Игорь Витте – S-T-I-K-S. Скиталец (страница 68)

– Значит в любом случае инвалид? – спросила она.

Я пожал плечами и тут, меня как будто что-то подстегнуло.

– Погоди ка! – я взял свой рюкзак и вытащил оттуда энергетическую капсулу элитника, того самого кукловода, который отправил Круглого на больничную койку.

– Шприц есть? – кинул вопрос в пространство и стал аккуратно вскрывать капсулу ножом. Из пустоты, чья-то рука подала мне одноразовый шприц, уже вскрытый и без колпачка на иголке. Я аккуратно набрал в шприц золотисто оранжевую жидкость и передал капсулу той же руке со словами: – Держи! Аккуратно! Не доверяя своему умению делать внутривенные инъекции, я вогнал иглу в трубку капельницы, по которой Круглому вливали спек и медленно выдавил содержимое.

– Ну держись парень! Сейчас будет жарко! – я присел на кровать и прижал его руки.

Минуту ничего не происходило, но вдруг Круглый выгнулся, содрогаясь в конвульсиях и опал опять на кровать. Кожа на лице, бывшая до этого почти прозрачной, начала розоветь, и он задышал более ровно.

– Что это было? – ошарашенная Рина смотрела на порозовевшего Круглого, но я не успел ответить.

– Оно выползает! – раздался голос Рыбака, которому, как оказывается, я отдал капсулу. Он стоял, держа на вытянутых руках обвитый серыми жилами продолговатый мешочек и с испугом наблюдал, как из отверстия выползает, но не капает на пол, а поднимается, извиваясь как червяк, золотисто оранжевая с перламутровым переливом жидкость. Я перехватил капсулу, но видимо сильно сжал, и почти вся жидкость вытекла, зависнув в воздухе как в невесомости. Чертыхнувшись, я губами втянул ее в себя и проглотил. Только после того, как внутри меня погас термоядерный реактор, в наступившей, мертвой тишине я обратил внимание на пять пар расширенных от удивления глаз, смотрящих на меня.

– Ну… Это энергетическая капсула тварей. – только и смог вымолвить я.

Ночное небо еще играло яркими красками туманностей, но уже чувствовалось, что вот-вот горизонт прорежет яркая полоса восхода, неся с собой неизбежное расставание. Я сидел на полу у стены дома, а слева, положив голову мне на плечо спала Рина. Справа, забившись мне под руку и прижавшись к моему телу сопел Сильвер. Я сидел и боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не потревожить их и не разбудить. Мы проговорили с Риной всю ночь, рассказывая друг другу свои приключения. Несколько раз за ночь, Круглому становилось хуже, поднималась температура, он бредил, но при этом его рана почти затянулась. Я видел, что внутри него происходят изменения. Рыбак, так же всю ночь не спал, следя за состоянием друга, но все же сон сморил его совсем недавно. Нужно было уходить. Я не хотел долгих прощений и решил просто уйти по-тихому, попрощавшись лишь с Риной и Сильвером. Осторожно подняв руку, под которой спал Сильвер, я аккуратно погладил Рину по черным, слегка вьющимся волосам.

– Что? – вздрогнула она, – Что случилось?

– Тсс! – я приложил палец к губам, – Все нормально! Мне нужно идти. Хотел попрощаться!

– Уже? – тихо прошептала она и я почувствовал, как сильно она этого не хочет.

Совсем тихо уйти не удалось! Проснулся Фома и подошел к нам.

– Уже уходишь? – он присел рядом и положил руку мне на плечо, – Спасибо тебе еще раз! Ты снова нас спас!

– Мы все тут друг друга спасаем! – отшутился я и достал из рюкзака свои трофеи.

– Хорошо, что ты проснулся! – я поставил на пол мешок с жемчугом, споранами и горохом, – Это я передаю вам и только вам! Кроме вас двоих об этом никто не должен знать! Ну может только самый доверенный человек.

Друзья переглянулись, с любопытством уставившись на мешок.

– Здесь сто одна красная и тридцать девять черных жемчужин. Из красных, одиннадцать радужных и еще спораны, горох без счета. – я смотрел как расширяются глаза обоих, – Это все для Пуговки! Если подвернется возможность купить белую, отдайте все! Я найду иного, и добуду жемчужину, но, если честно, мои шансы вернуться… Пятьдесят на пятьдесят.

Фома и Рина сидели молча, смотря на меня!

– Мне не нравится твое настроение! – первой не выдержала Рина, – Пообещай мне что ты вернешься!

– Конечно вернусь, Риночка! – я улыбнулся, – Я обещаю! Вон и Сильверу тоже обещал! Да, пират?

На меня из-под моей руки смотрели два голубых глаза. Когда он проснулся, я не заметил.

– И еще! Будьте в дороге осторожней! – добавил я вставая.

– Без сенса тяжеловато придется! – расстроено сказал Фома, до сих пор переживая смерть друга, – Таро был хорошим сенсом.

– Ну, это не проблема. – я посмотрел на Сильвера и потрепал его по волосам, – Поможешь, Рине?

Мальчонка кивнул и глаза его сверкнули от осознания того, что он нужен и важен для этих людей.

– Сильвер? – удивилась Рина, – Сенс?

– Ну да! – мне было непонятно ее удивление, – Не такой, конечно, как был Таро, но метров на пятьсот, спокойно тварей чувствует. Только подзаряжать нужно!

– На сколько? – уже оба, Фома и Рина, пораженно уставились на нас с Сильвером.

– Всего на пятьсот, а что?

– Всего? – чуть не вырвался крик у Рины, – Да у нас Таро на двести максимум работал! А тут ребенок на пятьсот! Скиталец, ты что с ребенком сделал?

– Да ничего! – пожал я плечами, – Это, наверное, из-за жемчужины радужной, которую я ему дал.

– Сделал хигтера из ребенка – чудовище! – Рина притянула к себе Сильвера и обняв посмотрела ему в глаза, а потом переведя взгляд на меня продолжила улыбаясь, – Я всё-таки тебя убью, Скиталец!

Ладно! Мне пора! – я посмотрел на родных моих людей и вместо прощайте, сказал пришедшую вдруг в голову фразу из фильма, – Увидимся, когда увидимся!

Глава 40 Кваз.

Стаб «Горный» граница Пекла.

Утро началось как обычно. Ревит, разбуженный громким звоном механического будильника, установленного для увеличения эффекта в пустое металлическое ведро, подскочил с кровати, пнул ведро с будильником и рухнул обратно на диван, который так нежно принял его в свои объятия три часа назад. Будильник, вылетев из кувыркающегося ведра, ударился о стену и замолк, а ведро, еще немного погрохотало по каменному полу. Через несколько секунд, в установившейся тишине, послышалось недовольное, заглушённое подушкой бурчание – Вставай Ревит! Пора! Пружины дивана заскрипели и Ревит наконец привел свое худощавое тело в вертикальное положение. Его красные, от вечного недосыпа, глаза уставились на притихший у противоположной стены кабинета будильник.

– Опять Кардану в ремонт нести! – с горечью произнес Ревит и наконец поднявшись, пошел в ванную.

Привычка работать по ночам, у него осталась с прошлой жизни, когда он, будучи студентом, предпочитал учиться ночью, когда никто не мешает. Но обычно он не задерживался так долго. Сейчас же, он готовился к встрече с самым именитым знахарем гильдии Жнецом, который должен был прибыть через пару недель. Вот Ревит и готовил Галю, чтобы успеть как можно больше знаний вложить в девушку до приезда Жнеца. А потом занимался еще своими делами, поэтому в последние дни он спал по два, три часа в сутки.

Жнец был легендарной личностью. Он путешествовал по всей обитаемой зоне, но на ближнем западе, он был редким гостем, а в Горный вообще прибывал впервые. Ревит видел его пару раз на собраниях гильдии, но ни разу не общался лично. Худощавый, жилистый, загорелый человек с густой бородой, выглядящий лет на пятьдесят, не создавал впечатления сильного, волевого человека, но ощущение силы, которая исходит от него, заставляла проникнуться уважением, даже не общаясь лично. Ревит не видел лично, но остальные утверждали, что он ходит по Улью совершенно спокойно, имея из оружия только нож, в сопровождении двух матерых элитников, выросших из волков, которые слушались его как домашние песики.

Струи контрастного душа быстро привели Ревита в чувство и его мысли переключились на Галю. Девушка с огромным трудом преодолела последствия того, что ей пришлось пережить. По началу она замкнулась в себе и не разговаривала ни с одним мужчиной. Даже Рыбак не смог ее разговорить, и только сердобольная Степановна смогла растопить ледяную корку, покрывшую душу девушки. С того времени прогресс был заметен. Правда доверия к противоположному полу по-прежнему не было и общалась она нормально только с ним и Рыбаком, но уже не замыкалась. Когда он обнаружил у нее дар знахаря, радости его не было предела. Он сразу заявил, что обучать ее будет сам. Стаб выделил на развитие ее дара необходимые средства и с тех пор они занимаются каждый день. Он даже переселил Галю к себе в дом, правда с огромным трудом.

Девушка оказалась смышленым учеником и очень быстро все схватывала, развиваясь усиленными темпами. Одно тревожило Ревита, и не только его. Первым это заметил Рыбак, который знал ее лучше всех. Иногда, Галя становилась очень резкой, нервной и раздражительной. Рыбак, впервые заметив это не придал значения, но, когда срыв повторился, он пришел с вопросом к Ревиту. Тогда он предположил, что это отголоски ее психологической травмы. Но Рыбак был с ним не согласен, утверждая, что Галя всегда была человеком очень тихим, добрым и рассудительным, как говорится, мухи не обидит. А во время срывов, это словно бы другой человек. Как будто она превращалась в циничную, безжалостную стерву. Ревит стал наблюдать за Галей и заметил, что после срывов, она ходит сама не своя, как будто внутри нее идет какая-то борьба.