Игорь Витте – S-T-I-K-S. НОЛД (Сапфир 2) (страница 32)

– Риал’туорис! – прорычал Эль Торо.

Он забрался в катер и схватил было свой винторез, но, немного подумав, завёл двигатели и, развернув посудину, направился к расщелине. Пришвартовав катер под защитой деревьев, он быстро переоделся в сухое и, схватив свой рюкзак и оружие, направился к тому месту, где обнаружил катер.

Весь берег там был затоптан. Но на всём этом фоне выделялся след, как будто по песку тащили что-то. Следы уходили метров на пятнадцать и потом исчезали. Эль Торо не успел сделать и шага к тому месту, как из ниоткуда, словно из отвесной стены обрыва, выскочил измазанный в чём-то, белый и пушистый комок. Луна, увидев Эль Торо, рванула к нему, мяукая на ходу, будто и вправду рассказывает что-то. Он присел и, протянув руки, в прыжке поймал кошку, которая сама бросилась ему на руки. Мурча и постоянно мяукая, она заглядывала ему в глаза и поворачивалась к тому месту, откуда появилась.

– Луна, что случилось? Где Сапфир и Шмель?

– Мр-р-р, мяу! – Луна спрыгнула на песок и побежала, оглядываясь, точно так же, как и тогда, на острове. Эль поспешил за ней и вскоре стоял у большой бетонной трубы, уходящей под землю. Следы вели именно сюда и пропадали в трубе. Кошка, не останавливаясь, побежала вглубь. Парень достал из рюкзака флягу с живчиком и фонарь. Сделав несколько глотков, он почувствовал, как стало легче, и, включив фонарь, пошёл вслед за Луной. Труба была большого диаметра, наверное, метра два. По крайней мере, Эль Торо шёл, почти не задевая свод головой, тем не менее инстинктивно пригибаясь, чтобы в темноте не врезаться головой во что-нибудь, и часто подсвечивал свод фонарём. По дну тек тонкий ручеёк чего-то вонючего, и этот противный запах становился тем сильнее, чем дальше он отходил от входа. Луч фонаря выхватил из темноты белые пушистые штаны задних лап Луны – и тут же загорелись голубыми огоньками два кошачьих глаза. Луна уже не издавала ни звука и перестала бежать, бесшумно идя в нескольких метрах впереди. Она остановилась возле тёмного провала в трубе и, убедившись, что парень идёт за ней, исчезла в нём. Это было соединение с подобной трубой, но уходящей по дуге куда-то в сторону. Кошка, повернув, не ушла далеко, а сидела в паре метров от поворота, ожидая его.

– Ну что, куда дальше? – тихо спросил Эль Торо, но звук его голоса эхом отозвался в трубе.

Он глянул на кошку и, увидев её взгляд, будто говоривший: ты что, сдурел? – виновато пожал плечами. Та, нервно дёрнув хвостом, повернулась и пошла вперёд.

«Действительно, что это я расслабился? Ведь Скиталец предупреждал, что тишина – это мой главный союзник. Нужно учиться у кошки! Вон как идёт – ни звука не слышно. А ведь она, наверное, что-то чувствует или знает! Чёрт, где же вы, ребята?» – подумал он и начал пытаться идти подобно Луне, мягко ступая на бетонную поверхность, которая явно уходила на подъём. По дну, в отличие от первого тоннеля, ничего не текло, но вот вонь так и не пропадала. К тому же в этом ответвлении явно чувствовалось движение воздуха, который стремился вверх, затягивая из основного канала все ароматы. Но Эль уже не обращал внимания на этот смрад. Все мысли были только об одном: он должен найти ребят и, если им угрожает опасность, помочь. Он уже и не представлял, сколько по времени они идут в этой кромешной тьме и вони, когда Луна вдруг остановилась и замерла в напряжённой позе. Он присел рядом и осторожно погладил её по холке.

– Мр-р-р! – еле слышно муркнула та, но не сдвинулась с места.

Эль выключил на всякий случай фонарик, и когда глаза адаптировались, увидел едва различимые в установившейся темноте всполохи света на стене туннеля.

– Пришли? – шёпотом спросил он Луну, на что она также еле слышно муркнула.

Он сидел на переплетении старых, тронутых ржавчиной труб в центре бывшего канализационного коллектора какого-то городка, расположенного на берегу озера. Тут было хорошо – темно, без этого выжигающего глаза и кожу ослепительного диска сверху. Но самое главное – здесь не было их, жутких, огромных, от которых невозможно было скрыться. Они появлялись из того странного и страшного тумана, что каждые три месяца возникает совсем рядом – из странных развалин, которые сияли фантастическими цветами и от которых шло что-то, без чего ни он, ни его племя не могли жить. Те развалины казались ему странно знакомыми. Что-то до боли родное и тёплое возникало в душе, когда он смотрел на эти руины, но он никак не мог вспомнить. В памяти остались только короткие обрывки, которых становилось всё меньше. Вот – огромный зал, люди в белых халатах, какие-то мигающие огоньки, приборы. Потом вдруг дом, чья-то улыбка и маленький человечек, прыгающий на него… а потом вспышка, жар, боль и темнота. Что это? Откуда? Он не помнил, но точно знал, что это было его, родное. Потом вновь отрывок – только уже лес и жуткие… как же он их называл раньше? Ну, те, огромные и страшные, рвущие зубами всех подряд – и снова провал.

Звук взрыва, донёсшийся с поверхности, взбудоражил не только его, но и всех, кто сейчас пережидал дневную жару и свет здесь, в подземной части коллектора. Толпа людей в балахонах, скрывающих их тела, зашевелилась, еле освещённая горящими факелами. Некоторые повскакивали, хватаясь за дубины и копья, кто-то просто продолжал лежать, подняв голову. Из толпы вышли трое, вооружённые дубинами и копьями. У идущего впереди в руке блеснуло лезвие ножа. Троица подошла к нему, и тот, что с ножом, долго мотал головой, дико кривляясь, разевая рот и перекашивая губы, и наконец выдал:

– Де?

– Берег! Берег! – ответил он, показывая стволом автомата в ту сторону, откуда донёсся взрыв.

В этот момент наверху громыхнуло ещё раз, и немного погодя – следующий взрыв, от которого даже стены подвала задрожали. Он знал: если раздаётся стрельба, взрывы – значит, будет еда! Оружие их не интересовало. В его племени автомат был только у него, да и то потому, что он ещё не совсем забыл, как им пользоваться. Остальные же использовали грозное оружие как замену привычной для них дубины или просто как метательный снаряд.

– Берег! – рявкнул он. – Глаза – смотреть! Всё-всё – таскать, хватать! Найдёшь – шевелится, живой? Не жрать! Неси! МОЁ! МОЁ! МОЁ!

Он передёрнул затвор для убедительности, потратив впустую выброшенный патрон. Троица в страхе отшатнулась.

– Стой! – заорал он и, выставив вперёд обе руки с растопыренными пальцами, а затем показав пальцем на толпу, добавил:

– Возьми!

Тот, что с ножом, что-то промычал в сторону толпы, и оттуда вышло десять фигур. Вереница подчинённых двинулась к расположенному в углу помещения выходу в ливневую канализацию. Он поёрзал на трубе, разминая затёкшие мышцы, и стал прислушиваться. Ни взрывов, ни стрельбы больше не было. Оставалось только ждать. Ждать, когда они принесут ему свежее, живое мясо. Не перепачканные в грязи и песке куски, а настоящее, которое можно ещё и подержать здесь, растягивая удовольствие. Они иногда выходили на охоту в ближайший лес, но сейчас, после того как вновь показался туман, все сидели тихо, чтобы переждать приход огромных. Так что то, что на берегу стреляют, – это удача. Большая удача.

Ушедшие вернулись довольно быстро. Он с нетерпением ждал, когда в центр подвала войдут все. К его удивлению, все шли пустые, злобно порыкивая и разбредаясь по разным местам. Но вот последняя тройка, те, что подходили к нему, тащили два тела на куске старой сети. Оба тела были в камуфляже и оба связаны, точнее, перемотаны верёвками. Тела подтащили к стене, прямо напротив него, и прислонили к бетону. Это был парень и девушка – высокая, стройная, со светлыми волосами. Оба безвольно склонили головы и не упали только потому, что прижались друг к другу плечами. Из плеча парня торчало копьё.

– Убил? – зарычал он на того, что с ножом, спрыгивая со своего места и направляясь к пленникам.

– Нэ, нэ! – замычал тот в страхе, отходя в сторону ливневого канала.

Он присел рядом с парнем и, схватив за копьё, выдернул его из раны. Парень вздрогнул и застонал, дёрнув ногой без ступни. Он схватил обрубок ноги и потянул на себя, отчего парень начал сползать по стене.

– Жрал?! – рявкнул он снова, обернувшись к испуганному старшему из троицы.

Тот бешено стал вертеть головой и махать руками, показывая, что он тут ни при чём.

– Не трогай его, тварь! – раздалось совсем рядом.

Он повернулся и увидел горящие ненавистью и злобой глаза девушки. Это вновь вызвало вспышку воспоминаний – и улыбку. Улыбку, ту самую, от которой вновь как-то странно защемило сердце, словно его сжимало что-то. Он поморщился, силясь вспомнить, чья это улыбка и отчего вдруг так щемит внутри, но уже через секунду злобный оскал исказил его обезображенное язвами лицо.

– Он – еда! Мясо! Жрать сегодня! Всё жрать! А ты – мясо моё! Ты сегодня не еда! Моя! Моя! Никто не трогай! Потом съем. Не сразу. Долго жить… играться с тобой буду!

– Развяжи… – злобно прошипела девушка, – потом посмотрим, кто с кем играться будет.

Девушка вдруг прищурилась, и он почувствовал какое-то странное чувство. Такого он не ощущал никогда, и это чувство вызывало беспокойство и страх. Он резко встал и, пятясь назад, рявкнул:

– Твоя – сидеть!

Странное чувство исчезло сразу же, как только он отвернулся от девушки. Но оно что-то изменило в нём, сломало привычное течение мыслей. Он окинул взглядом своё племя, смотрящее голодными глазами на две фигуры, сидящие у стены. Тройка тех, кто был в его первой свите и кому он доверял больше всего, стояла чуть поодаль, поглядывая то на него, то на пленников. Он поманил их пальцем и, дождавшись, когда те приблизятся, махнул рукой в сторону пленников.