Игорь Волков – Неведомые тени (страница 2)

– Мне нужно, – уже увереннее повторил я. – Коломойцев. Ву Жоу. Эванс… Эванс… Дюкре.

– Очень хорошо, – обрадовался человек, снова подняв руку к лицу. – Повторите.

– Коломойцев, – постарался я выговорить как можно четче. – Ву Жоу. Эванс. Дюкре.

– Сейчас поищем. – Человек успокаивающе потрепал меня по руке и вышел.

Коломойцев. Ву Жоу. Эванс. Дюкре.

Я старался сохранить это в памяти. Это было важно. Я чувствовал, что это важно.

К вечеру в комнату пришли еще люди. Этих я раньше не видел. Одеты они были в какую-то темную одежду и выглядели крайне недружелюбно.

– Коломойцев Артем Витальевич? – строго спросил один из них.

Во мне вспышкой стрельнуло узнавание.

– Да, – я энергично кивнул. – Артем Витальевич, да.

– Похож? – спросил этот же человек у другого, также одетого в темное.

Тот посмотрел на плоский предмет у себя в руках, потом снова на меня.

– Да, вполне. Похудел и волосы сострижены, но сходство есть. Программа показывает 86 %, что очень неплохо в данной ситуации. Он и есть. Остальных из списка не знаю, вроде в той группе таких не было. Но, может, приблудились, место туристическое.

Я не понимал, о чем они говорят. Пытался, но не понимал.

– Артем Витальевич, – между тем заговорил первый. – Мы рады, что вас нашли и с вами уже почти все в порядке. Если вспомните какие-то подробности своего спасения или что-нибудь, что поможет в поисках тел остальных членов вашей группы, пожалуйста, незамедлительно свяжитесь с нами. Документы будут готовы в течение недели, но получить их на руки вы сможете только после выписки, в отделении полиции. В больнице вам подскажут, как туда добраться. Желаем скорейшего выздоровления.

На этом они едва заметно кивнули и покинули комнату.

Документы? Выписка? Все в порядке?

– Коломойцев! – жалко скрипнул я им вслед. – Артем Витальевич!

– Мы поняли, – кивнул человек в сером, уже выходя за дверь. – Поправляйтесь.

Я бессмысленно таращился на закрытую дверь.

Что-то было не так. Я делал что-то не так. Ко мне не пришел никто из тех, кого я видел ночью. Коломойцев, Ву Жоу, Эванс, Дюкре… Почему они не пришли?

Я повторял и повторял имена как заклинание.

Некоторое время новых успехов в осознании окружающего не было. Пришел новый незнакомый человек. Он говорил что-то про нарушение ритмов ЭЭГ, потерю электронной активности мозга, проблемы с нервными окончаниями. Много слов, которые должны были что-то значить, но пока не значили для меня ничего. Я кивал, а про себя продолжал повторять: Коломойцев, Ву Жоу, Эванс, Дюкре.

Слова возвращались постепенно. Я перестал замечать, как новые понятия вываливаются в сознание. Но в какой-то момент вдруг обнаружил, что довольно свободно разговариваю с врачами и знаю, что это врачи. Я могу обсудить с ними синхронизацию и ритмы ЭЭГ, погоду за окном и печеночный пирог. Есть самостоятельно меня уже научили, и сейчас я свободно различал блюда, которые приносили на завтрак, обед и ужин. Я вспомнил кофе, более того, смог победить кофейный аппарат в коридоре больницы и сделать в нем латте макиато, использовав два двойных эспрессо. А потом еще и объяснил медикам, чем обычный латте отличается от латте макиато. Мы долго спорили, насколько это различимо по вкусу, истратив все молоко в контейнере.

Но несмотря на явный прогресс, с головой у меня оказалось все плохо. Я много чего помнил. Помнил космические экспедиции к Проксиме. Помнил Лондон. Помнил друзей и любимую женщину. Помнил пояс астероидов и Сатурн. Только ничего этого быть не могло.

– Учебник по истории тебе выдать? – умильно сложив руки на груди, произнесла Анна Витальевна, психиатр больницы.

Сухая женщина лет восьмидесяти производила впечатление доброй прабабушки, цель которой – исключительно добиться перекормленного состояния правнуков. Но впечатление было ложным, как и мои воспоминания. Потому что ее цепкому уму можно было только позавидовать.

– И учебник тоже можно, – согласился я.

– Злиться бесполезно. – Она придвинула ко мне нетронутую чашку с чаем. – Память – это ответная реакция разных групп нейронов на раздражители у тебя в мозгу. Синаптическая пластичность называется. По сути, это постоянные изменения в силе связей между клетками мозга. Но вот что интересно: процедурная память, которая отвечает за действия, у тебя практически восстановилась. И декларативная семантическая тоже: кофемашиной ты пользуешься прекрасно. А проблемы возникли на участке декларативной эпизодической памяти, отвечающей за события. Твои ложные воспоминания имеют мнестический характер: они замещают пробелы в памяти прошлого, возникшие в результате травмы, которая, в свою очередь, привела к нарушению нейронных связей в мозге.

– Ладно. – Я взял чашку в руки, покрутил и, так и не отхлебнув из нее чая, поставил на место. – Почему мы считаем, что то, что я помню, – это ложные воспоминания?

– Возможно, – Анна Витальевна улыбнулась так медицински дозированно, что меня передернуло, – потому что сейчас на дворе 2048 год? И не существует межзвездных двигателей? Люди только-только термоядерные освоили и строят большую станцию на орбите Марса. Какую книгу ты читал последней? Может, попробовать ее поискать по персонажам и сюжету?

– Книгу? – Я оторопело уставился на врача.

– То, что ты рассказываешь, похоже на книгу. Или фильм.

– Я не помню.

– Ну так разминай синапсы. Поищи в Сети, возможно, найдешь сюжет, похожий на твои воспоминания, и это поможет вернуться к реальности. Скорее всего, ты читал эту книгу незадолго перед травмой. Если она так запомнилась, могут быть и другие связанные с ней ассоциации. Все, что тебе может дать больница, – это таблетки для укрепления сосудов головного мозга, улучшения кровоснабжения и метаболизма. Витаминчики и антиоксиданты. А всю остальную работу придется проделать самому.

2048 год. Выйдя из кабинета психиатра, я спустился вниз. Одежда у меня была только больничная, но рядом со служебным выходом висели куртки рабочих, которые мне разрешалось брать для небольшой прогулки. И я знал, какая именно куртка мне нужна в первую очередь. Та, в кармане которой лежала пачка сигарет.

Весна и больница. Больница весной. История повторяется? Или я, начитавшись книг, пытаюсь подражать какому-то герою?

Я стоял под грушей и смотрел, как сигаретный дым путается в ее еще голых ветках. 2048 год…

При выписке мне выдали комплект новой одежды. Размер в целом подошел, только брюки оказались коротковаты. Видимо, мой рост выходил за рамки типовых размерных рядов производителей одежды.

На коммуникатор мне закинули эпикриз, с которым следовало подойти в отделение полиции. Предварительно моя личность была установлена – Коломойцев Артем Витальевич. Теперь нужно было получить новые документы и пройти регистрацию в электронной системе учета. После этого я снова стану полноправным членом общества.

Очереди не было, но все равно пришлось взять электронный талончик. Вписанный в квадратик QR-кода номер повис над коммуникатором. За окошком сидел уставший служащий. Он протянул мне перчатку для снятия отпечатков пальцев, а затем выдал набор для получения образца ДНК. Я старательно повозил ватной палочкой за щекой, сунул ее в пластиковый контейнер и вернул обратно.

– Благодарю. Результаты проверки будут завтра. Подходите в это же время для окончательного оформления документов, – заученно произнес служащий.

Я кивнул и вышел на улицу.

Город встретил меня хмурым небом и холодным ветром. Поплотнее укутавшись в бюджетную куртку, я зашагал к остановке. До дома пришлось ехать через весь Челябинск, сначала на метротрамвае, а потом на маршрутке. Такси взять не смог, так как банковский счет пока оставался заблокированным.

Ключа от квартиры у меня не было, но у дверей ждал коммунальщик, который поднялся со мной на восемнадцатый этаж и прямо при мне прописал в замок новый.

Квартира оказалась малюсенькой. Студия. Кухня и спальня, два в одном. Светильники без изысков, скучные плафоны казенного вида. Умный дом откликнулся на браслет и подсветил кондиционер, холодильник и плиту. Шкаф стоял обычный, обои тоже простые, всего с тремя вариантами рисунка, без возможности загрузки дополнительных картинок. Кофемашины не было. Это удивило больше всего: я любил кофе, уж это-то точно не могло быть ложным воспоминанием.

Оглядев унылую обстановку, я развернулся и спустился вниз. Когда подъезжал к дому, примерно в квартале от него я заприметил кофейню и сейчас решил сбежать из своего неуютного жилья туда.

На улице меня окликнул какой-то хмурый мужчина:

– Тёмыч, вернулся, что ли?

Я остановился, вежливо улыбнулся, собираясь ответить что-то нейтральное. Но мужчина, окинув меня взглядом, махнул рукой:

– Простите, обознался. Похожи.

И скрылся в подъезде, из которого я только что вышел.

До кофейни я дошел быстро. Она оказалась небольшой и уютной. Бариста приветливо мне улыбнулась, приняла заказ и кивнула на свободный столик у окна. Пока я усаживался и разглядывал обстановку, она принесла кофе по-венски, а к нему маленькие булочки с маком и корицей.

Сначала я просто ел булочки, отщипывая от них по кусочку. Смотрел на улицу, пытаясь найти знакомые детали, но ничего знакомого там не было. Когда булочки закончились, я открыл в коммуникаторе поиск и вывел список книг об экспедициях к Проксиме. Глядя на поисковую выдачу, невольно улыбнулся и отхлебнул кофе. Ну, вот сейчас-то все и узнаем о моем прошлом.