Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 4)

– К черту! – заорал Максим. – Эй вы все, пошли в задницу, слышите?!

Он сам не понимал, на кого ругается: на девчонок, криссов или таинственных эйвов, попросивших непонятного, взамен посулив… а что, собственно, они посулили?

Время спрессовалось в монолит, единственная секунда тянулась и тянулась. И правильно, куда спешить? Бежать больше некуда, у коридора-спицы два выхода и оба перекрыты. Остается…

Он медленно повернул голову, уставился на стену, только что абсолютно гладкую, а теперь словно проминающуюся под его взглядом. Вот и ниша сформировалась высотой в человеческий рост. В нише заискрилась звездочками туманность. Дверь лифта, дорога в Сферу. Больше не раздумывая, Максим схватил девчонок за руки и сиганул прямиком в туманность. В тот самый миг, когда семицветная радуга заполнила коридор.

Переход получился жестким. Максим «припарковался» на четвереньки, хорошо, что скафандр защитил колени от удара. Зиру рывок опрокинул навзничь, айкнув, она шлепнулась на спину, да так и лежала, встревожено вертела головой по сторонам. Короткое зеленое платье, подаренное Коолайнель, не годилось для подобных кульбитов, и Максим поспешно отвернулся. Огнице повезло больше всех, она приземлилась на «мягкую точку» и остервенело скребла ногтями макушку.

– Что с тобой? – встревожился Максим.

– Напасть какая-то! Будто лесных муравьев полную голову насыпали.

– Из-за радужника, наверное, – предположила Зира. – Он нас задел.

Она тоже села, опустила станнер. Покосившись на юношу, одернула подол платья. Запрокинула голову, вглядываясь в зеленоватый полумрак. Спросила:

– А где дверь, в которую мы вошли?

Максим огляделся. Ни туманности с роящимися звездочками, ни спирали поблизости не наблюдалось. Можно было удивляться такому обстоятельству, а можно не удивляться, – учитывая, как они с Огницей оказались в корневом секторе.

– Нет двери, – констатирован он. – Эйвы открыли ее специально, чтобы нас пропустить, а потом закрыли.

– Мда-а-а… значит, не послышалось. Ты в самом деле отправил нас в задницу.

– Не отправлял я тебя никуда! – возмутился юноша. – Я на эйвов ругался

– Да? – притворно удивилась вирийка. – Разве ты не кричал: «Эйвы, пошлите нас в задницу»?

– Макс, это правда? – встрепенулась Огница. – Зачем ты выбрал такое плохое место?

– Хватит издеваться! – отмахнулся Максим. Вскочил на ноги. – Давайте лучше посмотрим, куда попали.

– Что тут смотреть? Задница, она задница и есть, – Зира никак не могла перестать троллить. Но тоже поднялась, протянула руку спутнице: – Вставай, рыжая. Даже из задницы должен быть выход. Хотя бы один.

Огница вскочила, проигнорировав предложенную помощь, подобрала сумку, повесила на плечо. Не оглядываясь, зашагала по коридору, в который они вывалились. Ничего не оставалась, как идти за ней.

Зира оказалась права, – смотреть было не на что. Пол, стены, потолок, едва различимый высоко над головой, сделаны из твердого, похожего на полупрозрачный камень материала, в толще которого неторопливо перекатывались темно-зеленые сполохи. Другого освещения не было, потому не понять, какой длины коридор и куда ведет. А то, что разглядеть получалось, интереса не вызывало. Стена по правую руку от них была гладкой. Слева угадывались контуры дверей, расположенных через каждую сотню шагов. Двери были абсолютно одинаковые, никаких номеров, надписей, иероглифов или иной опознавательной информации. Но все же помещение это напомнило Максиму нечто, виденное прежде.

– Макс, я знаю, куда мы попали, – Огница замедлила шаг, поджидая спутников. И добавила, подтвердив подозрение юноши: – Место, где зеленых делают.

– Сектор репродукции квазиразумных? Не знаю, возможно.

– Конечно оно! Смотри, стены из такого же камня сделаны, и двери точь-в-точь как там!

Максим уверенность подруги не разделял. Во-первых, в секторе репродукции на каждой двери условный знак в виде замысловатого цветка имелся, а на этих нет ничего. Во-вторых и главных, там постоянно что-то булькало, шипело и трещало, а в этом месте стоит полная тишина. Зато запах похожий. Запах озона – Максим вспомнил слово и мысленно похвалил себя за наблюдательность. Сходство запахов Огница пропустила. То же мне, охотница.

Зира на заводе по производству криссов не бывала, сравнить сходства и отличия не могла. Ее интересовало иное:

– Пищу в этом секторе найти можно? А то кроме дряни, которой нас Шур кормил, во рту маковой росинки не было.

– Можно найти, – кивнул Максим. – Мы там питались протоплазмовым бульоном, из которого квазиразумных выращивают.

Зиру передернуло от отвращения.

– Фу, мерзость! Как вы могли такое… хотя, вы же дикари, вам не привыкать дрянь всякую в рот тащить.

– А как по-твоему, из чего делаются деликатесы в Вирии? – насмешливо глянул на нее Максим. – Слова «молекулярный синтез» тебе ничего не говорят, «цивилизованная»?

Девушка, открывшая было рот для очередной колкости, закрыла его беззвучно. Осталось неясным, знает она о молекулярном синтезе или нет.

Коридор все продолжался, и не было ему ни конца, ни края. Минут двадцать они шли по нему молча: впереди Огница, далее Максим, Зира замыкала отряд. Потом брюнетка встрепенулась:

– Макс, постой! Ты рассказывал, что защитные костюмы вы здесь нашли?

– Симбионт-скафандры были сформированы для нас в секторе репродукции, – уточнил Максим, переполняясь гордостью. Положительно, сегодня знаменательный день. Умные слова сыплются в голову сами собой, только успевай озвучивать. Глядишь, вслед за словами и мысли появятся.

Огница остановилась, повернулась к ним. Прищурилась, разглядывая спутницу.

– А ведь верно, ты же хотела себе серебряный костюм приобрести. Самое время! Где-то за одной из дверей наверняка примерочная есть.

– За какой именно? Мы их штук двадцать прошли, если не больше.

– Ищи, – ухмыльнулась рыжеволосая. – Тот раз примерочную коротышка нашел. А ты ж у нас поумнее его будешь. Наверное.

Зира помедлила, подыскивая подходящую ответную колкость. Но лишь пожала плечами и шагнула к ближайшей двери.

– Осторожнее! Мало ли, что там может оказаться, – поспешно предупредил Максим.

– Я всегда осторожная! – огрызнулась брюнетка.

Это было, мягко говоря, неправдой. Юноша хотел напомнить ей о случае с саблезубым, но не успел, Зира уже стояла рядом с дверью. Приготовила станнер, нажала пальцами на выемку рукоять и… сноп яркого света ударил в коридор.

– Ложись! – рявкнул Максим, показывая пример.

Хорошая штука криссовский скафандр! Можно плюхаться на самый твердый камень, не раздумывая, как это скажется на коленях и ребрах. Девчонки тоже шмякнулись на пол без препирательств. Даже Огница, хоть Максим и выкрикнул команду по-русски. Не удивительно, – смысл понятен, на каком языке ни командуй.

Минуты три они лежали, прижавшись к полу, молча и неподвижно, готовые к чему угодно. Но ничего не происходило. Криссовские двери не умеют открываться наполовину, или на четверть, или чуточку. Если уж открываются, то полностью. И теперь из овального проема бил сноп яркого синеватого света.

Первой голос подала добрийская охотница. Окликнула лежащую у самой двери брюнетку:

– Ну что там, погляди!

Зира подняла голову, осторожно выглянула из-за косяка. Смотрела молча, вглядываясь в сияние.

– Ну?! – поторопила рыжеволосая.

Вместо ответа брюнетка медленно поднялась. Уже не прячась, стала в проеме. Огница вскочила, пошла к ней. Максиму ничего не оставалось, как присоединиться к девчонкам.

– Они живые, дышат, – пробормотала Зира, когда спутники подошли к двери. – Похоже, ошиблись вы. Не жаб в этом секторе выращивают, а людей. Ох, повезло, что «бульона» того вашего наесться не успела.

В ярком синеватом свете плавали люди. Вернее, неподвижно парили, выстроенные в безупречно ровные ряды, будто привязанные невидимыми нитями. Однажды Максим видел подобное, правда, висели там человеческие тела гуще, да и было их значительно меньше. Невольно он принялся считать. По два десятка тел в лево и право, итого сорок в ряду. Десять рядов в глубь помещения, а в высоту…

– Ну ты и сказала! – перебила его подсчеты Огница. – Людей не из бульона делают, а из отцовского семени в материнском чреве. Неужто не знаешь? А еще замуж собралась! Или у вас в Вирии не так?

– Не так! – парировала Зира. – Это в Добрии дикарки младенца в пузе таскают, пока он сам собой не вылупится или пока не надорвутся. А в цивилизованном мире женщина сдает плод Белым Сестрам, как только он зашевелится. Белые Сестры заботятся о ребенке и выращивают его сначала в маточном репликаторе, потом в садках. Поняла? Хотя, ты и слов таких не знаешь.

Таких слов Огница в самом деле не знала. Но уступить рыжеволосая княжна никак не могла.

– Стало быть, вы там в своей Вирии не сильно от зеленых отличаетесь!

– Хватит собачиться! – оборвал Максим разгорающуюся перепалка. – Не делают здесь людей и не выращивают. Их здесь хранят. Должно быть, это склад такой.

Девчонки замолчали, уставившись на него, ожидая дальнейших объяснений. Не дождавшись, Огница кивнула.

– А и верно. Мы ж видели такое, в тарелке летающей!

Она развернулась и быстро, почти бегом, пошла к следующей двери. Отворила ее, на всякий случай отступив за косяк. Заглянула, крикнула:

– Тут такое же!

Она и к третьей двери побежала проверять содержимое помещения-бокса. Впрочем, Максим не сомневался, что она там найдет.