Игорь Витте – S-T-I-K-S. НОЛД (Сапфир 2) (страница 4)
– Итак! – раздался знакомый голос Ксаргона. – Что вы хотели мне сообщить?
Драгорн открыл глаза и увидел следователя на том же самом месте, за столом, как и вчера.
– Послушайте, Ксаргон, – медленно произнес парень, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. – Я уже вам говорил. Я понятия не имею, за что меня задержали!
– А вот тут вы ошибаетесь! – Ксаргон взглянул на парня. – Теперь вы уже арестованы и официально проходите по расследованию как мал’сир, подозреваемый в измене.
Драгорн вздрогнул. Еще вчера он был просто задержан, а теперь он не просто арестован, но и оказался уже в подозреваемых. Значит, виной всему не его мысли по поводу того дурацкого мира, а чей-то донос о том, что он против строя военных, против их эпохи и власти. Но кто? Кто мог донести, если эти разговоры всегда велись только в кругу семьи? Неужели кто-то из родных? Он собрался и, подняв голову, произнес:
– В какой измене меня обвиняют?
– Это чуть позже, – отмахнулся следователь. – Сейчас я советую вам пойти навстречу следствию и сообщить имена ваших соратников. Как я говорил вчера, это зачтется! Правда, несколькими циклами принудительных работ вы уже не отделаетесь, но облегчить приговор пока еще можете. Теперь у нас одна задача – опередить ваших соратников.
– У меня нет никаких соратников! – сорвался Драгорн. – Я ученый, главный специалист по порталам! Скажите, в чем вы меня обвиняете?
Ксаргон провел ладонью над столом, и в воздухе повисла голограмма, по которой медленно ползли снизу-вверх изображения знакомых ему людей с именами. Это были члены их движения за отмену принудительного изъятия органов у аборигенов в STIKS.
– Знакомые лица? – спросил Ксаргон.
– Да, но не все, – тихо ответил парень. – Это почти все ученые из академии.
– Это не ученые! Это преступники и изменники, покусившиеся на наш строй. Наш с вами строй!
– Ваш строй, не мой! – резко ответил Драгорн и понял, что совершил роковую ошибку.
Ксаргон расплылся в довольной улыбке.
– Ну вот, вы и сказали все, что мне нужно было. Остальное нам уже рассказали и без вас. Так что… – Ксаргон встал из-за стола. – Вы официально обвиняетесь в участии в организованной преступной группе, целью которой было свержение существующего строя, организация беспорядков, актов неповиновения, саботаж работ и устранение генералитета армии. Жаль, что смертную казнь еще не успели ввести. Но ничего. Я думаю, что каторга на рудниках Ри'ктаор-Фаэн тебе обеспечена. Будешь добывать Зур'талис-Каэн, пока не сдохнешь там от радиации и болезней сам.
Он неожиданно перешел на «ты» и последнюю фразу произнес с особым злорадством. А Драгорн уже ничего не слышал. Его словно парализовало от услышанного. Перед глазами пробегали образы родных, матери, отца, кузины, тетушки Мирелии. Жизнь просто рухнула в одно мгновение.
Месяц спустя.
Следствие шло целый месяц. Юристы, которых наняла мать и тетушка Мирелия, ничего сделать не смогли. На последней встрече они сообщили, что, по всем признакам, приговором для него будет каторга на планете Ри'ктаор-Фаэн, где расположены единственные разведанные запасы минерала Зур'талис-Каэн, который является топливом для галактического флота. Сама каторжная планета находилась в галактике Фа'риос-Ксантир, в трехзвездной системе Ксар'туорин-Кор. Корабли сюда не летали в силу того, что сама галактика была напичкана множеством тесных звездных скоплений и блуждающих пульсаров. И где-то в центре этого вселенского хаоса находится трехзвездная система. Система состоит из трех массивных звезд, находящихся в сложном гравитационном танце, что делает ее нестабильной и труднодоступной. А сама планета, где расположены шахты, представляет собой суровый мир, покрытый бескрайними равнинами из черного базальта и огромными кратерами, в которых и организованы шахты. Атмосфера планеты токсична, и светила еле пробиваются сквозь плотные облака ядовитого газа. Поэтому каторжане находятся все время в защитных комбинезонах и масках, которые не особо спасают. Бежать оттуда невозможно, так как попросту некуда, да и сама поверхность и местность нестабильны из-за подпространственных разломов, и иногда шахтеры просто исчезают в аномалиях. Это был смертный приговор, облаченный в гуманную каторжную обертку. За все время следствия Драгорну ни разу не разрешили повидаться с родными, объясняя это особо опасным статусом, который присвоили всему их движению. Не было ни прогулок, ни даже возможности что-либо почитать. Драгорн просто лежал в своей пустой камере и ждал очередного допроса. Время суток он определить не мог и совершенно потерялся, учитывая постоянно горящий в камере свет. Хорошо, что яркость света не увеличивали, как в первые дни его пребывания в заточении. Но гнетущая тишина выводила из себя, и он старался говорить сам с собой или просто петь. Чтобы не сойти с ума, он вспоминал прочитанные книги, документы, чертежи устройств и элементов порталов, которые разрабатывал, а иногда даже находил новые оригинальные решения и в уме создавал эти устройства. Это помогало. И вот, после того как его длительное время не трогали, пришел Ксаргон и объявил, что завтра будет оглашен приговор.
Кабинет Ксаргона, утро оглашения приговора
– Разрешите, господин Ксаргон?
Два накачанных охранника, которых назначили в конвой на сегодня, минута в минуту явились в кабинет.
– Заходите! – жестом подтвердил свои слова Ксаргон, не отрываясь от чтения новостей на голографическом экране, парящем над столом.
Охранники зашли, и дверь немедленно скользнула на свое место. Оба бравых вояки встали у стены и замерли, терпеливо ожидая, когда главный следователь закончит свои дела и обратится к ним. Ксаргон еще около минуты бегло читал текст сообщений на экране, после чего сжал правую ладонь в кулак, и экран погас, а затем растворился в воздухе. Ксаргон осмотрел конвоиров и, встав из-за стола, подошел к ним.
– Вы сегодня назначены в конвой на оглашение приговора предателям?
– Совершенно верно, господин! – дружно, в один голос ответили вояки.
– Хорошо! – кивнул Ксаргон. – Тогда слушайте очень внимательно!
Конвоиры напряглись, превращаясь в сплошной слух и боясь упустить хоть слово из того, что скажет Ксаргон.
– Для вас двоих будет совершенно секретное задание! – продолжил Ксаргон. – Приговором будет каторга на шахтах планеты Ри'ктаор-Фаэн. Вы повезете приговоренного к блоку Е, стека порталов. Но… Приговоренный не должен туда попасть! Вместо этого вы отвезете его в старый портальный комплекс. Надеюсь, вы знаете, где находится первый портал в STIKS?
Конвоиры кивнули, хотя по виду обоих было понятно, что они ничего не понимают и, если бы не статус Ксаргона, то послали бы его куда подальше.
– Еще раз напоминаю – операция секретная! Все понятно?
Конвоиры снова кивнули.
– Вы должны будете отправить приговоренного туда, а для этого прямо сейчас, после того как я вас проинструктирую, отправитесь в старый комплекс, и все внимательно запомните и изучите. Там уже ждет вас техник. Он покажет вам путь, включит и настроит портал и объяснит, как после перемещения его выключить. Если все выполните правильно, то повышение звания гарантирую.
Глаза конвоиров вспыхнули огнем.
– Если есть вопросы, лучше задайте сейчас! – резюмировал Ксаргон.
– Никак нет, господин! Вопросов нет!
– Ну тогда собирайтесь и поезжайте к старому комплексу.
Им позволили лишь взглянуть друг на друга. Когда его, подавленного и потерянного, выводили из зала суда, он увидел маму. Она очень сильно изменилась. Постарела, осунулась, ее шикарные каштановые волосы, которые всегда сияли в свете светила, теперь были тусклыми и невзрачными. Красные от слез и бессонных ночей глаза впали и были словно потухшие. Она не плакала, просто не могла. У нее попросту закончились слезы. Драгорн очень хотел бы увидеть ее той веселой, волевой женщиной, чтобы унести ее образ в своей памяти, а она до боли в глазах всматривалась в его лицо, пытаясь сохранить его образ. Драгорн понял, что не должен остаться в памяти мамы сломленным и перемолотым в мясорубке отвратительной системы. Он улыбнулся и одними губами прошептал:
– Все будет хорошо!
Два крепких конвоира с непроницаемыми лицами вели его по коридору к ожидающему транспорту. Драгорну вдруг стало удивительно спокойно и совершенно наплевать на то, что случится через какие-то минуты. Наверное, он свыкся с мыслью о неизбежности смерти, долгой, мучительной, от токсинов, радиации и других прелестей шахтерской планеты. Руки, еще при транспортировке в зал суда, заковали в путы, которые, переливаясь и искрясь всеми цветами палитры, сковывали движение. На голову вновь надели черный непроницаемый чехол. Тюремный транспорт плавно остановился, и конвоиры, схватив его за рукава синего комбинезона приговоренного, вывели его наружу. Его вели коридорами к последней черте, за которой будет лишь забвение. Он не создал семьи, не вырастил детей, на нем закончится их род. Неужели все вот так и закончится? Что-то мешало ему погрузиться в пучину мыслей, но он упорно игнорировал эти сигналы, продолжая думать о судьбе, своей и своих родных.
«Стоп! – резанула внезапно мысль. – А почему меня не переодевают в скафандр, ведь без скафандра я там просто погибну в первые же секунды! Неужели все? Эти подлые варкиниане просто решили меня убить. А может, оно и к лучшему! По крайней мере, не придется долго мучиться, задыхаясь в шахтах, подвергаясь жуткому давлению и температуре. Ну и пусть!» Он и сам для себя решил не бороться за жизнь, а просто снять маску или шагнуть в разлом.