Игорь Власов – Побочный эффект (страница 10)
И тут вспомнилось о том, что видел вчера ночью. Маленький светящийся шар, похожий на медузу. Шаровая молния… Шаровая молния, которая вчера ушла в крышу здания как раз в том месте, куда я прочертил свою воображаемую прямую!
Неужели здесь возможна какая-нибудь связь?
Несколько мгновений вспоминал все, что знал о шаровой молнии.
Дело в том, что она представляет собой одну из тех загадок, решения которых еще не знает современная наука. Шаровая молния обычно двигается по ветру, но бывали случаи, когда она летела и против потока воздуха. Внутри шара господствует чрезвычайно высокая температура, но в то же время молния скользит по диэлектрикам, таким, например, как дерево или стекло, даже не опаляя их. Случается, встретив на пути человека, молния обходит его, как будто токи, излучаемые живым организмом, преграждают ей дорогу. В настоящее время многие считают, что шаровая молния – это и не молния вовсе, а ионизированное облако плазмы, то есть газа из ядер и сорванных с них электронов.
Если это так, природа в своей собственной лаборатории уже осуществила то, над чем бьются сейчас виднейшие умы науки. Термоядерный синтез! Этим же последние два года как раз и занимался отдел Джагдаша! Кажется, я был на верном пути.
Могло ли получиться, что, взаимодействуя с процессом деления урана в реакторе нашей электростанции, плазма шаровой молнии образовала какое-то новое излучение?
При мысли о том, что мы находимся на пороге открытия неизвестного прежде вида энергии, я почувствовал, как покраснели щеки и лихорадочно забилось сердце.
Новый вид энергии! Лучи, ускоряющие ход времени!
Я вспомнил об опытах русского профессора Вальцева, которыми было доказано, что под влиянием радиоактивного облучения резко сокращается срок созревания плодов на яблоне. Вспомнил о подобных работах наших коллег из Брукхейвенской Национальной лаборатории в Аптоне. И это только то, что публиковалось в открытом доступе. Насколько же тогда могли продвинуться засекреченные разработки в этой области?
– Что ты бегаешь как подстреленный белый заяц, а? – вывел из раздумий голос Квика.
– Почему белый? – спросил невпопад, будучи еще под впечатлением от догадки.
– Ну, не черный же! – захохотал Квик.
Дал парню вволю насмеяться. Ведь не зря медики говорят, что минута смеха добавляет сколько-то дней жизни. В нашем положении следовало бы вообще смеяться, не переставая. Вообще-то ржал Алонзо заразительно. Я почувствовал, что настроение улучшается и, улыбнувшись, сказал.
– Что, лавры Эдди Мёрфи покоя не дают? Хочешь загадку, юморист ты наш?
– Давай, бро. – весело откликнулся Алонзо, – Видел бы ты свою физиономию с минуту назад!
Я решил по скорее сменить тему и, подбирая простые слова, сказал:
– Смотри. Вот на этом куполе, который сейчас практически над нами, я видел зеленое пятно, из него потом сверкнул лучик. Прямо вот туда. Вот смотри, вон там – моё окно… Там был я. Как раз под ним дверь гаража – там был ты. А дальше, за моим коттеджем, что?
– Ну, та хибара, где в меня стреляли. И, че?
– Алонзо, ты ничего не понял? Мозгуй, переваривай, инфу.
– Это че, бро… – он снова выпучил глаза. – Ты толкуешь, что нас с тобой облучили, что ли? Мы сдохнем? Мы облученные!?
– Я тебе уже говорил, что в конце концов умрут все. Чего тут бояться? Другое хочу показать. Ты говоришь, что азиаты медленнее тебя, так?
– Ну да. Ватные такие.
– А почему они такие? Думай!
– Им че, меньше облучения досталось, бро? Твой дом помешал? – он смешно почесал затылок. – А их дом еще дальше, что ли?
– Умница, Квик! Честное слово, ассистентом тебя возьму на работу, если мы из этой заварушки выпутаемся! Только ты ж половину лаборатории вынесешь…
– Бро, я вор, но не крыса. – Квик насупился, а мне стало по-настоящему смешно. И, почему-то, я его сразу зауважал. Кодекс чести у этого парня все-таки имелся.
На улице было все также жарко и скучно. Точнее, еще немного жарче. Над миром вставал новый день, но это восстание казалось нам с Алонзо таким медлительным, что даже плакать хотелось. «Понтиак» с обворованным джентльменом и его рыжеволосой красавицей со скоростью минутной стрелки пытался скрыться за поворотом дороги, и почему-то было совершенно наплевать на то, что обчистил их именно Алонзо. Видимо, в условиях ускоренного существования морально-этические нормы постепенно мельчают. Или остаются в прошлом. Или мгновенно пересматриваются – человек, ведь, очень гибкое существо, подверженное всяческим флуктуациям. Что вчера представлялось отвратительным, невозможным и неприемлемым, сегодня уже может оказаться способным принести удовольствие. Вот, сейчас, если так разобраться, то мы с Квиком на пару ограбили бар Василя. Есть какая-то гарантия, что мы вернем ему честно взятое? Со стороны Алонзо, точно нет. А с моей – ну, может быть. Как некстати вспомнилось о баре… В желудке урчало от голода.
– Квик, слушай, а ты в баре ничего не прихватил из еды?
– А как-же, – Алонзо расплылся в довольной улыбке, извлекая из недр своей необъятной майки упакованную в пластиковые контейнеры кесадилью, куриную ветчину и две банки бобов со свининой.
– Тебе не кажется, что нас слишком сильно тянет на пожрать, Квик? Совсем недавно же перекусывали. – задумчиво рассматривал съестные припасы, автоматически отметив, что потихоньку перехожу на жаргон Квика. Вот этого бы не надо, наверное. А кушать хочется.
– Да, делов-то, бро. Жратва вот она. – Квик быстро откупорил банки с бобами, усевшись прямо на бордюр, зашуршал упаковкой с кесадильей. Аккуратно сделать это у него не получилось, но я, уже начинающий привыкать к нашему ускоренному существованию, без всякого труда поймал вылетающий из пакета кусочек. Алонзо уже аппетитно макал кесадилью в бобы, предусмотрительно зажав банку в руке. Правильно. Так ускоряющее поле охватит ее всю. И содержимое окажется в нашем временном измерении.
– Смотри, жуй быстрее. А то задавит, – пошутил я, кивнув на показавшийся в конце улицы огромный красный грузовик.
– Не успеет, – флегматично отозвался парень, с видимым удовольствием запихивая в рот кусок тушеной свинины. Я в очередной раз поразился быстрой смене его настроения. Вот только же недавно паниковал. Кричал, что в него стреляли, а сейчас спокойненько сидит на краю дороги и за обе щеки уплетает ворованную еду. Это же невозможно! Наверное, ни для кого невозможно, кроме Квика. А овощная кесадилья вприкуску с бобами, наверное, самая лучшая в мире еда. Даже не понимаю, почему я раньше так не питался. Или это в ускоренном состоянии происходит переоценка вкусовых ощущений? Ладно, спросить не у кого. Вот, разве что, одиноко бредущую по тротуару девушку, ту самую незнакомку, что недавно выпорхнула на центральную улицу. Красивая, конечно. Вот бы с ней поговорить. Но сейчас это невозможно – мы существуем в разных мирах.
Тихонько вздохнул, мысленно хороня хорошие манеры, подцепил пальцем кусочек свинины и последовал примеру блаженствующего Квика. Вкусно! Но надо идти к Джагдашу – только он может прояснить ситуацию. А там Мира в домашнем халатике. А теперь еще и Алонзо с собой тащить. С его-то моральными устоями… Вот, тоже, проблема на проблеме.
Все решилось неожиданно просто:
– Бро, слушай, давай я не пойду к твоему другу? На стрёме постою. А вдруг та дура ускоглазая нарисуется, что в меня стреляла? Да и воровать у твоего кореша как-то западло…
Последним аргументом Квик сразил напрочь. Я что, уже криминальный авторитет? Но складывающаяся ситуация меня вполне устроила.
– О-кей, давай тогда, ты вот здесь, на веранде тихо посидишь? Если что, за дверь прячься – я автоматически отметил, что открытая дверь висит на петлях, хотя, стопроцентно хорошенько хлопнула – в воздухе возле петель висели два облачка пыли. Правильно, кто пылесосит дверные косяки? Да никто! А пыль – она вездесуща. Проникает в самые мельчайшие поры.
Занятый этими размышлениями, вошел в дом.
Честно говоря, ожидал всего, но только не того, что ответное послание окажется на том же листе бумаги.
Джагдаш склонился над столом с карандашом в руке, а Мира, полуобернувшись, стояла с испуганным видом у двери. В руке держала пустую чашку из-под кофе. Да уж, испугаешься тут. Сначала из твоей руки нечто выхватывает чашку, потом она материализовывается ни пойми откуда на подоконнике и, что самое невероятное, уже будучи пустой. Я бы на месте хозяев уже бежал за ружьем. Хотя, какое ружье? Его у них, отродясь не было.
С такими сумбурными мыслями я осторожно приблизился к Джо и осторожно заглянул через плечо.
Он как раз заканчивал последнюю фразу.
– Фокусы?! – это не на шутку раздосадовало. – Все, что я пережил и перевидел за это долбанное утро, по его мнению – не более, как фокусы. Ну, хорошо же! Сейчас я тебе покажу, что это за фокусы.
Несколько мгновений крутился по комнате между застывшими Джагдашем и Мирой, совершенно растерянный и сбитый с толку.
– Возьми себя в руки, Пит – строго скомандовал себе и тут же ответил: – А я сам поверил бы, если б получил от приятеля записку, будто он живет в другом времени?
«Ладно, начнем сначала».
Уселся за стол рядом с Джо и просидел неподвижно минут пять. В тот первый визит к ним я постоянно крутился, и друзья, скорее всего если что и видели, так только расплывчатую тень. Они едва ли тогда смогли меня идентифицировать.