Игорь Волков – Касание пустоты (страница 3)

— Китайцы отказались от медицинской темы. И что же дальше?

— Там, где медицина бессильна, появляются народные средства и гомеопатия. А позже гадалки и астрологи. — Лео выдала это все с таким серьезным лицом, что я даже начал сомневаться, шутит она или нет.

— Ставлю на астрологов, — поддержал я на всякий случай. — А если серьезно?

— Да выбор небольшой. Мы подверглись либо биологическому, либо физическому воздействию. Если гадалок и гипноз исключаем, а на поприще биологическом успехов пока не видно, то, кажется, имеет смысл посмотреть на физику.

Позавтракав, мы отправились в конференц-зал, куда всех позвали на какую-то неожиданную встречу. Зал располагался на четвертом этаже лабораторного корпуса. Я зашел одним из первых, выбрал на пульте управления режим «конференция», и трансформируемые кресла медленно выехали из пола. Постепенно в зал подтянулись и остальные. Почти пятьдесят человек, нахохленные как воробьи, хмуро ждали новостей. Капитан, Аджит Кумар, тоже был мрачен и насторожен. Микрофон без вступления передали старшему технику, англичанину Райли Эвансу. Рыжий, высокий, немного угловатый, он продолжал носить форму экспедиции, из-за чего выглядел очень официально.

— Друзья, нам удалось немного пообщаться с китайскими коллегами. Они полагают, что наша экспедиция подверглась какому-то новому физическому воздействию и сейчас ищут подтверждение этой теории. Мы не будем останавливать медицинские исследования, но считаем, что поиском физических аномалий тоже следует заняться. К сожалению, не понимая природу того, что на нас подействовало, мы не знаем и как это “что-то” обнаружить. Поэтому путь к истине ожидается непростым, нужно к этому отнестись с пониманием.

— Райли, ты хочешь объединиться с китайской диаспорой в физических исследованиях или работать самостоятельно? — капитан барабанил пальцами по столу.

— Лучше самостоятельно, так у нас с ними будут разные гипотезы и больше шансов наткнуться на какое-либо решение.

— Что нужно для исследований?

— Я составлю список оборудования. И… Алексея отдайте, пожалуйста. Под присмотром Акихиро и любых мониторов, которые тот захочет на него навесить.

Вот это меня порадовало. Наконец-то какая-то движуха, а не бессмысленное ожидание новой дозы психотропов.

— Ни за что! — откликнулся Акихиро и из зала донеслось несколько смешков и жалких аплодисментов.

— Почему? — Райли удивленно развернулся к нему, но ответить Акихиро не дали, из зала поднялся кто-то из биологов.

— Это же научный вопрос. Алексей — обыкновенный пилот, он вряд ли сможет быть полезен в серьезной исследовательской работе.

— Это не так, — живо откликнулся кто-то из команды Эванса. — События последних дней как раз намекают, что именно с него вся исследовательская работа и должна начаться. Пока никто кроме Алексея никаких сверхъестественных способностей не демонстрировал.

— Так и он не факт, что что-то демонстрировал, — сухо отозвался Акихиро. — Возможно то, что мы видели, просто новая форма распада.

Я попытался не согласиться, но мне не дали вставить и слова.

— Райли, а зачем Алексей? — капитан призвал зал к тишине.

— С ним на крыльце что-то произошло. Если медики, — Райли саркастически кивнул в сторону Акихиро, — не нашли аномалий в состоянии здоровья, то возможно что-то найдут физики. Кроме того, можно попробовать повторить его действия в лаборатории. Если получится, мы снимем все происходящее с помощью нормального оборудования, а не камерой телефона.

— Я против, — категорично заявил Акихиро. — Он умер там на крыльце, понимаешь? Что тут можно повторять?

— Так! — я встал с места. — Давайте-ка послушаем мертвеца, то есть меня. Нам точно есть, что повторить. Во-первых, на крыльце был не просто распад, а во-вторых, я бы не умер, если бы мне не вкололи лекарство.

— А это-то ты откуда знаешь? — возмутился Акихиро. — Датчик сложно обмануть, а он утверждал, что у тебя начался распад. Так что, не примени мы лекарство, даже в гроб красиво положить было бы некого.

— Знаю, — я упрямо стоял на своем. — У меня же начинались раньше распады, я знаю, что чувствую при этом. А сейчас все было по-другому. И если бы мне дали еще минутку, я бы сам справился.

— Вот поэтому, — Акихиро ткнул в меня пальцем, глядя на Райли, — и «ни за что»! Потому что Алексей всегда чуточку больше знает, чем специалисты в данной области, а последствия его знаний разгребать придется именно специалистам!

— Прекрасно, — кивнул Райли. — Уважаемые ученые, прошу вас продемонстрировать явление, которое мы наблюдали у Алексея. Я с удовольствием буду сотрудничать с тем, кто сможет воспроизвести эффект.

В зале снова послышались смешки.

— Что, нет таких? — Райли артистично изогнул бровь. — Странно.

— Не паясничай, — откликнулся капитан. — Коллеги, нужно принять решение о личности первой… ну назовем вещи своими именами, подопытной мыши. Давайте обсуждать аргументированно. Позиция Райли мне понятна, позиция Акихиро — тоже, какие еще будут мнения?

Далее спор продолжился в том же ключе. Кто-то высказывался, что работать над проектом должны ученые, кто-то упирал на мои личностные качества. Райли молча всем кивал головой и предлагал повторить мои действия. Закончилось все закономерно — меня взяли в проект, но Акихиро полностью открестился от ответственности за мою жизнь, поэтому курировать мое состояние здоровья поручили Виктору.

В целом, в истории с новым полем или излучением логика была. Космос совершенно не изучен, песочница солнечной системы — не в счет. Насколько вакуум вакуумный и каких новых сюрпризов от него можно ждать — пока еще большой вопрос. Предположение, что бактерия или вирус выжили в космосе и смогли проникнуть внутрь корабля и раньше казалось очень шатким. А вот поле или излучение проникнуть вполне могли. Только что же это было за воздействие, способное спровоцировать такой вид распада в живом организме?

К жилым корпусам мы возвращались втроем — я, Райли и Лео.

— Первый раз жалею, что лингвист, — посетовала она, пока мы неспешно шли по дорожке, вдыхая осенний, уже слегка пропитанный морозцем воздух.

— Почему? — недоуменно обернулся к ней Райли.

— Потому что не могу принять участие в ваших экспериментах.

— Можешь, приходи и участвуй, — Райли пожал плечами.

— Зачем? — я придержал его за плечо, дав Лео нас обогнать и надеясь, что она не услышит. — Зачем ей смотреть, как мы экспериментируем? Мало ли что может случиться в процессе…

— Вы же общаетесь, Алексей, — Райли искренне удивился моему вопросу. — Она лучше других знает тебя и твои реакции. И быстрее мониторов или Виктора скажет, если что-то будет не так. Кроме того — это интересно. Я уверен, что вся банда хочет присутствовать, но у нас нет таких помещений, чтобы безопасно всех собрать. Поэтому подумаем над трансляциями.

— Еще в соцсети прямой эфир дайте, — обалдел я.

— Не можем, — сокрушенно развел руками Райли, — все-таки научная тайна, секретность.

Я фыркнул и ускорил шаг, чтобы нагнать Лео.

На следующий день машины с новым оборудованием приехали уже к нам. Пока собирали лабораторию, я старался восстановить форму: бегал по парку, занимался в тренажерке, даже почти бросил курить.

А еще я боялся, только об этом никто не должен был знать. Если мы хотим куда-то сдвинуться с мертвой точки, подопытные мыши нам необходимы. И жертвы среди них наверняка будут, как же без этого. И, видимо, моя будет первой, но поменяться ролями мне было не с кем. Это ведь только кажется, что выбор есть всегда, но какой выбор был у меня сейчас, или тогда, когда мы сидели в конференц-зале? Отказаться? И приведет это исключительно к тому, что мы пожизненно останемся в своей резервации на психотропах. Хотя, не исключено, что я переоценивал свою значимость и прекрасные ученые экспедиции со всем справились бы и без меня. Но если это так, то почему до сих пор не справились?

У нас вошло в традицию по вечерам после ужина пить чай в гостиной лабораторного корпуса. Мы садились в уютные зеленые кресла вокруг круглого столика в самом дальнем углу, подальше от игровой зоны, особенно шумной по вечерам. Расставляли чашки, и можно было вести неспешную беседу. Костяком нашей компании оставались я, Лео, Райли и Виктор, но периодически к нам подсаживался и кто-то еще.

— Интересно, — задумчиво протянула Лео, в последний перед началом экспериментов вечер. — Вот оглядываемся назад, всех великих ученых с их открытиями можно пересчитать. И сразу понятно: вот эти — список — великие. А как они себя ощущали, когда делали эти открытия? Тоже знали, что вот оно — великое вошло в их жизнь?

— Вряд ли.

Я попытался себе представить, как пивовар Прескотт Джоуль проснулся с утра, обнял жену, хорошо позавтракал, вышел из дома, потянулся, посмотрел на небо и изрек — «Пойду-ка открою закон сохранения энергии. Пора, товарищи!»

— Может и не будет у нас никаких открытий, — отозвался Виктор.

— Нет, так не получится. Загадочное явление уже есть, так или иначе, объяснять его придется. А когда объясняешь загадку — формулируешь открытие, — Райли многозначительно задрал нос. — Так что нам осталось только выбрать, кто из нас станет великим.

— Посмертно, — тихо сказал я.

— Посмертно, — уверенно поддержал Райли. — Потому что при жизни великость открытия мы вряд ли осознаем, только потомки и смогут оценить всю мощь наших умов.