Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 59)
Максим задрал голову. Бесполезно! Невозможно увидеть небо изнутри многосотметровой кроны. Он покосился на Зиру, на Огницу ища поддержки в своей догадке. Подруги тоже заметили изменение, тревожно посматривали вверх. Но вслух высказался Рен-Рендук:
– Похоже, тучка пришла?
Максим вскочил. Память и логика еще складывали два и два, а он уже закричал:
– Прячемся! Сейчас ливанет!
Физиономия Рен-Рендука расплылась в снисходительной усмешке:
– Спокойнее, Маакс. Над нами столько листьев, что ни одна дождинка не пробьется сквозь такую крышу.
Король был уверен в своих словах. Потому что не видел других дождей, кроме добрийских, – вирийские облачка для поливания клумб и садов и вовсе не в счет. А вот Зира видела, и Огница тоже. Княжна первой сориентировалась. Скомандовала так, чтобы услышали бойцы, разбредшиеся по ветвям:
– Быстро к двери! Всем укрыться в дупле!
Она была признанным командиром в отряде, переспрашивать, требовать объяснений никто не стал, – приказ есть приказ. Лучик первая бросилась к лианам, полезла вниз, Зира и Максим поспешили следом. Лишь телохранительницы нерешительно топтались на месте, поглядывали на короля. Рен-Рендук скривился скептически, спросил:
– Княжна, к чему такая спешка?
Отвечать Огнице не понадобилось. Где-то вверху в кроне деревьев зашумело, шум сделался громче, ближе, и на плечо Максима упала первая капля. Он ожидал, что в мире гигантизма и дождевые капли окажутся огромными. Нет, капли были обычными, но становилось их все больше и больше. Это подгоняло людей лучше любого окрика и приказа. Рен-Рендук сорвался с места. Да так проворно! Едва Максим спрыгнул на ветку, ведущую к двери, как король оказался рядом. Нагло отпихнул локтем, бросился в укрытие.
Рен-Рендук успел вовремя, Максима чуть-чуть прихватило. Листва поддалась под напором миллиардов капель, даже сотен метров кроны оказалось недостаточно, чтобы задержать их. Стражники, добравшиеся до дупла последними, промокли едва не до нитки. Это был не просто ливень – всем ливням ливень. Дожди Свободного Города он превосходил так же, как здешние деревья – тамошние.
Сплошная стена воды отрезала древесную пещеру от внешнего мира, свет почти не пробивался внутрь, только всполохи медленно вращающейся пурпурной спирали освещали ее. Когда Максим входил в дверь, помещение показалось ему просторным. Оно в самом деле было таким – если считать объем, а не площадь того, что можно назвать полом. Восемнадцать человек помещались в ней еле-еле. Стоять было тесно, а учитывая неровный, закругляющийся к стенам пол – еще и неудобно. Максим как раз у стены и пристроился, рассудив, что в этом месте толкать будут только с одной стороны. Так и вышло. В итоге пришлось упереться руками в стену, иначе удерживать равновесие, когда стоишь буквой «зю», не получалось.
Дождь не прекращался полчаса, час, полтора, и к двум бедам добавилась третья. Дыхание людей, испарения влажной одежды делали воздух все более тяжелым, а притока свежего извне не было. Рен-Рендук, занявший лучшее место посередине пещеры, оказался в самом худшем положении. Рожа его побагровела, лоснилась от пота, он тяжело дышал, разевая рот как выброшенная на берег рыба. В конце концов не выдержал, протолкался к выходу, стал вплотную к стене льющейся с небес воды. Помогло ли это ему? Максиму тоже было нехорошо, но сочувствия к королю не возникало.
Однако толстомордый Рен-Рендук здоровьем обладал завидным. В обморок хлопнулась его телохранительница Белява. Упасть в такой толпе ей не дали, подхватили, подтащили к выходу, сунули головой в воду. Женщина зафыркала, затрепыхалась, очнулась. После этого случая, как только замечали осоловелый взгляд, проталкивали человека к прохладному душу. Зазорного в том не было ничего, Максим побывал под душем по собственной инициативе, как и Зира. Некоторые окатывались дважды, Лучика выводили три раза. Самой стойкой оказалась Огница, – обошлась без водных процедур.
Ливень шел два часа. И после того, как туча ушла, вода долго еще лилась с листьев. Лишь затем люди смогли выйти наружу, надышаться свежим ароматным воздухом. Максим осторожно, стараясь не поскользнуться на мокрой коре, подобрался к краю ветви, глянул вниз. Подлесок стоял, погруженный в воду. Ее выпало столько, что почва не успевала впитывать.
– Что видно, Маакс? – поинтересовался Рен-Рендук.
– Вода везде. Под нами теперь море.
– Там же наши разведчики! – охнула услышавшая его слова Рудка.
Рен-Рендук кинул на нее неодобрительный взгляд, активировал браслет, позвал:
– Губарь, ответь королю! Вы где, докладывай!
Максим удивился, – почему он не вызывал разведчиков до сих пор? Забыл о них? Браслет короля молчал. Рудка опустилась на четвереньки, тоже подобралась к краю, снова охнула.
– Они там утопли…
– Может, они не успели спуститься до земли? – постарался ободрить ее юноша. – А говоритель сломался.
Объяснение было так себе, Рен-Рендук его проигнорировал. Пробормотал, нахмурившись:
– Похоже, непредвиденное осложнение. Мы не знаем, как часто здесь идут дожди. Если подобный ливень застанет отряд во время перехода…
– Нам не обязательно идти по земле, мой король, – вдруг перебила его Огница.
Рен-Рендук повернулся к ней, смерил взглядом. Спросил саркастично:
– Ты научилась летать, племянница?
– Летать – нет, ходить по веткам – да.
Девушка махнула рукой туда, где ветви соседних деревьев лежали друг на дружке внахлест. Тугодумом Рен-Рендук не был, понял мгновенно.
– Верно, этот путь безопаснее. Княжна, твое предложение послать разведчиков вниз, не дожидаясь возвращения Маакса и его подробного рассказа, было ошибкой. Она стоила нам двух людей и говорителя.
Огница пожала плечами.
– Я не знала о силе здешних ливней. Но вы правы, мой король, я сожалею о потери.
Максим с удивлением посмотрел на подругу. Сожаления в ее голосе не было.
Разведчиков они прождали целый день, – безрезультатно. Отправлять вниз спасательную экспедицию Рен-Рендук не позволил, посчитал чрезмерно опасным и бессмысленным. Без пользы день ожидания не прошел, отряд готовился к переходу сквозь мир исполинов: охотились, запасая провиант, резали молодые неодеревеневшие лианы на веревки, чинили одежду, снаряжение, оружие. После следующего спания выступили в путь.
Зира оценила расстояние до ближнего города в тридцать километров, Максим ее глазомеру доверял. Однако, когда ты идешь не по ровной дороге, а по ветвям громадных деревьев, норовящих отклониться то влево, то вправо, расстояние увеличивается вдвое. И скорость движения куда меньше, чем по земле. Намоченная ливнем кора просохла еще накануне, не скользила, но это не отменяло необходимость перебираться через пучки молодых побегов и старые сучья, клубки лиан и кусты омелы. Да и спешить, зная, что под тобой сотни метров пустоты, не хотелось. Поэтому за день отряд до опушки леса не добрался.
Когда стало ясно, что просветов впереди нет и не предвидится, княжна выбрала ветвь пошире и поудобнее и Рен-Рендук объявил длинный привал для спания. В этот раз Максима предупредили заранее, что ему вновь предстоит восхождение на макушку дерева, – для рекогносцировки и уточнения маршрута.
Опасения подтвердились: хоть они и приблизились к городу, но тот находился сильно правееих курса. А прямо перед отрядом в шапке леса зияла дыра. Что там, ни Максим, ни Зира определить не смоги. Было нечто зловещее в этом провале. То ли из-за этого, то ли от понимания, что за день к городу смогли приблизиться меньше, чем наполовину, на душе сделалось муторно. Так бывает, когда знаешь, что случится нехорошее, но откуда взялось это предчувствие, ни себе, ни другим объяснить не можешь. Зира настроение товарища заметила, большую часть обратного пути помалкивала, держалась насторожено. Поэтому поднявшийся в лагере переполох услышала издалека.
– Макс, там что-то случилось!
Им оставалось несколько ярусов ветвей, но вместо того, чтобы продолжить спуск, вирийка бросилась прочь от ствола. Отбежала метров на двадцать, ухватилась за лиану, прогнулась, полуповиснув над пропастью. Конечно, оттуда лагерь виден как на ладони! А когда Зира испуганно охнула, Максим тоже поспешил к ней.
Начало происшествия он пропустил. Первое, что увидел: три гигантские стрекозы обсели клумбочку орхидей, ухватились передними лапами за чашечки цветов, с упоением грызут лепестки. Изумился на мгновение – не сомневался ведь, что стрекозы питаются пчелами и прочими местными насекомыми, но никак не цветами. Но тут же разглядел зеленое платьице, и озноб прошел по телу. Вернее, он увидел подол платья, – голова и верхняя часть торса принцессы исчезли внутри голубого кокона, а ноги девочки обхватила желтая орхидея, силясь то ли вырвать добычу у соперницы, то ли разорвать.
Желтая поединок за добычу проиграла. Не голубой – стрекозе. Сильные челюсти хищницы прорвали чашечку цветка, лепестки разошлись, бессильно поникли, ноги Лучика отчаянно замолотили по воздуху. Голубой тоже было несладко. Лепестки отваливались один за другим, кокон из тугого сделался рыхлым, бесформенным. Еще немного, и стрекозы завладеют добычей безраздельно.
– Нет! – внезапно закричала Зира. – Не надо!
Звякнула тетива. Огница стреляла метко, с расстояния в полсотни метров да по такой большой неподвижной мишени промахнуться не могла. Стрекоза подпрыгнула, опрокинулась, кувыркаясь, рухнула в пропасть в тот самый миг, когда Лучик вырвалась из объятий цветка, отпрянула в сторону, брезгливо стряхивая с себя голубоватую слизь. Желтая хищница ей тоже не угрожала более, бесформенной паклей висела на длинном, похожем на крысиный хвост стебле.