Игорь Волознев – Ближний бой (страница 14)
У старого вора были все основания для опасений. Он окончательно потерял веру в Кису и его банду. Киса был беспредельщиком, которому удалось восстановить против себя главарей чуть ли не всех московских группировок. Самым крупным его просчётом была объявленная им война мытищинским. Картавый осторожно пытался отговорить его от наездов на них, но Киса, обуреваемый жаждой мести, ничего не хотел слушать. Он проигнорировал даже мнение воровского сходняка, призвавшего его к примирению. Картавому стало ясно, что дни Кисиной банды сочтены. Мытищинские сотрут её в порошок. Он популярно растолковал Сопиле, что от Кисы надо откалываться, и чем скорее, тем лучше. Тот согласился с его доводами.
Зная о подготовке Кисой налёта на инкассаторскую машину, Картавый без труда уговорил Сопилу продать план налёта другому человеку, который более перспективен и щедр, чем его нынешний главарь. Если Гене удастся провернуть операцию, то Сопила получает пятую часть добычи, после чего уходит в подполье. Подполье будет не слишком долгим, поскольку всё идёт к тому, что Киса скоро даст дуба.
Положение Картавого облегчалось тем, что Киса не знал о существовании Штрупа и его банды. Как не знал и того, что именно Картавый подвигнул Сопилу на предательство и продажу тщательно разработанного им плана. Узнай Киса об этом, Картавому не поздоровилось бы. Киса не прощал измены. Он не посмотрел бы, что Картавый законник и авторитет. Пуля старому ворюге была бы обеспечена. Но Сопила скрылся. Где он - знал только один человек: Картавый. Киса мог сколько угодно метать громы и молнии, Картавый только посмеивался над ним из своей подмосковной берлоги. И тут старый ворюга узнаёт о появлении какого-то молодчика, который упорно, как бульдозер, прёт по следам Сопилы! То, как он заставил расколоться самого Кису, произвело на Картавого сильное впечатление. Вор забеспокоился. Живой Сопила, хоть и находящийся в подполье, стал представлять опасность. Чем чёрт не шутит, а вдруг тот тип доберётся до него?
Сопилу надо было прикончить ещё тогда, сразу после налёта! - резко сказал Гена. - Он сделал своё дело и должен был сыграть в ящик. Не люблю оставлять свидетелей.
Сопила нам мог ещё пригодиться, - ответил Картавый. - Но коли так вышло, пусть он исчезнет. С его смертью обрубятся все концы.
Я готов поехать к нему хоть сейчас. Где он? У него есть охрана?
Охрана? - Вор рассмеялся. - Он оттягивается на дачке совсем один... Впрочем, нет. Там сейчас с ним одна бабёнка. Ты её знаешь.
Знаю? - Штруп взглянул на него удивлённо.
Валерия.
При упоминании о ней в мыслях Гены возник образ роскошной брюнетки, словно сошедшей со страниц модных журналов. Он познакомился с ней больше года назад здесь, на этой даче. Их роман был коротким, но бурным. Это была красивая шлюха, в глазах которой таился яд. Она начинала как обычная проститутка, но потом Картавый привлёк её к сотрудничеству с Геной. Она знакомилась с богатыми клиентами, приезжала с ними на их квартиру и там подсыпала им в питьё снотворное. Через пару часов наведывался Гена с парнями и обчищал жилище.
Эта деятельность, а с ней и их роман, продолжались недолго. Валерия "спалилась", милиция объявила её в розыск и она уехала из Москвы. У Геннадия были серьёзные причины для беспокойства: двое Валериных клиентов умерли от передозировки снотворного. Дело выглядело очень скверным, и не только для Валерии, но и для него самого. Он пытался разыскать её, чтобы убить как ненужную свидетельницу, но безрезультатно.
И вдруг выясняется, что она где-то здесь, недалеко! Вот она, возможность убрать двух потенциально опасных для него людей!
Сопила втюрился в неё сразу, как только увидел, - спокойно продолжал Картавый, наливая себе ещё коньяку. - Это было видно по его роже. Кстати, из-за неё он остался в России. Он ведь хотел свалить в Турцию. Там его Киса, конечно, не нашёл бы. Но и от нас он был бы далековато...
Валерия знает, что Сопила продал мне план налёта на обменку?
Я ещё не совсем спятил, чтобы говорить об этом бабе. Но ей может растрепать сам Сопила.
Тогда и она опасна для нас. Ты не будешь против, если я замочу их обоих?
Спросив это, Штруп затаил дыхание.
На тонких губах Картавого зазмеилась улыбка.
Она тебе когда-то нравилась.
Ты же знаешь, к женщинам я отношусь спокойно, - ответил Гена.
Картавый покровительственно похлопал его по плечу.
Чем больше я тебя узнаю, тем больше ты напоминаешь мне своего отца. Всё, что я делаю, я делаю ради тебя... И ради памяти о моём друге...
Вор скорбно наклонил голову.
"Только ради меня? - мысленно усмехнулся Гена. - Ты и себя не забываешь. После налёта на инкассаторов я отвалил тебе столько, сколько ты от Кисы и за десять лет не получил бы!"
Вслух же он сказал:
Борис Ефимыч, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Ты должен замочить их один, других впутывать в это дело нельзя, - заговорил Картавый после подобающей траурной паузы. - Сопила и Валерия живут на даче одни, дача уединённая, кругом лес...
Справлюсь, - заверил его Штруп. - Оба считают меня своим другом, так что тем легче будет их прикончить.
Только постарайся обделать это без шума.
Разберусь с ними в лучшем виде.
Потом приезжай сюда, расскажешь, как было. А осенью нас ждут Париж и несколько недель красивой жизни!
Конечно! - улыбнувшись, сказал Гена.
Получив от Картавого подробные инструкции, как добраться до дачи Сопилы, Штруп покинул гостиную.
Картавый смотрел ему вслед, думая о том, что с этим крутым и циничным парнем, похожим на хищника из семейства кошачьих, надо держаться настороже.
За Геной закрылась дверь. Старый вор налил себе коньяку и выпил залпом.
Глава 9
Сопиле на этой даче больше всего нравилась банька. Он любил попариться. Вот и сегодня, в жаркий солнечный вечер, когда делать было абсолютно нечего, он зашёл оттянуться в низкую дощатую постройку с подгнившими стенами. Вдоволь нахлеставшись берёзовым веником, он лёг в большую эмалированную ванну, наполненную горячей водой. Валерия была к бане равнодушна. Почти всё свободное время она смотрела фильмы по видеомагнитофону.
Сопиле было тридцать пять лет. Он был высок, кряжист, у него заметно выпирало брюшко. Последние месяцы для него выдались нервными. Иметь дела с Кисой вообще было непросто, тот умел держать своих людей в постоянном напряжении. И теперь Сопила расслаблялся: каждый день - банька, водочка с солёными огурчиками, красивая грудастая баба. Чем не жизнь? Кису скоро замочат со всеми его братками, и тогда он вернётся в Москву.
Из воды торчала только его голова с приоткрытым ртом и блаженно полузакрытыми глазами, когда дверь баньки со скрипом раскрылась и на пороге, в прямоугольнике слепящего солнечного заката, появилась высокая стройная фигура.
Сопила, фыркнув, приподнялся. Мотнул головой, стряхивая с лица воду. Фигура казалась тенью, чёрным силуэтом.
Привет, Сопила, - вкрадчиво сказал Гена. - А ты, я вижу, зашибись устроился.
Большое тело Сопилы напряглось, он выпростал из воды руку, вытер лицо и мгновенно узнал вошедшего. Это тот парень, которому он продал план налёта на инкассаторскую машину. Они встречались всего пару раз на даче у Картавого. Зачем он приехал сюда?...
Занимаясь грязными делами, Сопила знал, что живёт в постоянной опасности, и всегда был настороже. Но здесь, на даче, он позволил себе расслабиться и сейчас мысленно проклинал себя за это.
Да, тут полный ништяк, - Сопила выдавил улыбку и начал подниматься из воды.
А что ты паришься один, без тёлки? - Гена шагнул вперёд, держа руки в карманах широких брюк. - Позвал бы её похлестать себя веничком.
Красавец Гена говорил спокойно, не сводя глаз с побагровевшего лица Сопилы. Тот, вылезая из ванны, одновременно отодвигался назад.
В остановившихся глазах Штрупа блестели две голубые льдинки, на губах застыла улыбка. Чувствуя себя хозяином положения, он не торопился. Ему нравилось наблюдать, как в жилы его жертв просачивается страх, и поэтому растягивал удовольствие.
Она сейчас придёт, - запнувшись, проговорил Сопила и, набрав в грудь воздуху, закричал срывающимся голосом: - Лера!
Крик получился какой-то негромкий, блеющий.
А что ты вылезаешь? - почти ласково сказал Гена, приблизившись к ванне. - Лежи. Я бы сам сейчас с удовольствием попарился.
Он прищурился, разглядывая большую, с залысинами, голову Сопилы. Пальцы правой руки крепче сжали кастет, лежащий в кармане. Один удар по этой лысине - и всё.
В чём же дело? - сказал Сопила. - А то раздевайся, похлещемся. Тут у меня и венички припасены...
Гена не спеша начал обходить ванну, держа дверь позади себя и отрезая тем самым Сопиле путь к отступлению.
Сопила окончательно вылез из ванны и, шлёпая ногами по деревянному полу, добрался до шайки. Схватив её, он вдруг резко развернулся и запустил её в незваного гостя. В следующий миг он прыгнул, надеясь использовать преимущество внезапности, но Гена был готов к подобным выкрутасам. Хладнокровно, с чисто боксёрской реакцией он отбил летевшую в него шайку. И почти тотчас рука его выскочила из кармана, яростно рассекла воздух и обрушилась на подбородок Сопилы. Раздался хруст ломающейся челюсти. Силой удара Сопилу отбросило назад. Гена снял с руки кастет и потряс в воздухе пальцами, заломившими после удара. Не переставая улыбаться, он шагнул вперёд и ударил лежащего Сопилу ногой в пах. Тот импульсивно дёрнулся, глухо взвыл, схватившись обеими руками за мошонку.