Игорь Волков – Скрытые границы (страница 12)

Я работал на симуляторе, гулял по парку, смотрел старые фильмы. И изнывал от чувства неопределенности.

В один из вечеров, когда уже поднимался к себе, на лестнице встретил Ольгу. Похоже, она меня ждала.

С момента ее выстрела мы так и не поговорили. Я продолжал держать дистанцию, игнорируя ее сообщения. И сейчас мне было крайне неприятно оказаться с ней один на один. Хотя, вынужден признать, злость почти улеглась. Но не из-за прошедших нескольких дней, просто ее место заняла тревога.

Ольга была настроена решительно. Никакого вступления она не сделала: не попыталась ни объясниться, ни установить контакт. Перегородила мне дорогу и решительно поинтересовалась:

— Алексей, тебе обязательно испытывать ВСЕ на себе?

Я удивился, но продолжал молчать.

— Корректор готов. Сегодня ночью принтер допечатает тестовые экземпляры. Ты уже проделал большую работу, может, уступишь право испытания кому-то еще? Давай поднимем несколько человек? Ты же составлял список…

— Никто, — я прокашлялся, чтобы убрать внезапно появившуюся хрипоту, — не может противостоять распадам. Если вы где-то ошиблись, чего-то не учли — люди погибнут.

— А ты…

— А я нет. Если только ты снова не начнешь размахивать пистолетом.

— Откуда ты знаешь? — запальчиво воскликнула Ольга. — Я читала старые отчеты. Та же ситуация со шваброй…

Я угрожающе навис над Ольгой, хотя и стоял на ступеньку ниже. Разница в росте иногда бывает полезна.

— Во всех ситуациях я выжил, Оля.

— Удивительно! И ты уверен, что тебе и дальше будет так везти? — довольно ехидно откликнулась она, не пытаясь от меня отодвинуться. — Ты ценен для науки, Алексей. Если сдохнешь на испытаниях, это будет большая потеря.

— Для науки, — повторил я, пряча усмешку.

— Для науки, — твердо подтвердила Ольга. — Поэтому подумай, не разделить ли риски испытаний с кем-то еще.

Не дожидаясь ответной реакции, она обогнула меня и пошла вниз, временами пропуская ступеньки.

«Риски испытаний». Я помотал головой, разгоняя впечатление от этой фразы.

Утром Ву показал мне сделанный ими корректор. Он оказался совсем небольшим — в форме заушника. Ольга со своей командой еще не подошли, Боровского тоже не было, так что в лаборатории мы были вдвоем. Ву проверил, что заушник не сваливается, не давит. И передал его мне.

— Ну давай, жги теперь распадом. Другого способа все равно нет, но сильно на прибор не полагайся, если что-то пойдет не так — собирайся сам, не дури.

Испытания я предложил провести на улице, а не в помещении. Мы дождались прихода всей команды, собрали оборудование и вышли на полянку за зданием института. Датчики разбросали вдоль кромки леса. Я удобно уселся на траву посереди поляны. Достал мячики и начал жонглировать ими, пряча и доставая из пространственных пустот, перекидывая, строя из мячей пирамиды и тут же разбивая их.

Упражнялся часа четыре, но распада все не было.

— Я вот думаю, — Ольга встретила мой колючий взгляд, но не отступила. — Может прибор слишком рано блокирует распад и мы не успеваем заметить его начало? Что если попробовать эти манипуляции без прибора, а его надеть, как только появятся признаки распада?

Ву смотрел на меня. Я пожал плечами, логика в ее словах была. Наконец я кивнул и дал выключить корректор.

— Ты устал, — Ольга не отставала. — Может завтра?

Но я отрицательно покачал головой и взялся за мячики.

Добиться распада нам так и не удалось. Ни в этот день, ни на следующий, ни с прибором, ни без него. Я был стабилен как никогда.

— Подумать только, столько времени, как могли, боролись с распадами, а они все равно случались. Сейчас же нужен хотя бы один — и не допроситься, — подосадовал Ву, когда мы вечером сидели в комнате отдыха за чаем.

— Угу, — кивнул я. — Может на меня еще какие-нибудь железки уронить?

Ву только хмыкнул.

К нам тихо проскользнула Ольга. Не спрашивая разрешения, сама придвинула тяжелое кресло к столу. Я молча смотрел, как она это делает, рука даже не дернулась помочь. Ольга села, пристально посмотрела мне в глаза.

— Ребята, мы не можем ждать распада бесконечно, вы же понимаете?

О, я сразу понял, что этот разговор мне не понравится.

— Нужно поднимать еще людей. Хотя бы человек пять. На одном тебе мы не вывезем этот эксперимент, и люди не могут лежать под лекарствами бесконечно.

— Оля, мы же уже говорили об этом!

Ву аккуратно дотронулся до моей руки, заставив расслабить пальцы. Я так сжал ручку кресла, что костяшки пальцев побелели.

— В этом есть логика, Алексей, — тихо сказал он.

— Если ты боишься за жизнь своих коллег… друзей, — она быстро поправилась, уловив мой взгляд, — то мы в любом случае заручимся их разрешением на эксперименты. И у нас есть китайские лекарства, можно будет остановить распад, даже если с прибором что-то пойдет не так. Да, после инъекции люди станут обычными, но может это и к лучшему.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашел ни одного цензурного слова.

— Ольга, — очень мягко произнес Ву. — Тебе, конечно, сложно представить, что для нас значат эти способности. Многие из тех, кто сейчас находятся под капельницами, предпочли бы умереть от распада, а не жить потом обычной жизнью.

— Я понимаю, — она упрямо качнула головой. — Но без экспериментальной группы мы ничего не можем сделать. Реакции у Алексея своеобразные, — она быстро стрельнула в меня глазами. — И не факт, что отработанный на нем прибор даст тот же эффект на других людях.

Этот аргумент сработал. Я болезненно сморщился. Значит придется выбирать тех, кого включить в группу. Кто именно в нее не попадет ни при каких обстоятельствах, я знал точно. Но как отправлять людей на эксперименты, зная, чем все может закончиться? Особенно, если вспомнить, насколько агрессивные были распады. Какая-то игра в бога.

Ву внимательно смотрел на меня. Потом кивнул Ольге.

— Он согласен. Завтра окончательно составим план, идите отдыхать.

Она секунду колебалась, но так и не решилась ничего сказать, встала и ушла.

— Спросить о согласии мы можем и не успеть, — мрачно заметил я.

Ву минуту помолчал. Потом открыл на коммуникаторе список, где мы уже отметили три фамилии, и повесил его над столиком.

Я смотрел на фамилии, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.

— По степени владения мастерством, — тихо сказал Ву, кивнув на файл. — Цинично отранжировать по полезности в работе и экспериментах.

— Нельзя. Если она права, то влияние прибора будет зависеть от способностей. И отработанный на низком уровне рефлексов, на высоком он может дать другой результат.

Мы замолчали.

— Пойду пройдусь, — я встал. — Иди спать, Ву. Завтра обсудим.

Вышел в парк. На улице снова шел дождь. Капли скользили по одежде и лицу. Я шел привычными дорожками. В наступающих сумерках скорее угадывал, чем видел, куда иду. Очень хотелось разбудить Райли и скинуть всю ответственность по выбору группы на него. Он же руководитель института, его прямая обязанность составлять расстрельные списки. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как меня самого выставили отсюда некоторое время назад. Но Райли трогать нельзя. Если во время пробуждения начнется распад, не сработает прибор и он потеряет свои способности — этого ни я себе никогда, не прощу, ни он мне. Тем, кто меня поддержит в этой истории, тоже достанется.

Решение придется принимать самому. И ответственность потом нести за это решение тоже самому.

Дождь усилился. Я укрылся под деревом и достал из кармана уже чуть влажные сигареты. Раскурить одну мне все-таки удалось, и я с удовольствием втянул в себя дым. Заснуть бы, и проснуться, когда все закончится.

Я сделал еще одну затяжку. И пришел он, распад. Вселенная закрутилась перед моими глазами. Я раскинул в стороны руки, пытаясь обнять весь этот мир. Нахлынули ощущения, прикосновения, шорохи. Невероятная близость звезд, скоротечность космических пространств. Каждая моя клетка стремилась соединиться с какой-то точкой во вселенной. Я распадался, разлетался, растворялся. Но взял себя в руки. Вздохнул, нашел в этой бесконечности себя истинного. Продолжил дышать. Смотрел, как опадает волшебный мир. Как проступают очертания деревьев, вьется дым от оброненной сигареты. Падает дождь. И вот собрался. Дышал уже я сам. Перестал фонить. Вселенная отступила, а я стоял, сильно привалившись к дереву.

Эти распады были как наркотик. Они невероятно приближали к истинному миру, они были гармонией между миром и искусственным человеческим существованием. Но какого черта они не приходят, когда по-настоящему нужны!

Я еще постоял какое-то время, злясь на всю ситуацию в целом. Потом понял, что абсолютно вымок. Смахнул с лица дождь и пошел назад. Список у меня в голове был готов. Осталось только научиться с ним жить.

Глава 7

Рано утром, еще до завтрака, мы с Ву и Ольгой встретились в лаборатории. Боровского, который пытался к нам присоединится, я выпер и заблокировал дверь, после чего прошелся вдоль мониторов и остановился перед одним, на который была выведена детальная схема нашего корректора.

— Ну рассказывайте. Каков порядок действий?

Ольга вопросительно глянула на Ву, и он ей кивнул.

— В группе у нас шесть человек, верно, Алексей? — Ольга дождалась моего согласия и продолжила. — Значит первых трех поднимаем с прибором. Теоретически, он работает и должен не допустить уход в распад. По крайней мере все наши расчеты, основанные на экспериментальных данных, на это указывают. Но…