Игорь Витте – S-T-I-K-S. НОЛД (Сапфир 2) (страница 49)

Интерлюдия – Она

Она спала. Спала уже давно, хотя вряд ли это можно было назвать сном. Сквозь темную пелену небытия иногда прорывалось что-то, заставляющее ее очнуться от вечного покоя, разгоняя тишину и безмятежность ее состояния. И тогда Она начинала видеть сны. Но сны ли это были? Грань между тем, что она видела в тот момент, и снами, воспоминания о которых еще жили в ней, была настолько тонка, что она не понимала – это сон или обрывки давно минувших событий. Да и к ее состоянию, к тому, что она чувствовала в такие моменты, невозможно было подобрать названия, слова или даже словосочетания. Она и была, и ее не было одновременно. Она словно состояла не из клеток, а из пустоты, из вакуума. Наверное, поэтому не было ни зрения, ни слуха, как раньше, но все ощущалось как-то, заменяя собой привычные органы осязания. Что-то большое и могущественное не давало ей сосредоточиться, не позволяло приблизиться к мелькающим фрагментам, и она не понимала почему? Возмутитель спокойствия исчезал, и Она снова погружалась в свою колыбель, где было тихо, спокойно и можно было ни о чем не думать. Там было хорошо… а хорошо ли? – начинала задумываться Она, и мягкий Голос, текущий откуда-то из огромного ничто, нежно шептал ей: «Хорошо! Там хорошо. Это твое». Голос был всеобъемлющ и настолько вкрадчив и тих, что казался ей собственными мыслями, и Она вновь всецело отдавалась темному и мягкому небытию. Так повторялось и повторялось уже очень давно, она уже не помнила, сколько времени находится здесь. И не помнила, как и почему попала сюда. Иногда, когда мелькающие обрывки вновь нарушали ее покой, она что-то чувствовала, вспоминала… но кто-то всемогущей рукой выключал трансляцию, не давая окончательно очнуться.

«Изначальный!» – слово как ураган пронеслось, поднимая волны на зеркальной, черной глади небытия, и она снова очнулась. Самого слова она не услышала, только отголоски докатились, но внутри что-то завибрировало, застучало, словно старая рана, тревожащая и напоминающая о былом. Небытие старалось затянуть ее обратно, гася поднятые словом волны, расходящиеся кругами от нее, и Она, подчиняясь привычному уже порядку, почти вернулась к своему покою, но разрывая тишину и разметая окружающую ее тьму вдруг загрохотало: «Изначальный!»

Она замерла, ощущая, как вибрирует вакуум внутри нее.

– Изначальный! – сверкнуло вновь, и она увидела…

Ее и вправду не было. И никого не было вокруг. В бездонном пространстве среди потоков энергии хаотически сновали туда-сюда крохотные частицы, подчиняясь законам того, всемогущего, кто устроил эту тюрьму и держал здесь всех. Она не видела себя, но она чувствовала. Теперь она чувствовала и могла мыслить, а не только вспоминать. Хотя…

– Изначальный! – вновь прервал ее мысли голос.

Стоп! Голос! Она вдруг что-то почувствовала. Это было не физическое, нет. Это была какая-то очень важная догадка! Но как понять, что означает этот голос? Она и помнила, и не помнила его. Молнией сверкнул кадр, что-то знакомое и до боли важное и родное – странный разрушенный город и не менее странная фигура врага, распластанная в выбитом окне. Но в едва теплящейся у врага в груди жизни, вдруг вспыхивает синее сияние…

– Не нужно. Ты заслужила покой, – начал вновь настойчиво обволакивать ее Голос из пустоты. – Пойдем, там покой, там безмятежный отдых. Заслуженный отдых.

Она, борясь с охватывающей ее вновь, безмятежностью, вдруг вспомнила – Найденыш! Ее найденыш, последняя ее надежда, который стал для нее приемным детенышем. Она спасла его тогда и обучила многому! Как же она забыла? Неужели он снова… Вновь мелькнул обрывок. Старик, стоя на коленях и опустив голову, не смея смотреть на нее, держит на вытянутых руках тело ее найденыша. Страх, боль, отчаяние взорвались в ней как тогда. Она вновь пережила те чувства, когда увидела истерзанное иглами Альфы мертвое тело найденыша… Что-то изменилось. Пустота вокруг вдруг стала вязкой, плотной, задерживая броуновское движение частиц и выстраивая из них контуры тела.

«Якорь!» – мелькнула наконец разгадка. – «Голос, слово – это якорь, который позволяет мне собраться из ничего». Но она до сих пор не могла понять, чей он! Это был не его голос, но тогда чей?

Снова вспышка – она бережно окутывает своего найденыша щупальцами и… Взрыв радости – он жив! Именно тогда она сделала то, за что и попала сюда: она окончательно сделала из него Изначального, накачав его своей кровью. А чей же голос? Он тогда рвался спасти кого-то… Точно, детеныш! Маленькая девочка, из-за которой он и ушел из Острова. Она вспомнила эту необычную девочку. Девочку, которая может говорить с ней, как и ее найденыш и его новый детеныш с белыми волосами.

Она сделала усилие, и миллионы, миллиарды частиц, хаотично двигавшихся в пустоте, вспыхнув голубыми искорками, устремились к ней, заполняя пространство, которое раньше было ее телом. Теперь она вне физики, она – это сгусток частиц и энергий, но сил и знаний у этого сгустка ничуть не меньше, чем раньше. Она осмотрела себя и осмотрела со стороны, новая возможность нынешнего состояния. В пространстве, пронизываемой энергопотоками, висела огромная полупрозрачная медуза. Если бы она могла улыбаться, то, наверное, даже рассмеялась бы. Теперь остались пустяки – найти выход из этой тюрьмы и нестись на выручку детенышу. Она зовет.

– Ты не сможешь уйти! – спокойно и с долей грусти произнес Голос. – Но ты можешь помочь прямо отсюда. Просто расширь свое сознание.

Смятение, которое взметнулось в ней при первых словах голоса, тут же улеглось, и она на удивление легко справилась с тем, что считала невозможным еще несколько секунд назад. Мир стал шире, объемнее и многоцветнее. Где-то там, далеко, маленькие песчинки прорывались сквозь сплошную черноту. Она почувствовала, что девочка там, и если она зовет, то нужна помощь. Она постаралась приблизить то место и в одно мгновение словно очутилась там. Но… Стройная черноволосая девушка с синими глазами и синей аурой энергии из последних сил боролась с энергиями черноты.

– Помоги ей! – раздался совсем рядом детский голос.

– Но она и сама способна справиться, – спокойно ответила Она, зная, что девочка ее услышит. – Ты просто передай ей, чтобы она не боялась. Пусть впустит! И не боится!

Она увидела, как девочка добралась до черноволосой и, взяв ее за руку, начала говорить. Но девушка не понимала. Она упорно держала пузырь, который не давал черноте сделать свое дело. А на самом деле лишала себя подпитки энергией, той самой энергией, с которой этой новой, неопытной еще Изначальной придется теперь подружиться.

– Не бойся их! Они помогут! Впусти! – сказала Она девушке, и та услышала.

Услышала и через несколько секунд небольшую колонну окружил плотный кокон из сине-голубых энергопотоков, защищая всех внутри и питая энергией девушку. Они прошли, а Она, борясь с желанием ринуться на поиски своего найденыша и узнать, как так произошло, что их теперь двое в Улье, вернулась назад в свою пустоту. Предстоял разговор с Голосом, серьезный разговор.

Глава 18 – Остров

Старые цеха давно не слышали человеческих голосов. Сколько лет прошло с тех незапамятных времён, когда непостижимым образом они вместе со всеми рабочими, оборудованием и материалами оказались разом в совершенно неизвестном месте. Те немногие, кому удалось пережить то, что началось после, уже давно умерли, по крайней мере, цеха завода после этого так и стояли пустующими и на долгие годы погрузились в безмолвие. Только ветер да редкие животные и птицы, залетавшие или забредавшие сюда по случаю, нарушали тишину и покой этих мест. Но потом всё изменилось, и эти места вновь наполнились звуками жизни. Правда, люди были странные, худые, в основном высокие, и все ходили в масках и чёрных комбинезонах, закрывающих всё тело. Из-за этого их речь звучала неестественно тихо, да и говорили они на совершенно непонятном языке. А ещё их было немного. Они зашли в цеха, осмотрели и начали сооружать странную конструкцию, которая уже через несколько дней, загудев, словно старый трансформатор под нагрузкой, стала выдавать через фантастически выглядящую поверхность внутри себя всё новых и новых людей в костюмах и масках, диковинную технику и механизмы. Под сводами старых цехов эхом разносились звуки великой стройки, и казалось, вот-вот старый завод вновь воспрянет, засветятся уцелевшие лампы под потолком, заработают станки, и народ, сметя паутину и отдраив ржавчину, начнёт снова вдыхать жизнь в это забытое место. Но прошло немного времени, и на обширной территории вновь воцарилась тишина. Те, в масках, построили что-то непонятное и скрыли его под толщей земли, оставив лишь несколько люков да странный лаз, из которого иногда выезжали их удивительные машины. Они скрылись под землёй, и на поверхности лишь иногда появлялись небольшие группки, которые обходили завод по периметру, что-то проверяя, и вновь скрывались под землёй.

А потом пришла чернота. Люди под землёй не знали о ней, она родилась довольно далеко, за лесом на юге. Небольшое пятно размером с городской квартал засияло переливами антрацита и начало расширяться, охватывая всю территорию завода. Те, под землёй, обнаружили её уже тогда, когда чернота полностью опоясала лес и вышла в степи на востоке, севере и западе. А она, словно заправский и изощрённый хищник, затаилась, перестала продвигаться, словно желая успокоить людей и не вызывать у них тревогу. И они успокоились. Успокоились и даже стали регулярно ходить к ней, пытались пройти внутрь, но после первого же, оставшегося там на мёртвой земле, попытки прекратились, и люди оставили черноту в покое, как и того, кто первым постарался узнать, как далеко он сможет зайти, но так и не узнал. Так и стоял на коленях каменным изваянием, почерневшим, хрупким памятником человеческой глупости. И вот, когда подземные жители уже совсем потеряли к черноте интерес, она нанесла удар. В тот день скорость, с которой чернота стала замыкать кольцо вокруг завода, увеличилась настолько, что, когда все подземные жители, переполошённые таким развитием событий, высыпали на поверхность, стало ясно, что в полном окружении они останутся уже часа через полтора-два. Но, как говорится, беда не приходит одна. В полной тишине ошарашенные стремительным продвижением черноты люди вдруг схватились за головы, повалились в диких, искорёженных болью позах на землю. Цеха не слышали ничего, они только ощущали вибрацию в стенах и конструкциях, вызванную невероятно мощной ультразвуковой волной. А вот люди воспринимали всё иначе: их крутило, корёжило, словно выворачивало наизнанку, они срывали с себя маски, будто задыхаясь. Некоторые рвали на себе волосы, пальцами пытаясь разодрать кожу и добраться до мозга. Но вдруг всё прекратилось. Те, кто был в состоянии передвигаться, устремились к ближайшему открытому люку, но давка и хаос паники не позволили им организованно спуститься вниз, да к тому же люк был кем-то заперт изнутри.