Игорь Власов – Лес (страница 28)
Кроны деревьев поражали разнообразием форм: одни были конусовидными, другие круглыми, третьи узкими, четвертые, наоборот, широкими… Отдельные стволы резко выделялись светлой окраской среди зелени подлеска.
Лесные деревья редко врастали глубоко в почву. Однако, чтобы противостоять сильным бурям, иногда свирепствующим здесь, они широко простирали когтистые корни по поверхности земли, а иногда из середины ствола росли добавочные корни, поддерживающие дерево на манер костылей. Срастаясь, они местами создавали мощные вертикальные ограждения, под защитой которых, возможно, именно сейчас за людьми недобро следило множество глаз.
Клео поежилась, хотя вокруг стояла влажная жара. Гунн-Терр, почувствовав на себе ее беспокойный взгляд, ободряюще кивнул. Ник ехал впереди, вяло обмениваясь с Ситом репликами. Чуть позади слышалась тяжелая поступь ленивцев: Валу и Рон надежно прикрывали всем спины. Вокруг было тихо и спокойно. Клео даже усмехнулась своим мыслям. «Тихо и спокойно». Применимо ли такое определение к этому вечно голодному миру?
Словно в ответ на ее немой вопрос, Орфиус, вроде только недавно скудно освещавший узкую тропу, точно испугавшись, принялся медленно, но верно втягивать в себя и так редкие столбы света. Его лучи оторвались от земли и, просачиваясь сквозь густую паутину лиан, потянулись вверх, скользя по толстым стеблям и россыпям причудливых цветов. На Лес опускались короткие сумерки.
– Поторопись! – ехавший рядом с Колпом Шептун обернулся к отряду, подняв вверх копье. – До Чистого озера не больше двух тысяч локтей! Надо успеть до темноты!
Повторять не пришлось. Охотники пришпорили ленивцев, и караван поспешно двинулся вперед, сопровождаемый нарастающей какофонией из тысячи звуков: жужжанием местных цикад, музыкальным стрекотом других бесчисленных насекомых, протяжными криками древесных лягушек, рыком невидимых тварей, хохотом беснующихся древолазов – единым беспрерывным вибрирующим гулом, от которого кровь стыла в жилах и сердце норовило выскочить из груди. Надвигалась ночь – Лес просыпался.
Отряд едва успел вырваться из смыкающегося капканом сырого полумрака Леса. Последние несколько сотен шагов беснующиеся твари преследовали людей буквально по пятам. Клео, вцепившись мертвой хваткой в поводья и уже практически перестав что-либо соображать, пригнулась, почти легла, вжавшись в спину бегущего во весь опор ленивца.
Спереди до нее долетали обрывки ругательств на непонятном языке, свист рассекающего воздух меча, пронзительные завывания и хруст перерубаемых тел. Чуть позади глухо работала тетива. Это альвар бил из лука по смыкающимся над тропой кронам деревьев. Там что-то ревело, ухало, сыпались ветки и сухие ошметки коры. Один раз какая-то подстреленная мелкая тварь рухнула прямо на девушку, едва не выбив ее из седла. По бокам от Клео скакали Рон и Валу. Судя по несмолкающим ни на секунду вою и визгу, перемежающимся мощными глухими ударами, и долетевшему пару раз треску ломающихся копий, охотников сильно теснили.
Клео понимала, что и ее меч сейчас мог бы внести посильный вклад в эту стремительную схватку, но заставить себя даже просто выпрямиться в седле девушка не могла. Мысль о том, что любая из множества провисающих над тропой лиан в один момент может сбросить ее на землю, и тогда точно конец, заставляла еще судорожнее хвататься за шею несущегося ленивца.
В голове вдруг сильно зашумело, послышалось заунывное бормотание, которое все убыстрялось и убыстрялось, а потом слилось в один нарастающий гул. Клео отчетливо поняла, что сходит с ума, и еще немного – и ее голова просто взорвется изнутри. Но… все закончилось так же неожиданно, как началось. Шум боя прекратился. Лес затих, и оставшуюся часть пути отряд проскакал в полной тишине, если не считать тяжелого переступа ленивцев и хриплого дыхания изнуренных схваткой охотников.
Глава 7
Караван остановился у небольшого холма, на котором росло единственное дерево с большой раскидистой кроной. Измученные люди практически сползли с ленивцев. Сил хоть как-то обустроить ночной лагерь уже не было. Мечтать об удобном отдыхе не приходилось. Охотники наскоро сплели из веток шалаши, Сит развел несколько небольших костров. На одном из них Шептун вскипятил воду, бросил в нее несколько щепоток своих снадобий и заставил всех выпить по глотку отвара. Наспех поужинав, все улеглись спать, решив сократить число дежурных до одного человека. Первым вызвался Колп. Остальные не стали возражать, и вскоре лагерь погрузился в тревожный сон, то и дело нарушаемый доносившимися со стороны Леса заунывными звуками, больше похожими на протяжный стон или плач, чем на крики животных.
В раскинувшейся куполом над лагерем ветвистой кроне дерева что-то застрекотало. Колп поднял голову и подозрительно всмотрелся в темноту. Через минуту тут и там раздались глухие шлепки, словно с высоты падали перезревшие плоды. Лицо Колпа скривилось. Он нехотя поднялся, сунул сухую ветку в огонь и, дав ей немного разгореться, принялся обходить спящий лагерь с импровизированным факелом в руке. Чутье его не обмануло. В сухой, выжженной Орфиусом траве копошились жирные многоножки. Колп с исказившей лицо ненавистью и дикой ухмылкой стал подносить к копошащимся кровососам горящую ветку. Твари с писком пытались скрыться в листве, но от сильного жара лопались и тут же скукоживались, сворачиваясь в спираль.
Колп явно получал от этого действия удовольствие. Он шел на звук очередной падающей твари, находил ее в траве и держал рядом факел до тех пор, пока та с шипением не лопнет.
Со стороны Леса раздался долгий, многоголосый плач. Колп поежился, хотя ночь была жаркой и душной.
– Не нравится? – со странной улыбкой спросил он. И длинно сплюнул на землю: – Мне тоже было не лучше.
Следопыт вернулся к своему мешку и, немного порывшись, вытащил небольшой сверток. Высыпав часть содержимого в ладонь и что-то тихо прошептав, бросил щепотку в ближайший костер. Пламя на миг пригасло, а в следующую секунду из костра взметнулся ядовито-оранжевый столб дыма. Колп быстро отбежал в сторону, задержав дыхание и сузив глаза. Ядовитая взвесь быстро поднялась вверх, укутав крону плотной завесой. Там страшно застрекотало, но вскоре наступила мертвая тишина.
Колп уселся поближе к костру и, скрестив ноги, долго вглядывался в сторону скрытого темнотой Леса. Он вспоминал стремительный бросок, едва не ставший последним. «Что же ты сделал, а, Шептун?» – эта мысль преследовала его всю оставшуюся дорогу и сейчас, несмотря на усталость, не выходила из головы. Колп задумчиво смотрел в темноту, будто в ней надеялся прочитать ответ. Лес ударил неожиданно. Безо всякого предупреждения. За долгие годы скитания по Лесу Колп научился хорошо чувствовать Его настроение, читать незаметные другим знаки, вовремя обходя гиблые места. А тут… Колп с остервенением прихлопнул тайком присосавшуюся к лодыжке небольшую, с палец толщиной, многоножку. Видно, не нравится ему кто-то из отряда. Очень не нравится. А может, это и не один человек, а несколько? Колп вдруг осознал, что и сам подвергается большой опасности хотя бы потому, что находится в непосредственной близости от этих людей. Он щелчком скинул раздавленную многоножку в траву. Лес огромен. Он просто не может вот так выборочно прихлопнуть нужного ему человечка. Лес бьет так, что за тысячу шагов в округе аукается.
Колп посмотрел в сторону шалаша, где сейчас спал Шептун. Навязчивая мысль снова вернулась. «Что же ты, старик, все-таки сделал? – Колп как будто вновь услышал у себя в голове неясное бормотание, а вместе с ним ощутил нарастающие страх и отчаяние. – Может, ты узнал Слово? Да нет! – одернул себя Колп. – Истинного Слова не существует, как не существовало его и раньше. Это все сказки, которыми так любят развлекать себя охотники, коротая долгие вечера у деревенских костров, – он машинально погладил лысину. – Но что тогда это было? Ведь старик не отвел нападавших, нет – это-то я хорошо почувствовал. Да и такую свору бросившихся на нас тварей не отвести, только время потерять. Сам я даже и не пытался. Один только выход – бежать. И тут вдруг Шептун. Он будто просто взял да и… – Колп на мгновение задумался, какое тут лучше подойдет определение. – Просто приказал убираться прочь, и все, – он не заметил, что кивает в такт своим мыслям. – Да, просто приказал убираться. И они убрались, – Колп подбросил сухостоя в костер. – Не прост ты, Шептун, ой, как не прост! Ну да ладно, – Колп встал. – Мое дело маленькое: доведу вас до Каменных Крестов, а там… – он поднял голову к небу. – На все воля Ушедших».
Утром все первым делом плотно позавтракали. Ели с большим аппетитом. Даже всегда аккуратная Клео так вгрызалась в куски горячего мяса, что не замечала ручейков жира, стекающих по ее рукам. Вчерашний прорыв через чащу отнял много сил, и теперь организм требовал восстановить растраченную энергию.
После завтрака Шептун принялся обрабатывать полученные охотниками раны. Ник отделался многочисленными царапинами и ссадиной на лбу. У Рона и Валу порезы были значительно глубже и при движении иногда кровоточили, и Шептун отправил Ника к Чистому озеру за водой. Как он объяснил, прежде чем смазывать лечебной мазью, раны требуется хорошенько промыть водой. А еще лучше – воду заранее хорошенько прокипятить.