Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 8)

Ухмылки стёрло с лиц мулата и бритоголового. Скривившись от омерзения, они поднялись из-за стола. Их приятель тем временем набросился на девушку, одним ударом в корпус сбил её с ног. Схватил за блузку на плече, рванул, заставляя подняться на колени. Тонкая материя не выдержала рывка, разорвалась, обнажив маленькую грудь с розовым соском. Вислоусого женские прелести не интересовали. Размахнувшись, он ударил кулаком в лицо.

Крашевский бросился на помощь. Его перехватили, дёрнули, заставив обернуться. Цепкие, точно клещи, руки бритоголового держали за плечи.

— Ты что, анус факер? — прорычал тот, брызгая от злости слюной.

Смысл вопроса Алексей скорее угадал, чем понял. Вернее, в данных обстоятельствах смысла в таком вопросе не было вовсе, поэтому он рявкнул в ответ:

— Пусти!

Бритоголовый был одного с ним роста, но шире в плечах, крепче и явно сильнее, пытаться высвободиться бесполезно. Но в этот миг сзади снова заорал вислоухий. Теперь в голосе его была не ярость, а боль.

Бритоголовый оттолкнул Алексея с дороги так, что тот со всей силы ударился бедром о свой столик. Тарелки, стакан, чашка со звоном полетели на пол. Шипя от боли, потирая ушибленное место, Крашевский обернулся.

Блондинка сидела на полу, закрывая руками лицо, по пальцам её струилась кровь. В метре от неё, на полу же, корчился от боли вислоухий, прижимая к животу правую руку. Между ними стояла брюнетка. Ноги на ширине плеч, руки согнуты в локтях, лицо по-прежнему бесстрастно.

Бритоголовый налетел на неё, но хорошо поставленный хук цели не достиг. Наоборот, нападавший икнул и отскочил назад, ударившись ягодицами о свой собственный столик. Початая бутылка свалилась на бок, покатилась, норовя упасть на пол и разбиться. Не обращая на неё внимания, бритоголовый опять ринулся в бой. С тем же результатом.

Брюнетка глянула на застывшего Алексея, скомандовала:

— Уводи её отсюда, быстро!

«А как же ты?» — в фильмах всегда задают этот вопрос герою, прикрывающему отступление. Но здесь был не фильм, и Алексей задавать вопросы не стал. Помог блондинке подняться на ноги, потащил к двери.

Уйти им не дали: похожий на борова мулат с расплющенным носом, толстыми губами и глубоко посаженными глазками заступил дорогу. На голову выше Крашевского и наверняка вдвое тяжелее. Ни обойти, ни отодвинуть.

— Cock soccer! — проревел непонятное.

В тот же миг над плечом Алексея мелькнуло — не поймёшь: рука, нога? Мулат вышиб стеклянную дверь собственной спиной и затылком, открывая путь к свободе.

До первого перекрёстка они бежали бегом, но затем девушка резко сбавила темп, потом и вовсе остановилась, морщась от боли. Крашевский испугался, что она повредила ногу и придётся нести её на руках. Толстушкой блондинка не выглядела, но и он не атлет, надолго его в таких физических упражнениях не хватит.

— Идти сможешь? — спросил осторожно.

— Да, только не так быстро. Я... копчиком ударилась. — Её галакт был безукоризненным, явно не в гипносне учила. Добавила: — И сумочка там осталась.

— Там было что-то ценное?

— Салфетки...

Она виновато улыбнулась, демонстрируя перемазанное кровью лицо. На самом деле всё оказалось не так страшно, как Алексей опасался: разбиты нос и губа.

— Зубы хоть целы? — уточнил он.

Девушка потрогала их языком, кивнула. Значит, ничего страшного, отделалась скорее испугом, чем травмами.

Крашевский вынул из кармана платок, отдал. Блондинка принялась оттирать лицо. При этом оторванный лоскут блузки она отпустила и грудь снова обнажилась. Без сомнения, их остановит первый же встреченный на пути полицейский!

Он стянул пиджак, набросил на плечи девушки.

— Надень, — предложил.

Она послушно сунула руки в рукава, застегнула застёжки. Хоть на лице остались следы крови и разбитая губа начала опухать, в таком виде можно было идти по городу.

Алексей решил, что она «не здешняя», не из обслуги станции и заводов, поэтому повёл к ближайшему эскалатору. На ярусе C прохожие им почти не попадались, зато на B и особенно A ситуация резко изменилась. На них начали оглядываться, красноречиво таращиться. Они и впрямь выглядели странной парочкой: мужчина в брюках и майке поддерживает хромающую девушку в короткой мятой юбке и мужском пиджаке. Но мало ли странных и покалеченных прилетает на Курорт?

— Тебя куда отвести? — спросил Алексей. Пояснил поспешно: — Ты в каком отеле поселилась?

Блондинка пожала плечами.

— Ни в каком.

— Хм... А вещи твои где?

— Вещи? Они на мне.

Всё-таки она была странная по-настоящему: путешествовать на край света даже без сменной одежды на форс-мажорный случай! Форс-мажор как раз и случился, блузка теперь годилась лишь для утилизатора.

Принимать решения Крашевский умел быстро. Не всегда они оказывались оптимальными, но то такое. Он предложил:

— Тогда пойдём ко мне, тут рядом. Примешь душ, и закажем что-то из одежды по интеркому. Согласна?

— Да. А тебя как зовут?

Крашевский спохватился, что в горячке они до сих пор не познакомились.

— Алексей Крашевский, — назвался. — Я с Новой Европы.

— С Новой Европы? — лицо девушки засветилось, и она произнесла на руссо-франко: — Это здорово! У вас замечательная планета, мне понравилось. Я там познакомилась с... А я — Влади Пинк.

Говорила она с мягким, но достаточно заметным акцентом, и откуда родом не призналась. Алексей не уточнял — подобная настойчивость неприлична.

В номере Влади сразу убежала в душ.

— Одежду потом закажем? — крикнул вдогонку Крашевский, перейдя на родной язык, раз уж новая знакомая им владеет.

— Закажи, что посчитаешь нужным! — последовал ответ.

Алексей озадаченно хмыкнул. Покупать женскую одежду для подруг ему приходилось неоднократно, но там он знал вкусы и пожелания. А тут... Пришлось выбирать из каталогов местных шопов по своему разумению. Прежде всего он решил, что слишком откровенная одежда не годится. Выбрал гольф из яркой, но плотной ткани, и под него — жёсткий бюстгальтер. Юбка в стычке почти не пострадала, однако с гольфом сочеталась слабо, поэтому комплект он дополнил лосинами подходящей цветовой гаммы. Последним штрихом стали бы шузы на высоком каблуке, и недостаток фигуры новой знакомой был бы ликвидирован на корню. Но каблуки — штука неоднозначная, не все дамы с ними дружат.

Прайсы в шопах соответствовали ресторанным и отельным, Крашевский понимал, что платить придётся из своего кармана, — неизвестно, как у Влади обстоят дела с финансами. Но ради такого случая было ничуть не жалко.

Девушка плескалась в душевой долго, так что успели доставить одежду из шопа. Алексей в конце концов постучал в дверь:

— У тебя всё хорошо? Новая одежда приехала.

Шум воды стих. Спустя три минуты Влади вышла в комнату, кутаясь в банный халат и со свёртком старой одежды под мышкой. Увидела пакет, бросила свёрток на пол, принялась рассматривать покупки. Крашевский поспешно отвернулся, давая возможность девушке одеться.

Процесс этот времени занял меньше, чем он ожидал. Влади сообщила, что одета, Алексей обернулся и понял, что подсознательно подбирал одежду, подобную той, какая была на брюнетке. Главное отличие: та сидела мешковато, а он выбрал обтягивающую, подчёркивающую силуэт. Зря.

Бюстгалтер Влади проигнорировала, так что груди её рельефно выступали под гольфом. Но смотрел Алексей не на них — ниже, на лосины. Он понял подоплёку мерзкого случая в закусочной.

Историком Крашевский не был, но в силу профессии интересовался экзотическими фобиями и табуизмами Старой Земли, в том числе гомофобией. Да что там Старая Земля! Два века назад на Новой Европе случился весьма неприятный кризис, одной из точек преткновения в котором были как раз регулирование половой жизни граждан и их гендерная самоидентификация. На счастье, кризис разрешился мирно, православные фундаменталисты массово переселились на Славию, которой метрополия без проволочек предоставила независимость. Ручеёк миграции в обоих направлениях не иссяк до сих пор, что служило прекрасным клапаном, «выпускающим пар» в этом щекотливом вопросе. В других державах всё было не так радужно. Почему бы в Галактической Империи, известной количеством и разнообразием анклавов, не сохраниться общине, где дурацкий табуизм превратился в патологическую девиацию?

Теперь Алексей заметил и прочее, что прежде ускользало от внимания: слишком низкий для женщины голос, характерный бугорок кадыка на горле. А что растительности на лице и теле нет, черты миловидные и кожа нежная, — так это не показатель.

— Не надо было тебе ходить на ярус C, — только и нашёлся, что сказать.

— Да. Это я сама виновата. Я полгода на Новой Европе прожила, по дому очень соскучилась. Увидела его наконец и решила, что уже вернулась. Но здесь — не там. — Девушка (или как её правильно называть?) криво усмехнулась. Заметила, что её не поняли, пояснила: — Я аквари.

Слова её Крашевскому мало что объяснили, кроме того, что они прибыли сюда на одном лайнере, но с прямо противоположными целями. Признался:

— Значит, ты первы...вая аквари, которую я вижу. Ты дипломат?

— Почему дипломат? Я океанограф.

— Ага.

Что должно означать это «ага», Алексей сам не понял. Но в голове щёлкнуло, какие-то контакты попытались соединиться.

Влади подошла к зеркалу в дверце платяного шкафа, придирчиво осмотрела себя. Вздохнула. Подняла юбку, надела поверх лосин. Спросила: