Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 30)

– Вы хотели меня видеть? – спросил Максим, опускаясь на колоду.

– Огница говорит, ты родился на Земле?

Юноша едва обратно не подскочил от такого вопроса. Чего он не ожидал, так не ожидал! Зачем добрийке понадобилось ляпать языком где ни попадя?!

– Я не знаю, в какой земле и в каком времени ты родился, – Могобо не дожидалась ответа. – Я даже не смогу говорить с тобой на родном языке, я его почти забыла. Но это не важно, верно? Главное, ты поймешь то, что я сейчас скажу. Моя мама была черной рабыней, работала на плантации, где рос… не помню название того растения, здесь такое я не встречала. А мой отец был белым, рыжеволосым и рыжебородым. Надсмотрщик на плантациях: следил, чтобы рабы не ленились и бил их плетью. Но он не был злым человеком, просто такая работа. По-своему он любил маму и меня.

Она перевела дыхание. Не отводя взгляда от юноши, продолжила:

– Когда мне было лет шесть, отец вызвал нас с мамой к себе и сказал, что большой господин на Севере отменил рабство. Если она хочет, чтобы ее дочь выросла свободной, нам надо бежать туда. Разумеется, мама хотела видеть меня свободной. Но далеко мы не убежали. Белые люди с длинными ружьями поймали нас. Сначала они повесили отца – сказали, что он предатель и вор. На этом же дереве они распяли маму, разрезали ей живот, а меня привязали к ее ногам и бросили. Уверены были, что я сдохну от жары, либо койоты сожрут. Так бы и случилось, если бы с неба не опустился летающий корабль, похожий на тарелку. Из него вышли зеленые пучеглазые существа. Когда они меня забирали, мама была еще жива. Я просила, чтобы ее тоже спасли. Но им не было дела до моих слез. Криссы никого не спасают.

Криссы никого не спасают… С этим Максим согласен был на сто процентов. Он слушал рассказ мамы Могобо, затаив дыхание. Он понимал, что в Сфере есть и другие люди, похищенные с Земли, – Инженер, например. Но встретить их так запросто, посетив каких-то полтора десятка секторов из миллиарда… О теории вероятности Максим знал понаслышке, но здравый смысл и правила арифметики подсказывали, что для таких встреч по Сфере должны бродить миллионы землян – по крайней мере. Конечно, если предполагать, что встречи с Инженером и мамой Могобо – случайность. В случайности Максим верил еще меньше, чем в нерушимость законов Сферы.

– Очнулась я в раю, – продолжала рассказ женщина. – Белоснежный город на берегу теплого океана, полный зеленых парков, цветов, музыки и танцев. В нем жили только черные, но никто из них не был рабом. Их жизнь казалась сплошным праздником: вдоволь пищи, вдоволь развлечений и любые желания исполняют невидимые слуги. Я рассказывала им о мире, откуда явилась. Они слушали, смеялись, называли меня сказочницей. Они мне не верили! Они знали лишь ту правду, которую вкладывали в их головы криссы. Я поняла: если это рай, то Господь жестоко поглумился над теми, кто в него верит.

Она замолчала. Максим решил было, что рассказ закончен. Но мама Могобо продолжила:

– Я прожила в дивном городе много лет. Я пыталась стать такой, как его жители – беззаботной, счастливой, не знающей прошлого и будущего. Я думала, что никогда не получу ответ на вопрос: «зачем я здесь?» Но я его получила. Это походило на сон, но я сознавала, что не сплю. «Белая Башня. Ты должна быть в Белой Башне! Иди к ней сквозь лазоревые спирали», – так мне было сказано. «Где эта башня? Как мне найти дорогу?» – спросила я. «Ты найдешь ее, когда будешь готова».

Максим подался вперед, жадно ловя каждое слово.

– С вами говорили эйвы?

– Эйвы? – мама Могобо удивленно посмотрела на него. – Со мной говорило ОНО – создание, управляющее всеми мирами. Я не могла ослушаться. Я разыскала спираль, прошла синюю пустыню, в этом мире вырастила и воспитала ребенка чужой расы. На это ушло много лет, но я была терпеливой. Потому что найти Белую Башню – моя миссия. Я выполню ее, когда буду готова. И вот появился ты – человек, тоже призванный для какой-то миссии. Ты придумал способ, как можно попасть в любой мир. А твоя подруга рассказала, что вы видели Белую Башню.

Взгляд ее сделался пристальным.

– Если ты обещаешь доставить меня к Белой Башне, я помогу захватить дирижабль.

Максим растерялся.

– Зачем захватывать? Он и так наш.

– Нет, не наш. Дирижабль принадлежит Капитану, как все на этом острове. Капитан не собирается лететь через стену. Он опасается, что попадет прямиком в лапы криссов, от которых когда-то сбежал. С помощью дирижабля он хочет покорить этот мир.

– Но Умник говорит… – попытался возразить Максим.

– Умник на то и Умник, чтобы говорить то, что от него хотят слышать. Он не посмеет перечить Капитану. Когда дирижабль будет достроен и испытан, в городе устроят праздничный пир. Будет много крепкого рома. В охрану Капитан поставит своих прихвостней. Когда после пира все улягутся спать, они скрутят тебя, твоих подруг, а также всех, кто не нравится Капитану, и бросят в воду. Потом поднимут тревогу и скажут, что это тритоны вас утащили. Старшее поколение помнит времена, когда тритоны действительно нападали на город, поэтому Капитану поверят. Все быстро погрузятся на дирижабль и полетят, куда он прикажет. Он и от меня бы избавился. Но мой приемный сын – лучший пилот, без него Капитану не обойтись. И с этим он ничего поделать не может.

Мама Могобо замолчала. И Максим молчал, переваривая услышанное. Новость о том, что он не единственный избранный эйвами, поразившая на миг, тут же отошла на второй план, отодвинутая готовящейся западней. Цепкий, полный недоверия и подозрительности взгляд Капитана стоял перед глазами. Верно говорят: первое впечатление – самое правильное. Нет у этого коротышки ничего общего с Гуней-Гундарином!

– Что вы предлагаете сделать? – спросил он.

– То же, что хочет сделать Капитан. Только мы его опередим. У меня есть надежные, преданные люди… разных рас. Они притворятся, что пьют крепкий ром как все, но в стаканах будет подкрашенная вода. Так что Капитана ждет сюрприз. Бросать тритонам его прихвостней мы не собираемся. Каждый получит право выбора: рискнуть лететь с нами или остаться на острове. Но от Капитана придется избавиться, он слишком опасен.

Максим невольно передернул плечами. Предстоящая междоусобица ему очень не нравилась. Подобные перевороты без крови не обходятся, и получается, что он со своей идеей ее первопричина? Но он вовсе не предлагал увозить всех! Это Умник решил строить такой большой дирижабль, а Капитан его поддержал.

Мама Могобо заметила душевные терзания юноши. Наклонилась, положила ладонь ему на предплечье:

– Я понимаю, тебе нельзя рисковать, у тебя миссия…

– Как раз мне ничего не грозит! Надену защитный комбинезон…

– Нет, этого делать нельзя. Капитан не глуп, сразу заподозрит неладное. Тебе не нужно участвовать в захвате города. Перед тем, как мы начнем, вы с Ласаро пойдете к дирижаблю. Вряд ли Капитан выставит охрану и там. Но на всякий случай возьми своих подруг, – они сильные и хорошо владеют оружием. Вчетвером вы без труда справитесь с охраной, если она там есть, и приглядите за дирижаблем. А мы тем временем сделаем остальное. Когда горожане отоспятся и протрезвеют, все будет кончено.

– Надеюсь, Умника вы не собираетесь бросать здесь? – хмуро спросил Максим.

Мама Могобо улыбнулась.

– Не собираюсь. Он нам еще пригодится.

Спустя неделю дирижабль был готов. Он получился таким огромным, что не помещался на городской площади. Пришлось построить деревянную причальную башенку высотой немногим уступающую крепостной стене. Команду для пробного полета Капитан отбирал самолично. Разумеется, кандидатуры первого и второго пилотов, то бишь Ласаро и Максима, не обсуждались. Зато в пассажиры-наблюдатели не прошли ни Огница, ни Зира, ни Конг, ни другие добровольцы. Даже Умника не пустили в первый полет. Капитан назначил наблюдателями двух псахов. От мамы Могобо Максим знал, что оба – вернейшие прихлебатели коротышки.

– Отдать швартовы! – крикнул в рупор Ласаро.

Швартовщики на башенке бросились к канатам, принялись отвязывать. Дирижабль вздрогнул, обретая свободу, начал медленно подниматься: Умник старательно уравновесил подъемную силу, гелий – не подогретый воздух, если выпустить излишек, то возобновить будет неоткуда.

– Запуск! – скомандовал лисоид.

В новом дирижабле Умник вынес двигатели в отдельные мотогондолы, расположенные позади пассажирской, а в пилотской кабине находился лишь стартер, соединенный с двигателями надежными тросами. Максим взялся за рычаги, дернул их одновременно и резко. «Тах-тах-тах-тах!» – двигатели затарахтели все быстрее, входя в рабочий режим. В такт им начали вращаться лопасти пропеллеров. Дирижабль сдвинулся с места, поплыл как большая рыбина. Позади осталась площадь, заполненная зеваками, крыши домов, огороды. Они летели параллельно берегу, слева была синева океана, справа – зелень леса.

– Пробуем набирать высоту? – спросил Ласаро.

– Давай! – кивнул Максим.

Лисоид потянул на себя рукоять управления тангажом. В первый миг Максиму показалось, что вертикальные рули не сработали. Но Умник не ошибся в инженерных расчетах. Дирижабль начал задирать нос. Теперь следовало проверить горизонтальные рули. Ласаро взялся за штурвал, заставляя аппарат начать поворот. Они поднимались по пологой спирали радиусом в добрых пять километров. Стена сначала была справа от них, потом заслонила передний обзор. Перекрыла его полностью, сдвинулась влево. Достигнуть ее верхней кромки в пробном полете не планировалось – слишком много времени это займет. Добраться до середины – и то успех.