Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 33)
– Макс, быстрее! Твари сейчас набегут!
Быстрее не получалось. Конг присел на нижних ступеньках, баюкая на руках маленькую гвыхиню. Было ясно, что сил поднять ее наверх у него нет. Максим подошел к нему, положил на плечо руку, попросил:
– Оставь ее здесь. Она умерла.
Конг посмотрел на него, проскулил жалобно:
– Надо забирать умный из головы. Маленький Сарха опять родится.
– У нее нет умного в голове. Она умерла совсем.
Гвых понурился.
– Мой не спасать. Мой – не сильный.
– Ты сильный. Просто их слишком много. Пошли, нужно спешить.
Конг осторожно положил тело девочки на землю, повернулся, начал карабкаться. Он был на верхней ступени, когда из-за водяной завесы прилетел первый гарпун. В ответ засвистели стрелы из гондолы, но выстрел пневматического ружья оказался удачным. Гарпун вонзился Конгу в спину под правую лопатку. Гвых дернулся, повалился на площадку. Максим молний взлетел на башенку, подхватил друга, потащил к гондоле. Двери Умник не предусмотрел, их заменяли прикрепленные к бортам веревочные лестницы. Раньше это казалось мелочью, но теперь оборачивалось бедой.
– Приподнимай его, я подхвачу! – крикнула Зира.
Конг хрипел, булькал, не мог самостоятельно подняться на ноги. Пришлось подставить спину, чтобы он на нее оперся. А там уж рубболистка подхватила, потянула. Вдвоем они перевалили Конга в гондолу, пока Огница посылала стрелу за стрелой в мелькавшие между струями ливня силуэты.
– Отдать швартовы! – скомандовал Ласаро.
Максим бросился отвязывать канаты, удерживающие дирижабль над причальной башенкой, но лисоид рявкнул:
– Руби их к медузам гребаным!
На площадку упал топорик. Максим схватил его, размахнулся, рубанул первый, еще раз, еще. Теперь второй… готово! Однако по случаю ливня дирижабль зафиксировали и двумя добавочными канатами, протянутыми от мотогондол к основанию башенки. Пришлось спускаться. В затылок ударил гарпун. Не в затылок, разумеется, в оболочку силового гермошлема, за мгновение до этого схлопнувшегося вокруг головы. Но все равно неприятно.
С добавочными канатами пришлось повозиться дольше: во-первых, добраться топориком до швартовочного крюка, укрытого под брусьями башенки, труднее, во-вторых, Максим то и дело оглядывался на водяную завесу в двадцати шагах за спиной. Наконец с первым было покончено. Юноша побежал вокруг башенки ко второму и увидел, как канат начинает двигаться ему навстречу, услышал, как заскрипели брусья башни.
– Макс, быстрее! – заорали девчонки в два горла. – Разворачивает!
Он вскинул голову. Дирижабль, удерживаемый одним, самым длинным канатом, больше не был жестко закреплен. Гондола, до того расположенная точно над площадкой башенки, двигалась к ее краю. Еще немного, и конец веревочной лестницы соскользнет, повиснет над пустотой. Максим обругал себя самыми плохими словами. Идиот! Долбень тупорылый! Надо было сперва добавочные канаты рубить, а после основные! Оставалось надеяться, что длины лестницы хватит для высоты трехэтажного дома. И что тритоны позволят ему по ней взобраться, – лестница была в мертвой зоне для сидящих в гондоле арбалетчиц.
– Макс, руби! Я придержу!
Зира перевалилась через борт гондолы, не спустилась, а спрыгнула на площадку. Схватила обрубок каната, намотала на правую руку. Левой уцепилась за швартовочный крюк. Дрейф дирижабля замедлился, остановился. Почти. Максим выдохнул и заходился махать топориком, больше не оглядываясь.
Натянутый до предела трос пружинил при ударе, отбрасывал лезвие. Приходилось бить по нему там, где он был намотан на крюк, сгибаясь для этого в три погибели. Но все-таки получилось. Волокна лопнули, освободившийся конец отлетел как пружина, напоследок звонко хлестнув юношу по груди. И тут же сверху взревела Зира:
– Макс, быстрее!
Максим бросился к лестнице. Дирижабль сдвинулся в сторону, поэтому стена ливня стала куда ближе. И оттуда выскочили трое с пиками. Один сразу рухнул, проткнутый стрелой, второй попытался перегородить дорогу, и Максим рубанул топориком по древку пики, потом по голове. Третий юркнул под башню.
Больше подниматься по лестнице никто не мешал. Максим вскарабкался так быстро, как мог.
– Скорее… – хрипела Зира.
Лицо вирийки перекосилось от напряжения, по лбу и щекам пот тек градом, пальцы на руках побелели. Помочь ей Максим мог одним – как можно быстрее забраться в гондолу. Он подбежал к краю площадки, прыгнул, уцепился за веревочную лестницу, подтянулся к бортику. Крикнул:
– Отпускай!
То ли от прыжка его, то ли под нажимом ветра и водяных струй, дирижабль потянуло в другую сторону. Не в силах противостоять этому движения, Зира начала переставлять ноги, оборачиваясь вокруг крюка, словно вокруг оси. Все ближе к деревянной лестнице, по которой карабкался тритон с пикой. Тот самый, что прятался под башенкой.
– Стреляй! – заорал Максим Огнице.
И понял – добрийка не сможет выстрелить. Дирижабль развернуло так, что эта половина башенки оказалась точно под гондолой, в мертвой зоне.
Зира взревела дурным голосом, разжала левую руку. Пробежала по площадке, влекомая канатом, оттолкнулась от края, полетела. Всего на полметра разминулась с тритоном, наконец-то взобравшимся наверх.
Не разминулась. Тритон вскинул пику, всадил в живот пролетающей над ним девушки. Снизу-вверх. Зира вскрикнула, ударила ногами, нападавший опрокинулся на спину, полетел с башенки вниз. Пику из рук он не выпустил.
Опомнившись, Максим перевалился в гондолу, бросился к швартовочному канату. Заорал на Огницу:
– Вытаскиваем ее! Помогай!
У Зиры хватило силы уцепиться за канат и левой рукой. Когда они втянули ее в гондолу, кровью оказались перемазаны икожаные штаны девушки, и ноги до самых лодыжек. Из раны на животе, не столько колотой, сколько рваной, выпирало что-то сизое, страшное. Вирийка попыталась зажать ее рукой, впихнуть внутренности обратно, скривилась от боли. С трудом улыбнувшись, прошептала:
– Макс, придется тебе опять меня воскрешать.
– Все заживет, вот увидишь!
– Это вряд ли.
– Макс, запускай моторы! – поторопил лисоид, сжимавший бесполезный пока штурвал.
Максим посмотрел на Огницу, попросил:
– Перевяжи ее! Пожалуйста!
Княжна кивнула, взяла сумку с медикаментами, благо, была та рядом, возле второй скамьи, где ничком лежал поскуливающий Конг. Бинты, обматывающие его торс и бедро, почернели от крови.
Моторы завелись с одного рывка, пропеллеры дружно запели, дирижабль, набирая скорость, поплыл прочь от башни. Вовремя! Ливень начинал стихать, и стало видно, как все новые и новые тритоны сбегаются на площадь. Несколько гарпунов ударило в дно гондолы, парочка долетела до обшивки баллонов. Но на такой высоте их убойная сила была ничтожна, повредить дирижаблю и его экипажу тритоны больше не могли.
– Жаль Зиру, – тихо сказал Ласаро, когда Максим стал рядом с ним в кабине. – И остальных. Отца я мертвым нашел, а мама… – голос его дрогнул. – Они ее живьем утащили. Лучше бы убили!
Максим был с этим полностью согласен. Умри мама Могобо, у нее был бы хоть призрачный, но шанс воскреснуть и выполнить свою миссию, найти Белую Башню. А так – сотни лет стоять статуей в храме подводных расистов?
С минуту они молчали.
– Ах ты ж медуза гребаная! – вдруг выругался Ласаро. Пояснил: – Дирижабль развернуло, мы на океан идем.
Максим хотел спросить, чем это грозит, но и сам понял. Прямо по курсу сквозь редеющую завесу ливня проступала крепостная стена. Еще немного, и гондола врежется в нее.
– Тангаж! – заорал он, потянулся к рукояти. Но лисоид перехватил:
– Не сметь! Хочешь кормовой пропеллер потерять?
В самом деле, если нос дирижабля начнет задираться, то корма опустится!
– Пройдем, – успокоил Ласаро. – Впритирочку, но пройдем.
Так и получилось. Между дном гондолы и верхушкой стены оставался зазор около метра. Чтобы удостовериться в этом, Максим вышел из кабины, перегнулся через бортик. И увидел: в дальнем конце стены кипит бой, группка олли отбивается от наседающих на них тритонов. Тот, что стоял сзади и стрелял поверх голов соплеменников из арбалета, оглянулся. Увидел проплывающий над стеной дирижабль, замер на секунду. Бросился бежать со всех ног. Капитан! – узнал Максим.
Капитан бежал быстро, но дирижабль ускользал от него быстрее. Запрыгнуть на веревочную лестницу не получится… но ухватиться за волочащийся следом швартовочный канат – вполне! Максим оглянулся на спутников. Огница бинтовала Зиру, Ласаро напряженно вглядывался в полускрытый дождем океан.
Коротышка споткнулся, упал на колени. Из ноги у него торчал гарпун. Встать, дохромать оставшиеся три метра, ухватиться за конец каната, он не успевал.
– Стойте! – заорал. – Стойте, ублюдки!
Остановить набирающий скорость дирижабль Ласаро не мог, даже если бы захотел. Капитан поднял арбалет, прицелился. Выстрелил. Не в тритонов, покончивших с его соратниками и теперь бегущих к нему. В дирижабль.
У Максима екнуло сердце. Сейчас пробьет баллон, начнется утечка гелия, подъемной силы не хватит… Стрела чиркнула по металлической раме, к которой крепились гондолы, сломала траекторию. Выстрелить снова Капитан не успел, – подоспевшие тритоны подняли его на пики. Юноша перевел дух, и тут Огница испуганно вскрикнула:
– Макс!
Он обернулся. Княжна пыталась удержать оседавшего на пол Ласаро. В шее лисоида торчала злополучная стрела.