я жажду твоих объятий…

— Как! Ты жива? — изумился граф и недоумённо огляделся.

Зала была по-прежнему пуста и мрачна, за окнами светила колдовская молния и летали прозрачные драконы, на стенах висели распятые скелеты, а песочные часы на столе неумолимо отсчитывали оставшееся ему время.

Вглядевшись в лицо девушки, граф заметил в нём странную неподвижность; этот незрячий взгляд бывает у бредящих или сомнамбул. Охваченный жалостью, он подчинился её настойчивым просьбам и коснулся губами её губ. И тотчас огонь неистовой страсти пробежал по его жилам; поцелуй не вернул в сознание несчастную Леонору, зато затуманил и опьянил рассудок графа.

Голая Леонора теснее прижалась к нему и зашлась хохотом молодой ведьмы. Она покрывала лицо и шею Рейхарда жгучими поцелуями, её проворные руки рвали на нём одежду, добираясь до его тела и тем сильнее распаляя его страсть.

— Леонора, о Леонора… — шептал граф, тоже целуя её. — Что ты делаешь со мной?… Неужели ты хочешь, чтобы я соединился с тобой без церковного благословения?…

Вселившаяся в Леонору ведьма отвечала «Да!» и заливалась истерическим хохотом. В одну минуту с графа были сняты одежды и сброшены на пол, обольстительное женское тело прильнуло к нему, белые руки начали ласкать его израненные в битвах спину и грудь, ноги оплели его бёдра, алый пьянящий рот искал его губ.

— Мой рыцарь, яви свою мужскую силу, — страстно шептала красавица, — и уж тут-то я сразу избавлюсь от колдовских чар… — И она заливалась хохотом, обнимая и лаская его.

«Может, и вправду наше соединение спасёт её?» — мелькнуло в его затуманенной голове.

— Вправду, вправду! — закричала ведьма, услышав его мысли. — Поторопись, любимый, введи в меня поднятое древко своего знамени, ведь оно уже держится крепко и взвилось высоко, как штандарт на поле битвы с язычниками!..

Обхватив её тугое трепещущее тело здоровой рукой, граф уже собрался исполнить её желание, тем более всё в нём самом жаждало этого, как вдруг та малая часть его рассудка, которая ещё сопротивлялась чарам ведьминого обаяния, заставила его оторвать глаза от прельстительного тела заколдованной Леоноры и взглянуть на часы. Последние песчинки вываливались из верхней чаши! От тёмных стен залы отделились два полуголых великана, покрытых шерстью, с клыкастыми оскаленными пастями и глазами, горящими как уголья. Демоны медленно подступали к ложу, не сводя с рыцаря злобных глаз, сжимая в руках чудовищные секиры с окровавленными лезвиями.

Рыцарь содрогнулся, любовный пыл его мгновенно угас. Краем оцепеневшего сознания он успел подумать, что если он поддастся уговорам ведьмы и без венчания лишит невинности юную Леонору, то уже ничем нельзя будет вызволить её из сетей нечистой силы. Он, граф Рейхард, поддаваясь чарам вселившейся в Леонору дьяволицы, не приближает вызволение девушки, а наоборот, отдаляет его! С горечью он вынужден был признать, что не в состоянии освободить Леонору от сатанинских чар, а это значило, что пробил его последний час. Песку в верхней чаше почти не осталось, демоны приблизились к ложу и голая ведьма корчилась от истерического хохота, радуясь тому, что так ловко отняла у графа отпущенные ему минуты.

Что он мог сделать в последние мгновения своей жизни? Ничего! Единственное, что ещё оставалось в его власти — это покончить с собой прежде, чем безжалостные секиры обрушатся на его голову.

— Проклятая игла! — вскричал граф, нащупывая её еле заметный конец, торчавший там, где билось его сердце. — Это ты привела меня сюда, в этот замок и в эту залу, посулив надежду освободить Леонору, а на деле заманив в западню, где я должен бесславно умереть от лап нечисти, не в силах помочь моей несчастной госпоже!.. Коварный сарацинский колдун!.. Ты мстишь мне и после смерти!..

И с этими словами граф, застонав от отчаяния, вырвал из своего сердца иглу чародея. Из раны струёй брызнула кровь.

— Ты наш, граф! — восторженно завопила ведьма. — И после смерти — наш навсегда!

«Я совершу благодеяние, если убью её…» — промелькнуло в затухающем сознании Рейхарда. Силы оставляли его. «Несчастная Леонора… Ей лучше умереть, чем оставаться ведьмой…»

И он, застонав от неимоверного напряжения последних сил, всадил сарацинскую иглу прямо в сердце красавицы. И в тот же миг в ней произошла удивительная перемена: она откинулась навзничь и замерла. Лицо её словно бы просветлело. Возле графа непробудным сном спало юное, невинное создание, с чистотой которого могла бы поспорить разве что синь безоблачного неба.

Глядя на неё стекленеющими глазами, граф Рейхард несказанно поразился.

— Богиня… — шепнули его пересохшие губы. — О светлая, чистая богиня… Слышишь ли ты меня?…

Но Леонора не шелохнулась. Вселившаяся в неё ведьма сгинула и для девушки наступил вечный сон. Графу Рейхарду так и не удалось вернуть к жизни прекрасную дочь герцога фон Гензау.

— Твоё время кончилось, несчастный! — проревели великаны и взмахнули секирами.

Рёв их слился с криком умирающего рыцаря:

— Прощай, Леонора! Знай, что никто в мире не любил тебя так, как я!

Он уронил голову на лицо спящей девушки и губы его, запечатлевая прощальный поцелуй, припали к её нежным губам за миг до того, как его шеи коснулись кровавые орудия демонов…