Игорь Вереснев – Время – словно капля янтаря (страница 28)

Никто, кроме меня, этого не видел. Кондуктор же истолковала моё движение по-своему. Нахмурилась.

— Мужчина, вы проезд оплачивать будете?

Да буду, конечно, буду. Вспомнить бы, в каком кармане кошелёк. Или не взял я его, когда из дома выходил?

Слава богу, в кармашке тенниски лежала купюра. Вынул, подал, не глядя.

— А помельче у вас нет?

Я отрицательно качнул головой. Женщина, недовольно поджав губы, полезла в сумку за сдачей. А я боролся с монстром. Старался его не видеть, не замечать. И не мог.

Автобус затормозил у остановки. Едва заметно затормозил, но меня качнуло. Не смог я удержаться за поручень, потому как не поручень это был, а упругий извивающийся жгут. Пальцы сами собой разжались, и я повалился на кондукторшу.

— Мужчина! Вы что, пьяный?

Я не был пьяным. И она это понимала — не несло от меня перегаром. Потому испугалась ещё больше — с пьяным понятно, что делать, а тут как быть?

— Вам плохо? Молодёжь, место кто-нибудь уступите! Видите же, плохо человеку!

Не знаю, уступил ли кто. Разве поможет? Я не мог дальше ехать в этом автобусе. Нам с монстром было слишком тесно вдвоём.

Я шагнул к двери. Не успел. Створки захлопнулись перед самым носом.

— Выйти хотите? — облегчение в голосе кондукторши. За пассажиров она отвечает, за всех остальных — нет. — Коля, открой заднюю! Здесь человеку плохо!

Коля послушно открыл. Уже когда я вываливался наружу, кондукторша ткнула мне что-то в руку:

— Сдачу заберите!

Могла и все деньги вернуть, за одну-то остановку. Хорошо хоть сдачу дала.

Автобус укатил, и мне сразу же полегчало. Мгла рассеялась, и змеящиеся жгуты дурным сном показались. Я зажмурился для пробы: перед глазами темнота и яркие блики солнечных зайчиков. Я был совершенно здоров, адекватен, готов действовать.

«Тридцать четвёртый» катил всё дальше и дальше. Вон он, от следующей остановки отъезжает, увозит от меня Ксюшу. Навстречу страшной смерти увозит! Не мог я этого допустить, не мог позволить убить её ещё раз. Нужно было немедленно что-то предпринимать.

Я шагнул навстречу неспешно едущему по проспекту такси, вытянул руку.

— Пересечение Ленина и Шевченко!

Водитель, парень лет тридцати, кивнул. Адрес его вполне устраивал. Машина рванула с места, увеличивая скорость. В один миг мы догнали автобус. Водитель включил поворотник, приготовился обгонять — и тут я опомнился. Минут пять-семь, и мы будем на месте. Мне останется дожидаться… и опять всё пойдёт по кругу? Нет уж!

— Не надо обгонять, — попросил я. — Давай за этим автобусом.

Парень посмотрел на меня удивлённо.

— Он плетётся, как черепаха.

— Ничего, я не спешу.

— А у меня работа сдельная.

— Сколько хочешь?

Водитель задумался.

— Давай по спидометру плюс время, как за простой.

Это было жирновато, но не спорить же!

— Хорошо.

Мы поехали следом за «тридцать четвёртым». Ползли «черепахой», останавливались, когда он останавливался.

— Ты что, следишь за кем-то? Частный детектив, что ли?

— Ага, детектив. Частный.

— Тётка какая-то наняла выследить, к кому благоверный шляется, я прав? Вот блин, денег людям девать некуда, зажрались. А не боишься, что он нас засек?

Парню хотелось поговорить, мне — нет. Когда водила понял, что беседа не клеится, недовольно насупился.

— Влипну я с тобой в неприятность.

— Не влипнешь.

Но прав оказался он, а не я. После следующего светофора навстречу такси вдруг шагнул гаишник, махнул палочкой, приказывая остановиться.

— Да что за напасть! Не нарушал вроде ничего, — возмутился парень. И начал сбавлять скорость, прижимаясь к обочине. А «тридцать четвёртый» уже был у следующего перекрёстка, успевал на зелёный. До бульвара Шевченко ему оставалось две остановки.

Пузатый гаишник шёл неторопливо. Куда ему спешить? Деньги сами, на колёсиках, к нему подкатывают, знай себе стой, да палочкой помахивай. Пока подойдёт, пока разбираться будут… Не успеем догнать!

Я дёрнул ручку, распахнул дверь.

— Э, а деньги⁈ — возмутился шофёр, но заметил брошенную на сиденье купюру, замолк.

Метров через сто проспект заворачивал вправо. «Тридцать четвёртый» уже исчезал там, за росшими вдоль тротуара деревьями. Я побежал. Мимо подозрительно уставившихся на меня гаишников, петляя между прохожими, проскакивая перекрёстки на красный свет, бросаясь чуть ли не под колёса машин, не слыша сердитые сигналы и матерную ругань. Ох, как я бежал! Никогда прежде так не бегал, даже в молодости, на тренировках. Сердце колотило, в ушах звон, в глазах круги поплыли разноцветные…

Я успел. Как раз успел, чтобы увидеть. Мне снова показывали, ещё с одного ракурса — теперь «опель» летел мне навстречу. Темно-вишнёвый капот смял детскую фигурку, перекусил пополам. Словно акулья пасть щёлкнула…

— Мужчина, вам плохо?

Плохо. Мне очень плохо! Так плохо, что самому под этот «опель» проклятый броситься хочется.

Глава 15

1 июля 2001 года

Мужичок с сизым носом был на своём посту. Привычно шагнул навстречу.

— Добрый день, уважаемый!

— Что, выпить не с кем?

— Дык! Не с кем. Душа, понимаешь, просит, — постучал он себя гулко по грудаку, точь-в-точь, как в прошлый раз, — а не с кем. А я же не алкаш, чтобы в одиночку пить.

Я тоже не алкаш. Но сейчас только и остаётся, что напиться. Чтобы больше ни о чём не думать.

— Ну, давай выпьем.

Мужик сразу расцвёл.

— Вот и добренько! Я счас сбегаю, пузырь возьму. Ты не думай, деньги у меня есть, потом посчитаемся. Ты какую уважаешь?

— Без разницы. По своему вкусу бери.

— Добренько, добренько! Я мигом. И пойдём, посидим где-нить на лавочке.

— У меня и посидим. Я в этом доме живу.

— Дык и я в этом. Что я тебя раньше не видел?

— Я недавно квартиру снял.

— А, вон оно как. Ты один живёшь, что ли?

— Один.

— А я семейный. Супружница у меня, детки. Так что не приглашаю к себе, извини.

— Да беги ты уже!