Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 64)

– А всё-таки ты обделался, а я – нет! – мелькнула ехидная мысль перед тем, как Тибо потерял сознание.

Драгорн настороженно смотрел на Скитальца, который, подойдя к перезагрузившемуся кластеру, остановился и, сняв очки, внимательно осматривал возникший перед ними невысокий холм, заросший кустами и кактусами, с большими соснами наверху. Он, конечно, не знал названий деревьев, но Скиталец сам в первый момент пробормотал:

– Это же сосны… Это… Чтоб меня! Неужели?

Покрутив головой, Скиталец вновь водрузил очки на своё законное место и молча пошёл по асфальтированной дороге, огибающей холм справа. Слева, примерно в ста метрах, был виден тоннель в холме и выходящие из него железнодорожные рельсы, обрезанные словно ножом.

– Что-то не так? – наконец решился спросить Драгорн, следуя за своим спасителем, а теперь и наставником.

– Если я не ошибаюсь, то Улей нам подкинул Канны в качестве подарка или наказания, – ответил Скиталец, задумчиво и медленно произнося последние слова.

Скиталец внимательно рассматривал холм, дорогу и дома вокруг и не верил своим глазам. Это действительно были Канны, где они с Марго зимовали много лет назад. Вот и холм с восемью соснами на вершине, вокруг загадочной полянки. А за поворотом будет тот самый Шато дэс Артистес, бывшая гостиница, захваченная незаконно мигрантами и превращённая в постоялый двор для любого. Он остановился и внимательно осмотрелся ещё раз. Эмпатия показывала наличие людей в домах, но их было почему-то мало. Ни агрессии, ни ужаса или страха не было – замешательство, беспокойство. Из-за поворота послышалась приближающаяся сирена, и через несколько секунд оттуда выскочила на бешеной скорости машина скорой помощи. Драгорну всё было в новинку, и он с интересом наблюдал, как странная фырчащая и издающая воющие звуки коробка с людьми внутри несётся на стоящего посреди дороги Скитальца. Тот стоял, не двигаясь, и просто смотрел на приближающееся авто. Вдруг раздался резкий скрип и визг заблокированных колёс по асфальту. В лобовом стекле была видна перекошенная физиономия водителя, который изо всех сил давил на тормоз, вцепившись в руль и пытаясь остановить тяжёлый автомобиль. Скорая остановилась в каких-то нескольких десятках сантиметров от Скитальца. Только после этого он сдвинулся с места и подошёл к ошалевшему водителю.

– Утро доброе! – сказал Скиталец, постучав костяшками пальцев по стеклу двери и дождавшись, пока водитель откроет его.

– Доброе! – с дрожью в голосе произнёс молодой парень, что сидел за рулём. – Вы извините, у меня тут роженица, вот-вот родит. Нам срочно в госпиталь нужно, а за виадуком всё забито, везде пробки и аварии. Я думал, здесь, в объезд…

Парень постепенно стих, рассматривая дорогу, упирающуюся в песчаную пустыню.

– А как же… – растерянно проговорил он. – Куда всё пропало?

– Всё! Вы уже никуда не проедете. Да и госпиталя скоро не будет, – спокойно ответил Скиталец. – Роженица там, в салоне?

Не дожидаясь ответа, он обошёл автомобиль и открыл сдвижную дверь салона.

– Что вы себе позволяете! – накинулась на него молоденькая миловидная врач, униформа которой, явно ушитая и подогнанная, выгодно подчёркивала все её выпуклости. – Этьен, поехали уже! А вы немедленно закройте дверь! Хулиган!

Вид у неё был грозный и решительный, и это рассмешило Скитальца, тем более что он эмпатией ощущал, что, кроме заботы о пациенте, у молодой врачихи промелькнула заинтересованность к седому, небритому и немытому незнакомцу. Он ухмыльнулся и остановил рукой дверь, которую врач начала закрывать. Колкий взгляд её серых, взбешённых глаз упёрся в его непроницаемо чёрные очки. Он даже подумал, что, если бы не очки, она точно бы выжгла ему глаза, настолько сильным было её возмущение беспардонным поведением этого диковатого незнакомца. Он улыбнулся и медленно снял очки, не отводя взгляда от её глаз. Девушка как раз в этот момент собиралась попросить помощи у водителя.

– Этье… – крик застыл на полуслове, когда она увидела глаза Скитальца. Её и без того огромные глаза стали ещё больше, и в подтверждение эмоций, которые Скиталец прочитал, в них застыл страх и неуверенность.

В этот же момент из глубины салона, где на носилках лежала роженица, раздался крик боли, и эмоции врачихи перебила дикая боль и страдания, идущие от пациентки. Скиталец перевёл взгляд на роженицу и практически сразу всё понял. Но парализованная страхом неизвестного врач так и сидела с широко раскрытыми глазами, не реагируя ни на что!

– Ты будешь что-то делать, курица? – рявкнул Скиталец, осаживая своего внутреннего зверя. – Подвинься!

Он грубо оттолкнул девицу в сторону и залез в салон скорой. На носилках лежала девушка лет двадцати восьми и кричала от боли, пытаясь ногтями разорвать платье, в котором она была одета, и добраться до плода. Девушка не была иммунной и в скором времени должна была превратиться в вечно голодную тварь. А вот ребёнок, наоборот, был иммунным… Был! Ребёнок был уже мёртв, видимо, не пережив потери сознания матери при переносе, и теперь ускоренными темпами – любит Улей это дело – разлагался в утробе, вызывая дикую боль.

– Что с ней? – послышался сбоку голос очнувшейся врачихи.

– Ребёнок мёртв, и она не жилец, – спокойным тоном ответил Скиталец и, развернувшись, спрыгнул на асфальт.

– Как вы узнали про ребёнка? – попыталась его остановить врачиха. – Объясните! Что вы молчите, как истукан! Может, поможете?

В её эмоциях читалась целая смесь из страха, злобы, неуверенности и отчаяния.

– Вы врач, у вас инструменты, оборудование. Вам и карты в руки, – буркнул Скиталец, отходя от скорой и решая, как поступить.

– Хамло! Негодяй! Salaud! – донеслось из салона скорой вместе со звуками открываемых ящиков и падающих инструментов.

По какой-то причине Улей не стал переводить последнее слово, но Скиталец и так знал его значение. Его абсолютно не трогало, что эта взбалмошная грудастая блондинка назвала его ублюдком и мразью. Он вёл внутри себя борьбу с самим собой, со своим внутренним зверем. Из всей встреченной ими этим утром четвёрки иммунной осталась только эта дура, так как ребёнок уже мёртв. Да и будь он жив, его, скорее всего, пришлось бы упокоить, ведь вынести маленький голодный и орущий комочек за границу Пекла было просто нереально! Он готов был оставить всё как есть и пусть Улей или судьба сами решают, кому жить, а кому умирать. А зверь, оскалившись и почуяв кровь, готов был убить всех. И самое страшное, что с точки зрения морали и гуманизма зверь был прав. Убить заряженных, пока они не обратились и не пополнили армию тварей, гуманнее не по отношению к ним, а по отношению к тем иммунным, кого они могут потом лишить жизни. А убить иммунную, не имеющую шанса выбраться из этого ада, вдвойне гуманно, ведь так он её избавляет от массы страданий и ужасов, которые её ожидают в скором времени. Кстати, о времени! Скиталец расширил зону охвата эмпатии и купола. Где-то далеко на юге к кластеру приближались несколько стай, охватывая его полукольцом. Ещё минут двадцать – и твари ворвутся на окраины кластера.

«Что же делать? Как поступить?» – спрашивал какой-то третий арбитр, словно судья, возникший в поединке с самим собой. Зверь по всем параметрам брал верх, и Скиталец уже, поддавшись порыву, направлялся к скорой, но арбитр вновь задавал вопрос, и он останавливался. Так могло продолжаться долго, но приближающаяся орда тварей не давала больше времени на размышления. Скиталец повернулся и с каменным лицом двинулся к скорой.

Глава 25 – Пассажиры

– Что ты с ними сделал? – Драгорн тихо подошёл со спины, но эмпатия и купол не позволяли никому приблизиться к Скитальцу незамеченным.

– Убил! – глухо ответил Скиталец, поворачиваясь к нему и чувствуя, как в парне растёт ненависть к нему.

– Зачем ты лишил их жизни? – в руке нолда блеснул нож, который они недавно откопали.

– Так! Стоять, Серко! – резким тоном осадил его Скиталец. – Они всё равно не жильцы!

По спине ударило что-то маленькое и лёгкое, и в то же время раздалось:

– Merde! Salaud! Enculé! Какого чёрта? Зачем ты их убил?

Эмоции взбалмошной блондинки хлестали через край, и она продолжала колошматить по спине Скитальца кулачками. Скиталец резко развернулся и, перехватив тонкую девичью руку, прижал врачиху к себе, лишая её простора для манёвров. Она подёргалась немного, зажатая как в тисках, и, уткнувшись Скитальцу в плечо, разрыдалась. Он не дал ей нарыдаться вдоволь и, проведя пару раз по всё ещё пахнущим шампунем волосам, отстранил девушку от себя.

– Слушайте внимательно и запоминайте! Вы оба новички, так что для вас всё сейчас в новинку! Тебе особенно, – обратился он к нолду. – Сюда ломится огромная стая тварей! Через две минуты они ворвутся с нескольких сторон в кластер, и здесь начнётся настоящий ад. Те твари, что гнались за тобой, – котята по сравнению с теми, что придут.

– Что за кластер, и кто такие твари? – вставила вопрос блондинка.

– Я всё расскажу, но позже. Сейчас нам нужно выиграть время. Оставайтесь за моей спиной и ни в коем случае не заходите с боков и спереди!

Скиталец повернулся в сторону орды и активировал зов в переднем секторе. Наверное, он перестарался с мощностью, потому что, когда он повернулся к Драгорну и врачихе, у нолда был очень удивлённый взгляд. Драгорн сам не понимал, как, но он увидел, что от Скитальца сектором в сто восемьдесят градусов разошлось нечто… Он не понимал и не мог описать всё, что увидел. Это было похоже на какую-то воздушную волну, которую можно наблюдать при взрывах, но там это просто фронт высокого давления, а здесь было ощущение, что воздух, уплотняясь во фронте волны, так и оставался ощутимо сжатым и плотным. Он неестественно дрожал, и было ощущение, что его можно взять и разрезать рекаром. В какой-то момент ему даже показалось, что он слышит странный низкий звук, напоминающий гул.