Игорь Власов – Стажёр (страница 13)

Люд нестройной толпой потянулся к центру деревни, где женщины предусмотрительно накрыли столы. Шептун же вместе с Ситом отправились к себе заканчивать последние приготовления. К каждому дальнему походу в Лес Шептун всегда готовился основательно. Всю ночь они нараспев читали Слова и обкуривали себя благовониями из кореньев ветвистой мандры. Только на рассвете, когда Доминия закрыла своё всевидящее изумрудное Око, а ласковые лучи Орфиуса чуть тронули землю, они отправились в путь. Дорога была дальняя. Тогда-то Шептун и поведал ему Истинное Предание.

Сит в детстве наслушался много разных историй и небылиц, которые рассказывали старики, коротавшие вечера у центрального костра. Ему, как и всем его сверстникам, нравилось слушать нескончаемые предания о событиях большой давности. Он почти все их знал наизусть, но то, что поведал ему учитель, выслушал, затаив дыхание. На этот раз обычно немногословный Шептун превзошёл сам себя.

«Когда-то, давным-давно, — глядя куда-то вдаль, затянул Шептун своим монотонным с хрипотцой голосом, — люди пришли в этот Мир, спасаясь от демонов. Они искали убежище, и Лес дал им его. Он пропустил бегущих людей, а перед демонами закрыл своими могучими ветвями дорогу.

В то время многие из людей знали Истинное Слово. Лес внимал им и охотно делился своими плодами, ничего не требуя взамен. Всё, что было надобно для жизни, люди брали у Леса. Пищу, одежду, кров — всё это они находили в его ветвях. Сейчас те слова, которыми пользуемся мы, — всего лишь отблеск лучины, зажжённой от костра Истинного Слова.

Но с каждым поколением людей рождалось всё больше и больше. И в какой-то день им стало тесно в Лесу. Многие ушли и построили Город. Часто в преданиях, которые ты, наверняка, слышал от наших стариков, его называют Старым, или Затерянным Городом. Люди стали возделывать поля и растить саженцы плодоносных деревьев. Так появились собиратели. Когда им требовались ещё саженцы, люди шли и брали их у Леса. Так появились охотники. Это было счастливое время, эпоха всеобщего благоденствия. И если бы не человеческая жадность, то жили бы мы в мире и согласии до сих пор.

Но людям нужно было всё больше и больше. Они стали брать у Леса всё, что им хотелось, не спрашивая на то его разрешения. Тогда-то и появились первые твари. С той поры только помнящие Истинное Слово могли беспрепятственно входить в их владения. Но таких оставалось уже очень мало. Чтобы сберечь Слово, они передавали его своим избранным ученикам. Слово переходило из уст в уста. Так и появились шептуны. Жаль, что изначальные, верные слова забылись от многократного пересказа, — в голосе учителя Сит услышал столь редкие для того нотки сожаления, — а может, мы их просто разучились правильно произносить? Этого уже никто не узнает.

Но и тогда люди не остановились, не стали менее алчными. Они решили наказать Лес. Хорошо вооружившись, а в то время оружие было не чета нынешнему, воины вошли в него и принялись уничтожать тварей. Одну за другой. Шли не спеша, шаг за шагом проверяя каждый кустик, заглядывали под каждый корешок. Когда находили их гнёзда, убивали всех. Кого убить не могли мечом, выжигали огнём. Долго продолжалась эта бойня. Не один раз всходил Орфиус на небосклон… А когда темнело, людям светила своим зелёным светом всевидящая Доминия. Так, уничтожая всё на своём пути, воины дошли до Лесного озера, прародителя Леса. И вот тогда, когда победа, казалось, была окончательной, и случился Первый Исход.

Мириады тварей живой волной прокатились по людям и хлынули дальше в сторону Города. Больше половины воинов погибло сразу. Те, кому посчастливилось выжить, повернули назад, ужаснувшись участи, ожидавшей их семьи, оставленные без защиты. Старый Город не имел таких неприступных стен, какими окружён сейчас Великий Город. Однако небольшой гарнизон, оставленный на страже, бился до последнего. Сражаясь и умирая с оружием в руках, он ценой своей жизни выпросил у Ушедших Богов немного времени. Благодаря этому старики, женщины и дети успели укрыться в подвалах своих жилищ и переждать нашествие. И вот с тех самых пор раз в десять лет свершается Исход. А чтобы он не был таким сокрушительным, как тот, Первый, люди накануне его начала и приносят дары Лесу».

— Всё, привал! — вывел его из задумчивости голос Рона.

Орфиус, завершая своё привычное шествие по небосклону, медленно опускался за Костяной хребет.

«Скоро стемнеет, надо успеть подготовить стоянку», — подумал Сит, с трудом разжимая занемевшие кисти рук. Немного размяв пальцы, он заставил себя осмотреть раненого.

Риго был ещё жив, но тело на ощупь казалось деревянным и холодным. Рана на бедре уже не кровоточила. Укус желтобрюха вызывал свёртывание крови, она становилась густой, как смола, и человек неизбежно погибал. Сит беспомощно смотрел на умирающего. Он ничего не мог поделать. Если бы желтобрюх ужалил того в руку или ногу, тогда можно было сделать перетяжку выше укуса. Яд распространялся бы по телу значительно медленнее, и тогда была бы ещё надежда успеть донести Риго в деревню живым. И если бы Сит не потерял мешочек с противоядиями, который собрал ему в дорогу Шептун!

Тут Сит украдкой бросил взгляд на Рона. Охотник обходил по кругу поляну, где они решили сделать привал. Он то и дело тыкал копьём в подозрительные выросты на деревьях. «Ищет ложных меховиков», — устало подумал Сит. В этом весь Рон. Как бы ни был утомителен переход, безопасностью он никогда не пренебрегал и от других требовал того же. Жёсткий человек был Рон, но охотники его уважали и слушались беспрекословно. Все знали, что для Рона жизнь соплеменника, что своя собственная.

Что сейчас творилось у старшего на душе, об этом Сит даже и думать боялся. «И когда же я мешочек-то упустил? — Сит ещё раз покрутил в пальцах обрубок ремешка. — Видать, желтобрюх его клешнёй-то своей и срезал. Просто чудом, как меня не зацепил. А то лежал бы себе сейчас у Зеркального озера, и ничего бы меня уже не тревожило. Эх, был бы Шептун сейчас здесь, он бы помог», — в который раз Сит вспомнил учителя.

Став на колени, он кончиками пальцев коснулся висков Риго и закрыл глаза. Единственное, что Сит ещё мог для него сделать, это уменьшить боль, погрузив раненного в глубокий сон. Если Риго и умрёт, то пусть это будет во сне… Когда лёгкое покалывание в пальцах исчезло, Сит тяжело поднялся.

Валу и Гоби сидели, привалившись к большому дереву, даже не сняв наплечные мешки. Рон, напротив, стоял, широко расставив ноги, и буравил колючим взглядом Сита.

— Я всё сделал правильно, — ответил Сит на его немой вопрос. — Лес согласился отдать нам грибницу. Это я почувствовал точно.

— Тогда почему он на нас напал? — на скулах Рона ходили желваки, он едва сдерживал свою ярость.

— Я не знаю, — Сит робко развёл руками. — Это был кто-то другой. Я не могу объяснить. Как будто кто-то их позвал.

Рон длинно сплюнул под ноги и отвернулся. Несмотря на душившее его бешенство из-за неожиданной гибели десяти его людей, он сумел взять себя в руки. Рон был опытным охотником и всегда отличался хладнокровием в самых гибельных ситуациях. Недаром его всегда выбирали старшим отряда. То, что они ещё живы, была в первую очередь его заслуга.

Когда вокруг начал твориться кромешный ад, он вместо того чтобы искать спасение в плотных зарослях мандры, бросил отряд вдоль кромки Зеркального озера. Это было почти безумием. Перепрыгивая с кочки на кочку, остатки отряда проскочили опасную топь и выскочили на спасительную каменистую почву. Буквально через мгновение серебряная гладь озера вспучилась и, словно гигантским языком, слизнула стаю желтобрюхов, преследующих охотников по пятам.

Переводя дух после сумасшедшего броска, люди смотрели, как озеро втягивает в себя попавших в липкую западню тварей. Стоял дикий треск от сотен клацающих клешнёй. Некоторым желтобрюхам всё же удалось выбраться на спасительную сушу. Тогда, не сговариваясь, охотники с дикими криками набросились на выживших и принялись добивать их быстрыми ударами коротких копий. Рон, чтобы не терять драгоценных минут, повёл отряд дальше, не дожидаясь, пока последняя тварь перестанет сучить мохнатыми лапами. Серебряный перешеек озера всего локтей на двести, может быть, триста отделял охотников от снующих по берегу голодных бестий.

Краем глаза Рон заметил, что не меньше сотни желтобрюхов отделились от основной стаи и быстро засеменили в обход озера, явно пытаясь отрезать людей от спасительных зарослей мандры. Это его очень удивило. Желтобрюхи не отличались сообразительностью и всегда лезли напролом. Но размышлять тогда времени не было. Сейчас же Рон прокручивал в голове события минувшего дня.

«Мальчишка в чём-то прав, — признался он себе. — Точно. Тварей кто-то словно навёл на нас. И откуда в этих краях, да ещё в это время, взяться такой огромной стае жёлтых убийц? Они преследовали нас, словно мы разорили их гнёзда. Даже когда мы укрылись в густых ветвях мандры, многие из них последовали за нами. Хотя для желтобрюхов это было равносильно погибели. Странные дела творятся…»

— Надеюсь, грибницу ты не потерял? — спросил Рон жёстко, но уже без прежнего гнева. — Вдовы погибших заслуживают хорошего вознаграждения. И я собираюсь получить его с городских сполна.