Игорь Власов – Операция Паломник (страница 33)
«Ева ждала ребенка, – отстраненно подумал Сэмюель. – Неужели Пьер не замечает, что у нее вполне нормальная фигура?».
Но Готье заметил. Заметил еще раньше, когда увидел ее прилипшей к стене купола. Он сглотнул, пытаясь убрать подступивший к горлу комок:
– Ева, что случилось с нашим ребенком?
– С ребенком? – в глазах женщины впервые появилось удивление. – Не понимаю…
– Что с тобой?
– Со мной? Ничего. Я очень долго ждала вас. Одна. Мак тоже вас ждал. Но потом он сказал, что времени до какого-то сдвига осталось совсем мало и надо ехать на Центральную. Когда Мак уехал, он заварил входную дверь снаружи, чтобы в минуту отчаяния я не могла выйти и покончить жизнь самоубийством. – девушка впервые улыбнулась. – Но у меня и не возникало таких мыслей. Я наблюдала за ползунами и перевертышами.
– Ева, когда ушел Мак? На чем он ушел?
– Пять лет назад. Он был очень добр ко мне. Его все смешно так называли – Башка. Потому что он был очень умный.
– Как пять лет?
– У меня все записано. Все всегда говорили, что вести дневник нужно обязательно. Тем, кто придет это будет очень важно. – Ее лицо вмиг стало серьезным. – Мы поддерживали с ним связь около двух часов. Потом он замолчал. Я думаю, он умер.
– Ева! – Пьер с каждым ее словом терял остатки самообладания.
– Не-ет. Я не Ева. Ева умерла восемнадцать лет назад. – задумчиво проговорила девушка. – Я ее даже и не помню. Но, я покажу вам, где ее похоронили.
– Ева, что с тобой? Очнись! – Пьер тряхнул хрупкую фигурку за плечи, но она сняла его руки со своих плеч и сказала:
– Мак говорил, что Ева все время кого-то ждала.
– Кого?
– Пьера Готье… Мак говорил, что она его очень сильно ждала.
Томсон отвернулся от прозрачной стены, за которой виднелся поникший силуэт его товарища. Сглотнув подступивший спазм в горле, он перегнулся по пояс из кабины и с удовольствием выпустил вниз долгую струю огня.
– Я – Пьер Готье. Я понимаю, ты устала за эти дни. Это, наверное, были ужасные дни. Но теперь все кончилось. Очнись! Ева! Встряхнись! Мы сейчас полетим к нам домой, на Центральную. Ева, ну не смотри на меня так.
– Я уже говорила, что я не Ева. Меня зовут Ирен.
Готье оторопело посмотрел на девушку, но, все же взяв себя в руки, как можно мягче сказал.
– Ирен? Да, мы с тобой именно так и хотели назвать нашу дочь! Ева, послушай, ты немного больна. Но это скоро пройдет. Нам нужно торопиться. Скоро зайдет Саваж. Что ты хочешь взять с собой?
– Саваж? Нет, он зайдет еще не скоро. Он зайдет через полгода. Я читала в книгах, что Саваж садится каждые двадцать три часа. А когда он садится, все люди ложатся спать. Но здесь все по-другому. Здесь день длится полтора года. Смешно, правда? День больше года. А потом на полтора года наступает ночь, и здесь все замерзает… и темнота. После этого ползуны и перевертыши кажутся такими приятными. Они светятся, как земные светлячки и кажется, что перемигиваются друг с другом. Так и хочется поиграть с ними. Да, ночью мне было иногда плохо. Особенно когда уехал Мак. Бедный, он погиб через два часа. Я так думаю.
Готье выглянул в отверстие и неуверенно помахал Томсону, как бы говоря: «Не обращай внимания, это она так». Сэм так же молча кивнул ему и показал пальцем вниз, что означало: «Хорошо. Садитесь в машину, ползуны уже на подходе».
– Что бы ты хотела взять с собой, Ева? Нам пора возвращаться домой.
– Ирен…
– Ну, хорошо. Ирен. Так что же?
– О, я хотела бы взять все. Ведь у меня на Центральной нет ничего. Я там ни разу не была. А мне всегда так хотелось побывать там. Но я не буду брать много, ведь вы, наверное, спешите? Несколько платьев. Хотя нет, они все давно уже износились. Я возьму вот эту книгу, комбинезон. Он еще почти новый. А тебе Мак просил передать вот это, – она сняла с руки кольцо, инкрустированное невзрачным серым камнем.
У Готье защемило сердце. Это кольцо Пьер когда-то сам подарил Еве. Это было в самом начале их знакомства. Он как раз вернулся на Землю из командировки на планету Призрак, славившуюся на всю галактику своими мнемо-кристалами. На этот серый камешек он и записал для Евы свое признание в любви. Мнемо-кристал был небольшой и мог воспроизвести не больше минуты разговора, но ему тогда этого хватило, чтобы растопить сердце любимой.
– Мак сказал, что это очень важно. И еще, пожалуйста, заберите вот этот вакуум-бокс. В нем записи показаний каких-то приборов и просто записи с текстом. Он стоит запечатанным столько лет, что я не верю, будто его когда-то открывали. Но Мак сказал, что это будет интересно людям, которые сюда придут.
Готье поднял тяжелый ящик, поднес его к пролому и пристегнул к карабину троса. Томсон аккуратно, будто в нем хранился старинный китайский сервиз, стал подтягивать его в винтолет. Потом Готье повернулся к Еве. Как она изменилась с тех пор, когда он видел ее в последний раз! Она стала совсем худая. И черты лица слегка изменились, заострились. Что она ему тут наговорила? Ведь это значит, что она сошла с ума… Бедняжка. Сколько нужно пережить, чтобы это произошло?
– Ева… Ирен, ничего не бойся, – он прижал ее к своей груди. – Все будет хорошо.
– Яне боялась и раньше. Я всегда ждала людей. А теперь, когда вы пришли, я совсем ничего не боюсь.
Они подошли к проему в куполе. Пьер со всей осторожностью поддерживал хрупкую фигурку Евы-Ирен. Сердце его и радовалось, и разрывалось от горя на части.
– Сэм, помоги ей, – сказал он. Но Сэмюель и без того уже протягивал руки, чтобы принять в кабину женщину.
Когда «Шмель» стал отлетать от купола Базы, Пьер схватил огнеметТомсона и выпустил весь запас горючей жидкости по копошащимся внизу ползунам и перевертышам.
На этот раз Сэмюель не сделал ему замечание. Он хорошо понимал, что сейчас твориться на душе у друга.
– Зря вы так с ними, – серьезно проговорила девушка, во все глаза рассматривая с высоты уменьшающиеся в размерах купола Второй Базы. – Они столько лет развлекали меня.
– М-мм, – замычал Готье и сжал голову руками.
Внизу снова расстилался ненавистный грязно-зеленый свамп.
Томсон вел винтолет на предельной скорости. Надо было скорее добираться до Центральной. Они и так опаздывали на два часа к сеансу связи. Наверняка, на Центральной уже случился переполох из-за их отсутствия. Думают сейчас черт знает, что…
– Что же здесь все-таки произошло? – спросил девушку Пьер. У него язык не поворачивался называть ее Ирен. – В самом начале?
– Я этого не знаю. Это было еще до меня. Но Мак рассказывал, что была буря. Страшная буря. И обитатели свампа прорвались к нам. Людей тогда на базе было четверо. Пилот Юргенс погиб сразу. Они даже не смогли вытащить из винтолета его останки. Потом умерла Ева, – при этих словах Пьер сжался в комок. – Про Джеральда я вам уже рассказывала – Мак не смог сдержать ползунов, и мы остались вдвоем. Потом ушел и Мак. Он хотел прорваться к Центральной. Лучше бы он ушел зимой. А он ушел в самый разгар лета, когда Саваж уже полгода стоял в зените.
– Опять этот Саваж, – прошептал Готье.
– Возьми себя в руки, – тихо шепнул ему Сэм.
– Да, Саваж подолгу не заходит за горизонт…
Через минуту Томсон сказал Готье:
– Между прочим, солнце за эти четыре с половиной часа действительно не сдвинулось с места ни на йоту.
– И ты туда же, – устало прошептал Готье. – Но у тебя-то вроде на это нет причин.
– Можешь убедиться сам. – Томсон мотнул головой в сторону застывшего в зените Саважа. Сквозь затемненный верх кабины «Шмеля» можно было, не жмурясь наблюдать за желтым шаром местного светила.
Но Пьер не сдвинулся с места, только крепче прижал к себе Еву.
– Как приятно тепло человеческого тела, – просто сказала она.
Винтолет приближался к полупрозрачной пелене воздуха.
Всю дорогу до коттеджного поселка Пол не прекращал попыток вызвать Линду. Лампочка индикатора его браслета постоянно меняла цвет, мигая то зеленым, то желтым, то вообще загоралась красным.
Оставив погрузчик на парковке, он напрямик, перепрыгнув декоративный кустарник, побежал к коттеджу Аннет. Он надеялся, что девушкам хватит ума его там дождаться и объяснить, черт побери, что они имели в виду?
Дверь коттеджа была распахнута. Пол вбежал внутрь и остановился в гостиной, тяжело дыша. Едва восстановив дыхание, он по очереди прокричал их имена, хотя было уже понятно, что дом пуст. – Черт! – вслух выругался он, – ни записки, ничего!
Андерсон подскочил к окну и рывком распахнул шторы.
Накопители энергии шли цепочкой от Центральной станции на север и юг километра на три. Это были огромные белые цилиндры со множеством пристроек, мачт, растяжек, лестниц и лифтов. В обычное время их обслуживало около десятка инженеров, следивших, чтобы количество энергии в каждом не превышало определенной нормы. От них питалась система запрета, образующая силовые поля вокруг всей территории Центральной станции. Но чтобы питать установки запрета, не было необходимости в таком количестве накопителей. Для работы установок достаточно было триллионной доли, запасенной в них энергии.
Полу показалось, что над одним из накопителей курится прозрачная дымка. Он перевел взгляд ниже. Что-то его там привлекло? Он напряг зрение – картинка приблизилась. Точно. У первого накопителя стоял вездеход – девушки, не дожидаясь его, отправились туда сами.