Игорь Власов – Лес (страница 22)

Лес встретил их хаотичным рисунком тесно переплетающихся стволов и ветвей, где царили только три цвета: черный, коричневый и зеленый. Густые кроны гигантских деревьев плотно смыкались над головой, создавая сырой полумрак.

Нику сразу показалось, что он попал в ловушку – цвет, запахи, расслабляющая жара создавали ощущение опасности, в такой острой форме возникающее только в закрытом пространстве. Нагромождение растительности, вплотную подступающей со всех сторон – лианы и растения-паразиты, опускающиеся к земле сплошной непроходимой сетью, в которой без меча Гора можно запутаться, как муха в паутине, – ограниченная видимость, жирная, мягкая, как губка, почва. Тяжелый, от густой растительности застойный воздух, горячее гниение отмершей флоры и в десять раз большая, чем в атмосфере, концентрация углекислого газа вызывали нарастающее удушье, от которого лицо покрывалось соленой испариной.

Вся эта совокупность чужеродной для человека среды, мгновенно породила в Нике безотчетный страх одиночества, еле сдерживаемое желание во весь голос закричать от этого страха, чтобы услышать хотя бы эхо, дикий порыв выкарабкаться наверх, чтобы надышаться свежим воздухом или хотя бы увидеть чистое небо, о котором сейчас напоминали лишь последние отблески заходящего Орфиуса, с трудом проникающие сквозь густую пелену листвы.

Ник понял, что близок к нервному срыву. Он постарался успокоить взбесившееся сердце, несколько раз глубоко вздохнул. Кислорода не хватало. Ник смахнул обильно выступивший на лице липкий пот и усилием воли заставил себя дышать часто, но понемногу, давая организму время приспособиться к новым, неблагоприятным условиям окружающей среды.

– Надо идти дальше! – словно сквозь пелену до него донесся хриплый голос Шептуна. – Останавливаться нельзя!

Старик протянул Клео свой бурдюк. Девушка дрожащими руками поднесла его ко рту и с трудом, больше проливая содержимое на шею и грудь, сделала несколько судорожных глотков.

Ник обвел взглядом остальных и отметил, что все выглядели не лучшим образом.

– Вперед! – Шептун подстегнул ленивца. – Потерпите: пройдем вглубь – отпустит!

Все спешно пришпорили ленивцев, и караван тронулся в путь. Орфиус окончательно закатился за горизонт, уступив место Доминии. Об этом можно было судить по слабому зеленоватому мареву, проглядывающему сквозь кроны деревьев. Но, несмотря на это, темно не было: лес фосфоресцировал разными цветами. Во всей этой многообразной палитре доминировал зелено-голубой. Однако встречались и россыпи белого, розового и темно-бордового. Все это мерцало, переливалось и смешивалось в один гипнотизирующий калейдоскоп. Вскоре у Ника зарябило в глазах, отдельные предметы слились в единое целое, он потерял счет времени и расстоянию. Чувство опасности притупилось. Он вперился взглядом в спину Гунн-Терра, маятником покачивающуюся в такт поступи его ленивца. Ник страшился, что если хоть на секунду отведет взгляд, то этот единственный проводник в реальный мир исчезнет, и он навсегда застрянет в этом фантасмагорическом кошмаре.

Сколько прошло времени, Ник не знал. Очнулся он только когда почувствовал, что ленивец остановился и с жадностью принялся щипать густую траву. Послышались голоса. Скрип кожаных седел. Едва уловимые витиеватые ругательства. Ник поморщился, с трудом узнал голос Валу и уже окончательно пришел в себя.

– Пейте воду! – Шептун распечатал бурдюк. – Больше воды! – он запрокинул голову и жадно припал к горлышку.

Ник вдруг почувствовал страшную жажду и поспешил последовать примеру старика. Только ополовинив содержимое бурдюка, он почувствовал себя лучше.

– Вот пробрало, так пробрало! – Валу громко рыгнул, утирая ладонью рот. – Голова гудит, точно после знатной попойки! – он грузно соскочил с ленивца и с хрустом потянулся.

– Надо выбрать место для стоянки, – Шептун взглянул на молчавшего всю дорогу Рона.

Рон присел, приложил руку к земле. Потом, выдернув вместе с дерном пучок травы и размяв его в пальцах, принюхался.

– Впереди должна быть река, – он выпрямился. – Мы с Валу сходим проверить. Думаю, найдем, где переждать ночь.

Охотников не было едва ли больше часа.

– Впереди широкий ручей, дальше развилка, – чуть запыхавшись, доложил Рон. – Течение слабое. Если переправиться через него, то будет небольшой холм. Вот там пригодная к стоянке поляна.

– Точно, – подтвердил Валу, – лучше не найти. Рядом вода. Холм, точно хвост шилобраза, весь дикими фруктовыми деревьями утыкан, – порывшись за пазухой, здоровяк вытащил мясистый плод. – На-ка, Сит, держи! – кинул он оранжевый фрукт мальчишке. – Перезрелый, правда, малек.

– Отлично! – Шептун, кряхтя, вскарабкался на ленивца. – Не будем терять времени!

Проехав чуть больше тысячи шагов, всадники добрались до места, где ручей раздваивался. Один его рукав протекал прямо на запад. Неспешное течение пробивалось в глубину зеленого туннеля из крон деревьев, растущих по обоим берегам и связанных между собой плотной паутиной лиан.

Не теряя времени, караван переправился через ручей и тронулся вдоль западного его рукава. Через чащу пришлось пробиваться с величайшим трудом, потому что Колп запретил рубить кустарник.

– Чем меньше шума мы наделаем, тем спокойнее проведем ночь, – объяснил он свое решение.

– И внимательно смотрите под ноги, – добавил Шептун. – Тут полно ядовитых ползунов!

Людям приходилось искать проходы для себя и вьючных животных в путаной чаще лиан и деревьев. Иногда они шли прямо по дну ручья. Ник, помня предупреждение Шептуна, с тревогой наблюдал за извивающимися рептилиями, с шипением уползающими из-под ног.

Брести по местным джунглям пришлось дольше, чем планировали. Только часа через два караван добрался до редколесья необыкновенного цвета. Между длинными аллеями светло-пурпурных цветов росли фруктовые деревья, усыпанные желтыми лепестками и мясистыми оранжевыми плодами. Пахло свежестью и чем-то приятно сладковатым, отдаленно напоминающим благоухание сирени в пору цветения.

Неподалеку находилась та самая полянка, выбранная Роном под устройство лагеря. Пока все распрягали измученных переходом ленивцев, Колп с деловым видом обошел периметр. Вернувшись, обратился к Шептуну:

– Хорошее место. Думаю, стоит здесь задержаться и на следующую ночь.

– Я тоже об этом подумываю, – Шептун кивнул в сторону Клео и помогающего ей стреножить ленивца альвара. – Горожанам потребуется больше времени, чтоб пообвыкнуться тут.

Он жестом подозвал Сита.

– Скажи Рону, что встаем здесь на две ночи, – старик ухватил за руку уже собирающегося бежать мальчишку. – И возвращайся потом: поможешь мне с этой скотиной управиться, – он махнул головой в сторону своего ленивца, почти скрывшегося в зарослях зеленого кустарника. – Надо его от кустов оттащить да подальше привязать. А то объестся, потом три дня с места не сдвинешь.

– Одна нога там, другая тут, – заверил его Сит и вприпрыжку помчался искать Рона.

– Эх, молодость, молодость! – протянул Шептун с легкой ноткой зависти в голосе, незаметно бросив быстрый взгляд на Колпа.

Тот, отвернувшись, копался в своем заплечном мешке, делая вид, что не расслышал слов старика.

– Что-то не нравится мне все это, – Валу бросил обглоданную кость в костер. – Словно специально нас заманивает куда-то, – он выразительно обвел пальцем вокруг. – Сперва просека, откуда ни возьмись, появилась. Потом озеро зеркальное, – он сплюнул. – Будь оно неладно! Чуть всех разом не слизало. Теперь вот, – он неопределенно кивнул, – поляна эта, – Валу хмыкнул. – Сколько в Лес хожу, отродясь такого спокойного места не видал. А тут на тебе – ешь не хочу, пей не хочу. Ни одной твари за тысячу локтей не слыхать. Так, не ровен час, и поверишь, будто раньше времени в вечнозеленых садах Доминии оказался. Тьфу-тьфу-тьфу! – Валу быстро поплевал в ладонь, потом три раза постучал костяшками себе по лбу. – Рановато еще, – он смутился, заметив, что все внимательно на него смотрят. – В голову дурацкие мысли лезут.

Все молчали. Только Шептун, позвякивая ложкой, мешал что-то в котелке.

– Думаешь, на приманку нас поймать хотел? – Сит с умным видом почесал затылок. – А когда не получилось, то специально поляну эту нам подсунул – мол, отдыхайте, сил набирайтесь, а я вам тем временем еще какую пакость подготовлю?

– Вот что вы, северяне, за люди такие? Вечно мнительные какие-то, недоверчивые, – Колп зачерпнул из котелка густую похлебку. – Правильно говорят: что вам не дай, все не так будет. Вроде все целы-здоровы. День-два передохнем, пообвыкнемся, запасы пополним: благо тут и воды, и пищи на две деревни хватит, да еще и останется, – а потом и в дорогу!

– Мы не недоверчивые, мы осторожные, – Рон ловко срезал ножом с тушки жарившегося на вертеле жиропуза сочный кусок и передал его мальчику. – Правильно Сит мыслит, долго здесь задерживаться не стоит.

– Горожанам надо попривыкнуть тут, – Шептун почему-то посмотрел на Ника, – сродниться. Лес чужаков не любит.

Гунн-Терр выпрямился, явно собираясь возразить, но, взглянув на бледное лицо Клео, промолчал.

Шептун поднялся со своего места и подсел поближе к девушке.

– Есть поверье, – он взял ее ладонь в свою руку, – что чем хуже человек чувствует себя первый раз в Лесу, тем он больше со временем от него благодати получает.