Игорь Витте – S-T-I-K-S. Скиталец (страница 73)

Я внимательно рассматривал открывшуюся передо мной картину этого места, где столкнулись эпохи и стили, словно кто-то бездумно сшил куски реальностей, создавая эту безумную мозаику. Мой внутренний архитектор, тот, что казалось навсегда остался в прошлой жизни, выл и скрежетал зубами от такого архитектурного беспредела. Высокие небоскрёбы с выбитыми зеркальными фасадами соседствуют с ветхими каменными лачугами и стандартными панельными многоэтажками, словно живописная иллюстрация из сюрреалистических книг. Мостовые из брусчатки сменялись разбитыми асфальтовыми дорогами, переходящими в широкие проспекты, усеянные обломками зданий, раздавленными остовами автомобилей и смердящими останками человеческих тел. Я смотрел на этот хаос и понимал, что все это – работа одного архитектора, под названием Улей. Все что я вижу, всего лишь хаотичное нагромождение кластеров из разных стран, мест и даже эпох. Правило у этого архитектора только одно – подобное, должно сочетаться с подобным. Дорога с дорогой, мост с мостом, лес с лесом, и совершенно неважно, что широкая автострада переходит в разбитую проселочную дорогу, или хвойный лес, вдруг превратится в джунгли. Ну и что! Лес ведь! Вот так и с домами, небоскребы и древние лачуги, панельные многоэтажки и загородные коттеджи, все было перемешено, подчиняясь только одному правилу – улицы были непрерывны.

Тварей по близости не было, лишь вдали, рядом со взмывшим к небу белесым туманным столбом, купол показал большую стаю. Они видимо ждали окончания перезагрузки кластера, чтобы продолжить пир. Оттуда доносился приглушённый рык или рёв. Но в районе, куда вышел я, было тихо. Примерно в двух кварталах от меня была расположена высотка, этажей под сто, показавшаяся мне очень знакомой или по крайней мере что-то напоминающей. Вид у нее был плачевный, и создавалось впечатление, что здание стоит уже очень давно.

– Неужели стаб? – мелькнула мысль

Вообще высотка соответствовала этому статусу. Здания, стоящие рядом, хоть и были разрушены, но было видно, что они свежие, не имеющие ни ржавчины, ни следов потеков от скопившейся грязи, на стенах. Это явно был стаб и следовало этим воспользоваться. Тем более, с высоты его крыши откроется прекрасный обзор на все окрестности. Проверив еще раз своим куполом наличие тварей, я выдвинулся вперед. От высотки меня отделяли два кластера, каждый размером с городской квартал. Первым шел явно заброшенный откуда-то из Европы. Сохранившиеся таблички, плакаты, были на неизвестном мне языке, явно не принадлежащий к романской группе. Скорее всего это был какой-либо прибалтийский город, но дома были современные и разобрать по стилю было затруднительно. Да и на самом деле мне было все равно. Город мёртв, но он продолжал жить в виде воронов, доклёвывавших валяющиеся останки, ожидая новой перезагрузки и очередного ужаса смертей и разрушений.

Твари закончили свой пир здесь примерно неделю назад, судя по останкам, которые попадались на улице. Картина была удручающей, но уже вполне привычной. Разбитые и смятые автомобили, выбитые окна и проломленные стены, везде кровь и части человеческих тел. Иногда попадались разорванные туши бегунов и лотерейщиков, которым, скорее всего, не повезло попасться под горячую лапу старшего, более матерого собрата. Разрушенные здания словно склонились под тяжестью страха того что здесь произошло, их пустые оконные проёмы напоминали пустые глазницы черепов. Полуразрушенные стены и местами покореженные столбы освещения, возвышались как призраки, напоминающие о некогда живом городке, который теперь превратился в жуткий музей гибели и забвения.

Прибалтийский квартал сменился, явно английскими либо американскими таунхаусами, в викторианском стиле, рядком стоявшими вдоль широкой улицы. Наверное, в своем мире, этот район был достаточно дорогим для проживания. Когда-то ухоженная район, с подстриженными газонами, старыми раскидистыми деревьями у каждого крыльца, теперь представляла собой жалкое зрелище. Развалины домов, поваленные и переломанные деревья, завалившие дорогу, в купе с остовами дорогих автомобилей, залитый, уже успевшей засохнуть кровью асфальт обломки мебели, личные вещи, которые когда-то принадлежали людям – всё это словно слилось в одно чудовищное месиво. Попрыгав по стволам поваленных деревьев и пару раз чуть не упав, поскользнувшись на залитом кровью асфальте, я посмотрел на высотку, к которой так упорно пробирался и решил, что лучше будет сразу переместиться к ней, так как ее основание было уже в зоне прямой видимости.

Здание представляло собой прямоугольник, облицованный когда-то темным стеклом. Стёкла нижних этажей почти везде отсутствовали. Лишь начиная примерно с середины здания, все фасады были в сохранности. Видимо я подходил к башне не со стороны главного входа поэтому оказавшись у самого здания, решил всё-таки не прорываться через разбитые окна, а обойти и постараться найти нормальный вход. Повернув за угол, я наконец понял, что показалось мне знакомым. Над огромным порталом, висела позеленевшая от времени надпись «TRUMP TOWER» Сиявшие когда-то золотым блеском латунные буквы покрылись патиной и уже не были так величественны. Знаменитые сады на уступах фасада разрослись, представляя собой островки джунглей, в окружении бетона и стекла, точнее остатков стекла. Кусок Манхеттена был перенесен из сердца Америки и поставлен здесь, в центре Пекла как памятник былой роскоши и богатству. Осмотрев здание, которое видел только на фото, я вошел внутрь.

Холл был почти таким же как на многочисленных фотографиях, за исключением того, что мраморные полы были завалены мусором, кусками отделки, залиты засохшей кровью. Сияющие когда-то латунные элементы, поражавшие своей чистотой и полировкой, теперь были больше похожи на какую-то старую засохшую субстанцию в колбах кабинета химии. Хотя роскошь и великолепие прошлого все еще прорывалась сквозь хаос и разруху, устроенных тут тварями. Я оглядел атриум, в котором по описаниям располагались бутики знаменитых брендов и рестораны с кафе и прежде чем подниматься наверх, решил все-таки поискать что-либо съедобное. Магазинов по пути мне не попадалось как назло, а мои личные запасы подходили к концу. Но, в высококлассных в прошлом ресторанах консервы не обнаружились, а все что было заготовлено в холодильниках для кухонь, теперь лучше было не трогать! Единственный продукт, который я обнаружил и набрал, это была вода в бутылках. Побродив по торговым залам и выйдя на пятом этаже в превратившийся в джунгли сад, я стал подниматься на крышу.

Смрада, который не давал дышать на улице, здесь почти не чувствовалось, лишь когда подходил близко к разбитым витражам, только тогда отвратительная вонь начинала ударять в нос. Но чем выше я поднимался, тем чище становился воздух. Уже на уровне двадцатого этажа вонь почти не ощущалась, хотя иногда что-то проскальзывало, но я списывал это на то, что сам провонял уже насквозь. Здание было пустым и, хотя после двадцатого этажа следов тварей не было и интерьеры сохранились в первозданном виде, тем не менее тут полностью отсутствовали признаки чего-либо живого. Купол работал все время и иногда я подключал эмпатию, но не на полную мощность. Скорее всего те, кто обратился после перезагрузки, лежат сейчас в своих роскошных апартаментах высохшими мумиями не сумев открыть дверь и сдохнув от голода.

Добравшись до верхних этажей, я вспомнил, что где-то здесь должен быть пентхаус самого Дональда, но поиски логова бывшего президента США решил оставить на потом.

– Забавно будет обнаружить здесь мумию самого Трампа! – промелькнула мысль, заставившая меня улыбнуться.

Для начала нужно было осмотреться и понять, что делать дальше, а для этого нужно попасть на смотровую площадку, которая должна быть на крыше. С трудом найдя служебную лестницу, говорила мне мама – учи английский, я вышел в очередные джунгли. Когда-то здесь так же был сад, теперь представляющий собой переплетение веток сухих мертвых деревьев, с вполне себе живыми и зелеными.

Я окинул взглядом простирающиеся далеко на запад просторы, заполненные переходящими один в другой городскими кластерами. Среди всего этого архитектурного хаоса, в разных местах, подчиняясь какой-то неизвестной логике, вздымались столбы кисляка, перезагружая очередной кластер, неся ужасную смерть, ничего не подозревающим людям. И только здесь, наверху, я услышал непрекращающийся, беспрерывный рев. Точнее это был не просто рев тварей, это была смесь предсмертных криков сотен тысяч, миллионов жертв и оглушающего рева их безжалостных палачей. В душе начала подниматься жалость и сочувствие к этим несчастным, но у меня нет времени на сожаления и мысли о том, какая была или могла бы быть их жизнь. Где-то там, в этом бесконечном конвейере смерти, есть он. И мне нужно найти его и убить, при этом постаравшись не умереть самому. Я смотрел на гибнущие как на конвейере кластеры и думал только о том, где мне его искать. И чем дольше я смотрел, тем отчетливее понимал, что могу потратить на эти поиски ни недели и месяцы, а годы.

– Ну где ты тварь? – заорал я в отчаянии, – Покажись! Я здесь, и я пришел за тобой!