Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 42)

В тот же миг вместе с чувством голода пришло обожание, любовь и преданность. Сапфир открыла глаза и с удивлением увидела кошку, смотрящую на нее удивленными и в то же время преданными глазами. Сапфир замерла от удивления. Только что кошка спала и ее и выстрел из пушки бы не поднял, но стоило ей мысленно пообещать покормить, как она тут же проснулась и сидит в полной готовности. Что это? Еще одна грань ее дара? Она достала из рюкзака корм, которого оставалось насколько пачек мокрого и один пакет сухого. И подумав немного, насыпала сухой. Котейка тут же спрыгнула со своего насеста и тиранувшись об ногу с чувством благодарности и любви, приступила к трапезе. Эмпатия так и работала и Сапфир чувствовала и кошку, и Пастыря, в эмоциях которого произошли изменения. Тревога и озабоченность ушли замененные умилением. Сапфир была уверена, что знахарь сейчас наблюдает за Луной и повернувшись к нему получила подтверждение. Сапфир решила выключить дар, но у нее этого не получалось. Она старалась не думать о нем, мысленно давала приказы, даже разрушала, на свой страх и риск золотистый кокон, но дар продолжал работать, высасывая из нее энергию. Наконец, отчаявшись, она вновь шевельнула большим пальцем правой ноги. Все эмоции исчезли, как по мановению волшебной палочки.

– Я, по-моему, поняла! – тихо произнесла Сапфир.

– Что? – поинтересовался Пастырь.

– Как управлять даром и менять радиус действия. Попробовала сейчас и получилось! Только…

– Что только? – забеспокоился Пастырь.

– Я сама еще не разобралась. В общем, я ограничила круг так, что в него попали вы с Луной. И почувствовала тревогу и голод. Сначала думала, что это ты, но потом отчетливо стала различать направления. Чувство голода шло от Луны.

– Ого! – перебил ее Пастырь, – Да у тебя на еще не развитом даре, грань начала открываться!

– Погоди, это еще не все! Дальше совсем что-то невообразимое. Ты же видел, Луна дрыхла без задних ног.

Пастырь кивнул в подтверждение.

– Так вот! Я мысленно сказала ей, что сейчас покормлю, и она проснулась! Понимаешь, тут же проснулась и эмоции у нее стали совсем другие.

– Погоди! – Пастырь остановил ее жестом руки, – Это как? Я о такой грани эмпатии и не слышал. Дайка я тебя еще раз посмотрю.

Он пересел в кресло рядом с Сапфир и начал свои па рукой над ее головой. В голове вновь защекотало, но Сапфир прикрыв глаза постаралась отвлечься и расслабиться. Через минуту или две, знахарь опустил руку и огласил вердикт.

– У тебя открылась грань эмпатии. Я ее не заметил, но теперь ее видно очень отчетливо. Думал сначала что это дар еще один, неизвестный, но нет. Если я правильно понял, ты сможешь общаться с зараженными. И не только. С кошкой своей теперь можете общаться без слов. Эта грань, формирует из твоих мыслей что-то типа мыслеобразов и посылает тому объекту, кому он предназначен.

– То есть, если бы здесь было две кошки, то вторая бы ничего не восприняла?

– Верно! – по состоянию Пастыря было видно, что он волнуется, – Теперь представь какие возможности это открывает для тебя! Ты сможешь не просто управлять отдельной тварью, ты сможешь управлять несколькими и отдавать им приказы по отдельности. Главное, чтобы сил хватило.

– У нас гости! – прервал их разговор Малек.

– Твари? – тут же вскинулся Пастырь.

– Не пойму пока, далеко очень. Движутся в нашу сторону по той дороге, откуда мы свернули сюда. Погоди… – Малек поднял указательный палец вверх, останавливая лишние расспросы и склонил голову вбок, как будто прислушиваясь к чему-то.

– Люди! – сказал он через полминуты, – Много, на двух машинах, движутся быстро. Минут через десять будут у леса. За ним стая, голов двадцать. Кусачи и лотерейщик под руководством рубера.

– Нужно помочь! – подорвалась Сапфир, – Малек заводи, нужно спасти людей.

– Нет! – жестко остановил ее Пастырь и в его голосе было столько металла, что, наверное, он словом мог сейчас деревья валить, – Они уже умерли! Пойми, мы не можем спасти всех. Тем более там стая опасная, а ты не восстановилась. Да и даже с твоими дарами, без стрельбы не обойдется, а такой шум соберет сюда тварей покрупнее.

Последние слова он договаривал уже нормальным голосом.

– Но ведь их сожрут! – сделала еще одну попытку Сапфир, понимая, что Пастырь прав.

– Мы ничего сделать не можем! Только погибнем сами. – спокойно произнес Пастырь, – Да и спасать, скорее всего там некого. Кластер хоть и быстрый, но, до появления первых обратившихся, проходит обычно от часа до восьми, на таких кластерах. Так что никто гарантии не даст, что там, среди них будут иммунные. Большинство обратиться уже совсем скоро и если ты их спасешь, то тебе придется и упокоить их. Ты готова к такому?

Сапфир задумалась, представляя такую ситуацию. Живое сознание художника в красках рисовала картину, обращения спасенных людей. Нет! Она не готова к такому. Одно дело видеть в прицеле белесые глаза, и совсем иное, когда человек, только говоривший с тобой, вдруг начинает урчать. По спине пробежал холодок страха.

– Нет! – буркнула она и отвернулась к задней части салона, чтобы никто не увидел текущих по щекам слез.

Они просидели в своем укрытии почти до заката. Сидели молча, каждый думая о своем. Сапфир, с трудом уняв слезы, думала о тех, кого не удалось спасти. Она ругала себя за свои эксперименты, которые вытянули из нее все силы, хотя и понимала, что в такой ситуации даже имея супер, развитый дар, она вряд ли смогла бы помочь. Пастырь прав, они просто погибли бы. Но сидеть вот так, зная, что совсем рядом, разрываемые когтями тварей, гибнут люди, было не выносимо. Потом она представила, какой поток чувств свалился бы на нее, если бы она активировала дар. От этой мысли ей стало плохо, и она машинально выпила чуть ли не четверть фляжки живчика.

Обедали так же в тишине. Как будто каждый чувствовал вину перед другими за то, что не попытались спасти людей. Не сговариваясь, на обед решили съесть все то, что прихватили в Плавнях в ресторане. Открыв свои любимые миноги, она поковырялась немного и почти все отдала Луне. Аппетита не было совсем. Кошка испытывающе посмотрела на хозяйку и словно почувствовав ее состояние, развернулась и пошла на свое кресло, даже не притронувшись к блюду. Пришлось снова упаковывать еду и убирать в рундук, служащий неким подобием холодильника. О чем думали Пастырь с Мальком, Сапфир не знала. Так и прошел весь день. В машине было тихо, внешние звуки не проникали сюда. Лишь перед обедом, когда она вышла наружу, услышала рев, доносящийся со стороны перезагрузившегося кластера.

Когда солнце уже стало клониться к горизонту, стали собираться в дорогу. Проверили еще раз вооружение, зарядили пушку свежей лентой со снарядами, проверили свои автоматы. Малек что-то делал под капотом и наконец, развернувшись они двинулись в обратный путь.

– Дар не активируй! – предупредил Пастырь, когда броневик вывернул из леса на дорогу, ведущую к кластеру.

– Да я уже поняла. – тихо ответила Сапфир, – Ты извини за срыв, я понимаю, что ты прав, но не могу с собой ничего поделать.

– Я не в обиде! – примирительно сказал знахарь, – Просто даже жертвовать собой нужно с умом. Думаешь мне не хотелось сорваться и полететь спасать?

Вновь установилась тишина, но уже не такая гнетущая. Но общее напряжение чувствовалось. Никто не знал, ушли ли твари полностью, да и дорога, могла проходить через город. Пастырь с Мальком по этой дороге ехали впервые.

Им повезло. Выехав из леса, они увидели, что трасса, в которую превратилась разбитая лесная дорога, пролегала минуя городские кварталы. Оставалось только проехать мимо кучи искрученного, не похожего ни на что, окровавленного железа, которая возвышалась на трассе метрах в пятистах. Малек снизил скорость, осторожно приближаясь к окровавленному металлолому, постоянно напряженно проверяя окрестности.

– Вроде никого! – сообщил он, когда до кучи оставалось метров сто, – Осмотрим?

– Думаю не стоит! Что ты там нового увидишь? – ответил ему Пастырь

Сапфир уже поняла, что то, что лежит сейчас бесформенным нагромождением металла на трассе, и есть те самые машины, на которых спасались люди. Она подалась вперед, чтобы получше рассмотреть место расправы и замерла в ужасе от увиденного. Это были раскуроченные междугородние автобусы. Крышу первого как будто кто-то вскрыл, огромным консервным ножом и она, завернутая в спираль нависала сейчас над кормой автобуса. Шины, не выдержав огромной нагрузки лопнули, стекол не осталось. Салон был полностью уничтожен и залит кровью. Но самое страшное было не это. На остатке лобового стекла виднелась уцелевшая табличка с надписью «ДЕТИ». У Сапфир перехватило дыхание. Перед первым автобусом, в двадцати метрах лежала расплющенная в лепешку полицейская машина. Первый автобус так же был переломлен в дух местах, как будто его переехал огромный трактор или танк. Второй автобус был на колесах, но его сорванная крыша валялась в десяти метрах от кузова. Салон так же, как и в первом, представлял собой искореженные, изорванные и залитые кровью кресла, на которых, местами виднелись чьи-то внутренности. Сапфир с трудом удалось удержать содержимое желудка. В висках стучала глухим набатом кровь, руки сжимали подлокотник кресла так, что пальцы побелели. Чувства исчезли, все, кроме одного. Ей хотелось убивать и убивать этих ненасытных тварей.