Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 28)

– Спаслась! – прошептала Сапфир, увидев, как кошка стремглав залетает в двери и почти на угасающем сознании увидела, как у топтуна из затылка вырывается облачко темно красной, почти черной крови. Сапфир улыбнулась, сама, не понимая, чему и сознание окончательно погасло.

Глава 12 – Зверь – становление

Он не стал догонять подругу, которая ушла на восток с неизвестным японцем. Решив устроиться на ночлег в галерее, все еще хранящей ауру своей хозяйки, которая превратила невзрачный, средневековый подвал, в настоящий храм искусств, он обошел помещение, которое видел много раз в присылаемых Марго видео, и которое смог посетить только, попав в этот безумный мир. Большинство картин, которые разместила здесь когда-то Марго, так и висели на стенах, в конце зала белел полированными боками в темноте рояль, а за приоткрытыми шторами за ним, в нише, проявлялись контуры емкости с водой.

– Вода, это хорошо! – сказал он, по обыкновению сам себе, и направился к емкости.

Пополнив свои запасы, он зажег расставленные в нишах свечи и устроился на лежащих на каменном полу покрывалах, на которых, видимо, и пережидали вакханалию тварей Марго со спутником. То, что его подруга оказалась здесь радовало и тревожило одновременно. Он знал ее тонкую натуру, хотя иногда, когда это было необходимо, Марго могла очень жестко и решительно действовать. Но всё же этот мир был не для нее. Девушка, всю свою жизнь старавшаяся только творить, создавать что-то прекрасное и на дух не переносящая насилия и войны, оказалась в мире, где для того, чтобы жить, нужно убивать. Да, убивать нужно тварей, но как она с этим справиться? Это и тревожило его. Хотя… Пока с ней этот Джет Ли, ей наверняка мало что грозит.

– А при чем тут Джет Ли? – усмехнулся Скиталец, – Он ведь вроде из Сингапура!

Достав из рюкзака банку тушенки, он вскрыл ее и почти не жуя, быстро отправил холодное мясо в желудок, после чего, спокойно, ничего не опасаясь лег спать, почти сразу отключившись.

Пробуждение, как всегда, было ранним. Оценив, первым делом через купол и эмпатию, обстановку снаружи, он быстро умылся, воспользовавшись запасами воды Марго, и окинув напоследок взглядом галерею, вышел, плотно прикрыв входную дверь. Наверное, Улей сжалился над ним, избавив от острой реакции обоняния на невыносимый смрад гниющих останков вперемежку с испражнениями тварей, иначе, в атмосфере утреннего Пезаро можно было бы захлебнуться, настолько густым и всепроникающим, казался этот запах. Но он совершенно спокойно переносил эту вонь. Выйдя на улицу, он осмотрелся еще раз. Зараженных в радиусе километра не было, в этом Скиталец был уверен, да и купол показывал редкие отметки зараженных где-то на границе восприятия, которые появившись, тут же ретировались, почувствовав присутствие самого ужасного существа Улья.

Думать и решать куда идти теперь, не было нужды, он уже давно все решил для себя. Дойдя почти до самой границы Пекла и обитаемой зоны, как и прошлые два раза, он поворачивал на юго-запад и продолжал свое движение. Так, он постепенно продвигался, исследуя, изучая эту зону смерти, хотя главной задачей для него было подчинение своего внутреннего Зверя, с которым приходилось бороться каждый раз, когда он просыпался. Этот внутренний Зверь был неразрывно связан с зовом, и единственный успех, которого удалось добиться Скитальцу в данный момент, это то, что Зверь не мог возобладать над ним при спокойном состоянии. Да и сам зов постепенно трансформировался. Теперь он присутствовал всегда, особенно в часы, когда Скиталец отдыхал, отгоняя зараженных. Он научился менять его эмоциональный окрас, и понял, что Зверь пробуждается только в то время, когда его захватывает злость, ненависть или другие негативные чувства.

А еще ушел страх! Совершенно! Его заменил холодный и трезвый расчет, который не позволял совершать необдуманные, спонтанные поступки, на которые он был способен раньше. Скиталец менялся, но вот в какую сторону, пока не мог понять. Уже не шевелилась в душе жалость к провалившимся в этот мир людям, не вызывали никаких чувств пустые, выжранные под ноль улицы бесконечно перезагружающихся кластеров. Он перестал обращать внимание на поток эмоций умирающих в страшных муках людей, которой, первое время, сводил его с ума, и он глушил свою эмпатию. Лишь в редкие теперь минуты, когда сознание выдавало образы близких и любимых людей, или как теперь, когда он попал в дом своей подруги, душа наполнялась светом и теплом. Но завладевшая им мысль о усмирении Зверя, не давала расслабиться, и он, усилием воли прогонял эти образы. Вот и теперь, плотно закрыв за собой дверь в галерею, он отключил «мешающие» как ему казалось эмоции и направился на юго-запад.

Был, наверное, уже полдень, когда он, пройдя очередной, осколок какого-то города, составляющего одно целое в этом бесконечном калейдоскопе с другими, вышел на окраину довольно густого леса. Пекло было неоднородным и бесконечный город состоял не только из городских кварталов и улиц. Встречались здесь кластеры и с полями, и с лесами, даже с лесными озерами и чернота. В чем он смог убедиться почти в самом начале своего путешествия, обнаружив среди обширной черноты, которую хотел пройти насквозь, кусок леса с озером и стоящим на берегу бревенчатым домиком. Это напомнило ему тот домик, стоящий, так же на берегу небольшого озера, где прятался Сильвер, но этот кластер был глубоко в Пекле. При этом, и лес, и озеро, были самым что ни на есть настоящим стабом. Он подумал тогда, что это неплохое место, чтобы обосноваться, но отмел эту идею, представив здесь Сильвера и Пуговку. Но именно с этого стаба посреди черноты и началась его карта Пекла. Теперь же, перед ним стояла стена деревьев, явно тропического происхождения. Он понял это по редким пальмам, необхватным стволам неизвестных деревьев с огромными листьями и лианам, обвивающих эти стволы. Джунгли жили своей жизнью, наполняя окружающее пространство ароматами цветов и криками неизвестных птиц, где-то высоко в кронах деревьев. Купол показывал наличие живности, но зараженных рядом не было. Это подтверждала и эмпатия, которой он решил проверить эмоциональный фон вокруг. Он постоял еще с минуту, наблюдая как в кронах деревьев скачут с ветки на ветку неугомонные, мелкие обезьянки и шагнул в тень густых деревьев.

Чем дальше он продвигался по джунглям, тем тише становился непрерывный гул Пекла. Он уже привык к этому вездесущему звуковому сопровождению и его отсутствие начинало вызывать определенную тревогу. Сквозь кроны деревьев едва пробивались солнечные лучи, образовывая во влажном воздухе причудливые световые лучи. Вся одежда почти моментально стала влажной, прилипая к телу. Идти было не очень удобно. Ноги скользили на мокрой от росы траве, то и дело проваливаясь в неглубокие ямки, между корнями деревьев, заполненные водой. В ботинках уже давно хлюпала вода и он чертыхаясь старался избегать луж, но рассмотреть через высокую траву, куда наступаешь, было проблематично. И в завершение всех этих прелестей джунглей, внезапно потемнело, откуда-то с юга послышался странный шум, который приближался с неимоверной скоростью, но при этом ни купол ни эмпатия не показывали ничего. Крики птиц стихли и казалось, что жизнь, там, наверху, в кронах деревьев застыла. Скиталец остановился, пытаясь понять, что происходит, развернувшись на всякий случай в сторону приближающегося шума и активировав зов. Шум уже почти достиг его, идя откуда-то сверху, когда он понял, что происходит. С крон деревьев, на него обрушились потоки воды. Это был настоящий тропический ливень.

– Твою мать! – выругался он, и уже совсем было собрался переместиться обратно, к городским кварталам, из которых пришел, как дождь прекратился и солнечные лучи вновь осветили тонкими полосками густую зелень.

– Ну и зачем? – задал он вопрос, сам не зная кому.

Но мысль о перемещении не пропала. Только теперь он решил, что нужно осмотреться и потом уже решать, куда двигаться. Неподалеку от него стояло дерево, ствол которого нужно было обходить с минуту, наверное, и который уходил без единой ветки вертикально вверх.

«Наверняка, там, в высоте раскидистая крона! – подумал он и переместился наугад».

Глаза, уже привыкшие к полумраку джунглей, резанул яркий солнечный свет, который бы точно ослепил его на время, если бы не очки. Он почувствовал, что падает, и взглянув вниз увидел под собой, в трех метрах, действительно густую крону дерева, которое возвышалось над остальными еще не меньше чем на десять метров. Моментально оценив ситуацию, он переместился на видимую развилку веток этой кроны. Это был полезный опыт! Он не обладал даром телепортации, как Флинт, и мог лишь перемещаться в зоне прямой видимости или в то место, которое точно знает и может представить. И вот, это его первый опыт перемещения в неизвестность.

– Опасно, конечно, но можно пользоваться. – сказал он, поудобнее устраиваясь на развилке.

С этого места открывался нормальный круговой обзор, не такой, конечно, как с крыши небоскреба, но и этого было достаточно, чтобы оценить его местоположения. До края джунглей, в ту сторону, куда он шел, было километра полтора. Сами джунгли раскинулись зеленой полосой поперек направления его движения не десяток километров. На западной границе, вновь начинались городские кластеры разного размера, один из которых, явно большой город целиком, прилетевший в Улей, сейчас мерцал, перед очередной перезагрузкой. Сам кластер, был вполне заурядным городком, без небоскребов и больших высоток. Лишь на самом краю, который примыкал к джунглям, стояли более или менее высокие дома.