Игорь Власов – Операция Паломник (страница 56)
– Есть. – глухим голосом сообщил Андерсон. – Подробный отчет по возвращении.
Джон Ролз шел быстрым скользящим шагом. Придерживаться легенды уже не имело смысла. В глубине души это его радовало. Как бы ты не вживался в роль, но твое собственное естество всегда рвалось наружу. Джон знал это, как знал и случаи провалов агентов вот именно из-за этого пресловутого раздвоения личности. В работе прогрессоров на обитаемых мирах, такие проколы нередко заканчивались трагически.
Джон знал куда идти. Поэтому пошел напрямик, иногда перепрыгивая, чаще перелезая через чудом сохранившиеся за столько лет остовы строений третьей базы. Сначала он увидел сиротливо торчащую стрелу ленты транспортера, по его приказу оставленную тут Полом, а потом он увидел его.
Маккейн шел неспеша, закинув на плечо контейнер с димезонитной бомбой. Он был уже в пятидесяти шагах от открытого люка в технический этаж, как вдруг резко остановился. Геологоразведчик неторопливо снял с плеча контейнер, который, как хорошо знал Джон, весил под центнер, бережно поставил на землю и затем уселся на него как на обычный ящик.
«Хорошо, однако, сейчас готовят в геологоразведчики» – несмотря на то, что Ролз двигался абсолютно бесшумно, тот сумел его почувствовать.
– Решили единолично отблагодарить спасителя? – останавливаясь за несколько шагов до Маккейна, с укоризненной улыбкой произнес Ролз. – Ай яй яй! Так друзья не поступают.
Маккейн привстал, одернул брюки комбинезона, сел, закинув ногу на ногу.
– Можно и вместе передать подарок, но насколько я знаю вы в КОМКОНе все такие ч-чистоделы, – передразнивая заикание Ролза протянул он. – или только прикидываетесь?
– Бывает, – пропустив мимо ушей подколку и продолжая улыбаться сказал Ролз, – могу я у вас поинтересоваться, – он сделал паузу, словно задумался, – Ну, хотя бы откуда вы знаете о моем месте службы?
– Опустим подробности. Произошла столь обычная в нашей жизни накладка, и мы с вами коллеги. Или, как иногда выражаются, соседи. Я подполковник ГСБ. Вечная история, правая рука не знает, что творит левая…
– Кстати, а можно взглянуть на вашу визитку?
– Обижаете, – с деланной обидой произнес Маккейн, однако закатал левый рукав комбинезона и с силой сжал кулак. Чуть повыше запястья, проявилась эмблема ГСБ – звезда в окружении круга из щитов.
Ролз внимательно изучил темно-синий знак. Понятно, что в его подлинности можно было удостовериться, только считав данные на специальном сканере.
– Мне этого мало, Маккейн. Давайте поиграем в вопросы и ответы.
– Ну, конечно, как я могу отказать в столь незначительной просьбе своему коллеге, – улыбнулся Маккейн. Он сидел небрежно, развалившись на контейнере с бомбой, смотрел снизу вверх на возвышающегося над ним Джона и при этом казалось не испытывал никакого дискомфорта. Со стороны могло показаться, что пара закадычных друзей решила перекинутся парой ничего не значащих фраз.
– Вы из какого сектора?
– Из пятнадцатого, но пять лет работал в первом.
Ролз не знал руководителей пятнадцатого сектора ГСБ, но рассудил, что собеседнику это неизвестно, и спросил:
– Джонатан Бэнкс в отпуске или уже вышел на работу?
Маккейн взглянул на хмурое небо и ответил:
– Не имею чести знать такого.
– Кому же вы непосредственно подчиняетесь?
– Полагаю, ваше руководство сумеет это выяснить.
– Тогда я должен быть в курсе вашего задания.
– Мы располагаем данными, что местная форма жизни негативно воздействует на мозг человека. По сути это похоже на обычный гипноз, но воздействие намного сильнее и дольше, вплоть до стирания и замены личности. Мы немного опоздали. Вы сами видели к каким катастрофическим последствиям привел эксперимент Конрада Лоренца со сподвижниками… Простите, а ваше задание?
Джон решил пропустить этот вопрос мимо ушей. Несмотря на кажущее спокойствие собеседника, он всем своим существом ощущал опасность. В голове тревожно звенела струна, готовая в любой момент разорваться. Боковым зрением Ролз просканировал округу. Перевертыши присутствовали. Несколько десятков подобрались за время их разговора значительно ближе пятисотметровой зоны. Еще несколько ползунов прятались в развалинах, буквально шагах в пятидесяти восточнее открытого люка. Но угроза исходила не от них.
– То есть, вы хотите сказать, что руководство ГСБ, узнав, что на планете существует разумная форма жизни, утаила сей факт от КОМКОНа, в прямую юрисдикцию которого входит налаживание и сопровождение такого рода.
– Тут ключевой вопрос в определении разумности. Если вашему ведомству удастся доказать, что эти слизни разумны, то тогда конечно, они ваши. Ну, а пока… – лилейно улыбнулся Маккейн и деланно развел руками.
У ГСБэшника на все были припасены ответы. Это раздражало Джона. Было ощущение, что собеседник давно просчитал возможный исход разговора и просто сейчас играл с ним как кошка мышкой.
– Я, конечно, непрочь подискутировать с вами на этот счет, – еще раз улыбнулся Маккейн. – Тем более у нас полно времени, – он хмыкнул, – относительно времени Центральной. Но думаю, что мы рано или поздно придём к согласию. – Маккейн прекратил улыбаться. Казалось, что он просто смахнул улыбку с лица. – Мы сейчас с тобой, Донован, или как там тебя, включим детонатор, подтащим подарок к люку и сбросим вниз на радость этому мерзкому опарышу.
– Маккейн, ты в своем уме? После взрыва димезонитной бомбы тут в радиусе ста километров по земле и километр в глубину не останется ничего живого.
Вместо ответа Маккейн только пожал плечами.
Ролзу пришла запоздалая мысль, что ГСБэшник просто сошел с ума. Как бы натянуты не были отношения между их ведомствами, но столь кошмарный приказ руководство ГСБ отдать не могло. Да и нет и никогда не было таких полномочий ни у одной из известных ему спецслужб. Возможно только, если бы Мировой Совет единогласно принял бы такое решение. Но это уже из области ненаучной фантастики. Наверное, первый раз в жизни Джон растерялся.
– Использование димезонитной бомбы на планетах с биологической жизнью категорически запрещено. – сказал он, просто чтобы что-то сказать.
– Поэтому, наверное, КОМКОН, контрабандой протащил ее на «Стрекозу»?
Их глаза встретились, и струна в голове Ролза лопнула. Он ясно понял, что этот психопат все давно просчитал. Маккейн специально заманил его сюда. Сначала он убьет Ролза, потом заложит бомбу. Что он дальше сделает с тринадцатью спасенными колонистами и членами экипажа, Джону не хотелось даже думать. Возможно просто оставит их здесь. Выйти из эпицентра взрыва никому не удастся. А всех собак повесят на КОМКОН.
ГСБэшник атаковал молниеносно. Обычный неподготовленный человек этого просто бы не заметил. Маккейн вошел в спидинг-ап, на порядок ускорив свое тело и рефлексы. Ролз видел начало атаки. Маккейн не делал обманных финтов, а сразу пошел, что называется «на таран», уповая на свою физическую силу. Это была обычная «трешечка», часто применявшаяся в тренировочных спарингах. Единственное что было необычным, это то что этот прием был произведен из сидячего положения. С таким Ролзу до сего момента, встречаться не доводилось. Усугубило ситуацию и то, что личина астробиолога, в которой находился Джон, меньше всего подходила для серьезного рукопашного боя.
Маккейн словно перетек из сидячего положения в боевую стойку и, лишая противника последнего шанса, обрушился на Ролза всей своей мощью. От первого удара мыском десантного ботинка в берцовую кость Ролз ушел, но ему пришлось переместить центр тяжести на правую ногу. Второй удар наносился коленом. Он был самым мощным и шел прямиком в солнечное сплетение. Прогнувшись, как можно дальше, и, успев в последний момент подставить руки, Джон сумел погасить силу удара, но остаточная кинетическая энергия, вышибла из его легких весь воздух. Третий, завершающий удар делался локтем в голову. В классическом варианте, в висок. На спарингах его обычно просто обозначали, никогда не доводя до конца. Удар, считался смертельным и небезосновательно.
Разум сыграл с Ролзом злую шутку. Тогда, когда все рефлексы кричали-опасность! Рациональный мозг не мог принять ситуации, когда землянин сознательно намеревается убить землянина. И только в последний момент Джон пригнулся и локоть Маккейна по касательной прошелся по его голове.
Он на какое-то время все-таки потерял сознание, и когда зрение вернулось, осознал себя лежащим в пыли. Кожа на голове горела, будто ему только что сняли скальп. Воздуха не хватало, кровь закипала и больно била в виски.
Джон чуть приоткрыл глаза и сквозь смеженные веки увидел силуэт Маккейна. Тот что-то колдовал, склонившись над контейнером. «Устанавливает таймер на детонаторе, – догадался Джон. – Видимо эта сволочь решила, что с ним покончено или что он уже не боец».
Ролз, не двигаясь, начал напрягать и расслаблять мышцы. Пальцами ног пошевелить удалось, но чувствовал он ступни плохо, как после хорошего нокаута. Джон чуть двинул бедрами, вздохнул тихонечко, приподнял голову, тут же ударило в виски. Он сжал и разжал пальцы рук. Кисти болели, но перелома не было.
Ролз неотрывно следил за Маккейном и пытался расшевелить мышцы, разогнать кровь. Руки вроде бы в порядке, ноги хуже, с головой неясно. Как бы снова не отключиться. Джон ощущал не столько страх, сколько стыд. Как же он, спец экстра класса, оперативник, как многие считали – от Бога, так недооценил противника? Посчитал Маккейна мускулистым увальнем, спортсменом-любителем? Ролз чуть было не сорвался и не зарычал.