Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 5)

Галактическая война не начиналась благодаря тому, что никто не знал, как её вести, чтобы одержать быструю победу. Ни одна виртуальная симуляция, построенная искусственным интеллектом военных стратегов, не давала преимущество атакующей стороне, благодаря «бутылочному горлышку» якорной станции, сквозь которое требовалось провести необходимые для захвата планеты тяжёлое вооружение и коспопехоту. Оставались только рейды снабжённых гипердвигателями крейсеров к окраинным слабо защищённым планетам. Захватить, тем более удержать колонию малочисленная команда корабля не могла, но огневой мощности хватало, чтобы её уничтожить. Война вырождалась в долгое и кровавое рейдерство, борьбе за взаимное истощение ресурсов.

Гиперкрейсеров и ресурсов у Галактической Империи было больше, сенаторы это поняли быстро и уступили. В итоге Аквия получила статус нейтральной независимой территории, обеспечивать который и защищать от возможного вторжения должен Охранный Флот, составленный из кораблей Империи, Новой Европы и полдесятка других галактических стран. Также международный контроль устанавливался над якорной станцией. В уплату за отказ от притязаний на планету Новая Европа получала право выкупать каждый третий билет на Курорт. Щедрое вознаграждение, учитывая, что по количеству населения она уступала Империи в разы, а ведь ещё следует учесть десятки миллиардов жителей других галактических государств, желающих попасть на Курорт. Также Аквия пообещала постепенно снижать стоимость пребывания на Курорте, сделать его доступным большинству людей Галактики.

Сегодня, спустя без малого полтора столетия после тех событий, о «большинстве» речь пока не шла. Но Курорт, разросшийся на все острова архипелага, вмещающий десятки тысяч гостей одновременно, стал доступен многим. Промышленные шпионы не раз и не два пытались узнать его тайну, некоторым это вроде бы удавалось... но даже приблизиться к оздоровительному эффекту ни у кого не получилось. Как невозможно было воспроизвести бальнеологический комплекс Курорта на других планетах.

Если Аквия свои обязательства продолжала выполнять, то Галактическая Империя тихой сапой затягивала её в сферу своего влияния. Командорами Охранного Флота всё чаще становились имперские офицеры, военные корабли других держав постепенно выводились из его состава. В конце концов представительство Новой Европы стало скорее номинальным, чем реальным. С персоналом якорной станции дела обстояли не многим лучше. А после того как была собрана новая орбитальная станция, доминирование Империи в локальном пространстве Аквии сделалось очевидным любому, побывавшему здесь.

Крашевский увидел это доминирование, едва вышел за ворота причала. «Аквия-Орбитальная» выглядела настоящим городом! Создатели станции позаботились не только о том, чтобы гравитация была близка к единице, но и пространство визуально расширили. Голографические экраны на перекрытии яруса создавали иллюзию, что строения не ограничены реальными тремя-четырьмя этажами, а тянутся вверх небоскрёбами. Отели, кафе, рестораны, магазины, всевозможные клубы, — иногда назначение заведений распознать не получалось, надписей на пидж-инглише было больше, чем на галакте. Вдобавок человеческий гомон. Конечно, толп здесь не было, но и пустынным город-станция отнюдь не выглядел. Алексей вслушивался в голоса людей, стараясь разобрать слова. Вроде бы каждый третий должен говорить на руссо-франко, но в реальности получалось не так. То ли его соотечественники оказались молчунами, то ли статистика безбожно врала.

Зарегистрировав свой билет на Курорт и побродив по улицам, Алексей вдруг ощутил себя потерянным, чужим в чужом городе. Остро захотелось уединиться, отгородиться стенами от людей, говорящих на непонятных языках, выросших, проживших жизнь в совсем иной культурной среде. Отчётливо понял, что впервые оказался «за границей», вне своей родины.

Он зашёл в приглянувшийся отель... и вышел, прочитав прейскурант на стойке регистрации. Сопоставление здешних расценок и выделенных Институтом денег оказалось явно не в пользу последних. Лишь с третьей попытки он нашёл отель попроще и снял тот самый номер-стандарт.

Иррациональный страх отступил быстро. Крашевский изучил своё временное пристанище, полистал каналы ти-ви. Нашлись два на руссо-франко. По одному крутили фильмы и записи развлекательных шоу — старых, Алексей видел их полгода назад. Второй был забит рекламой Курорта — повторение один в один того, что предлагалось пассажирам «Императрицы Сисси». Также имелись два канала на галакте: со всё той же рекламой Курорта и внутренними новостями с рекламой заведений орбитальной станции. Он пробежался по каналам на других языках, — судя по картинке на экране, содержание всех было аналогичным. Никаких новостей Аквии, никакой информации о планете за пределами Курорта, об истории, культуре, обычаях её обитателей.

Таращится в экран смысла не было. Не для того он летел за десятки парсеков, чтобы убивать время на фильмы, которые мог смотреть и дома, а прелести Курорта он скоро увидит воочию — будем надеяться. Так не лучше ли воспользоваться возможностью оглядеть иностранный город? Да, чужая речь, надписи на незнакомых языках угнетают с непривычки. Но на Аквии он окажется в мире куда более непривычном и экзотическом. И, в конце концов, есть же галакт, на котором говорят девяносто девять из ста находящихся на станции чужаков!

На умение ориентироваться в незнакомом месте Крашевский никогда не жаловался, к тому же на каждом перекрёстке имелись табло на галакте, подсказывающие, где находятся нужные гостям объекты. Алексея заинтересовал указатель «Смотровая площадка», и он решительно направился туда.

Город-станция всё же не был таким огромным, каким выглядел. Пять минут ходьбы, и Крашевский добрался до нужного места. Смотровая площадка оказалась длинным прозрачным цилиндром. Дорожка, также сделанная из прозрачного материала, тянулась вдоль его оси. Освещения внутри не было, свет исходил от ярко-синей стены с размазанными по ней неровными белыми пятнами, в которую цилиндр почти упирался. Алексею понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что он видит, а когда мозг наконец справился с оценкой масштабов и расстояний, невольно подался назад.

«Синей стеной» была планета Аквия. Прозрачный цилиндр, выступающий на добрую сотню метров из корпуса станции, разумеется, не «упирался» в неё, это была иллюзия, вызванная масштабом увиденного. Сотни километров пустоты между смотровой площадкой и поверхностью планеты заставили сердце забиться чаще, перехватило дыхание. Даже не пройтись по прозрачному мостику, протянутому «в никуда», а только ступить на него, требовало некоторого мужества. Пожалуй, будь Крашевский здесь один, не решился бы на такое, хоть логика подсказывала, что это безопасно. Однако несколько человек медленно прогуливались по смотровой площадке или стояли, ухватившись за поручни, и это побудило сделать над собой усилие.

Первые шаги дались тяжело. Казалось, пол под ногами слишком хрупок, вот-вот проломится. Он рухнет на прозрачную стенку, пробьёт её и полетит вниз, к далёкому океану. Потом пошло легче. Незаметно Алексей дошёл до торца цилиндра. Теперь впереди была лишь синева и застывшие на ней кляксы облаков. Не на ней, а над ней, и не застывшие, а медленно двигающиеся, — чтобы заметить это, потребовалось несколько минут пристально всматриваться. И так же медленно двигалась линия терминатора, погружая планету во мрак. В одном месте затемнённой части время от времени проблёскивали сполохи — бушевал грозовой фронт.

Зрелище завораживало, Крашевский погрузился в него с головой, потеряв ощущение времени. Очнулся, когда стоявшая неподалёку пожилая женщина с любопытством взглянула на него и спросила что-то на пидж-инглише. Непонятно почему смутившись, Алексей переспросил на галакте:

— Простите?

— О, это вы меня извините! — женщина тоже перешла на язык межрасового общения. — Я сказала: «Волшебное зрелище, не правда ли?»

— Полностью с вами согласен, — искренне подтвердил Крашевский. — Но я никак не пойму: разве станция не на аквастационарной орбите? Мне казалось, она должна находиться где-то над архипелагом Курорт.

— Так и есть. Вон же Курорт, прямо под нами!

Женщина ткнула пальцем в синюю стену. Алексею пришлось напрячь зрение, чтобы различить несколько крупинок среди синевы. Теоретически он знал, какой мизерный процент занимает суша на этой планете. Но знания — ничто, пока не увидишь воочию.

— Вы, должно быть, впервые здесь? — вступил в разговор спутник женщины, высокий сухощавый старик. Впрочем, почему старик? Пожилой мужчина. Хранитель Баранек выглядел куда старше. — Ждёте недождётесь, когда попадёте на Аквию? Мы с Мери уже дважды побывали на Курорте. Как думаете, сколько нам лет?

— Гвидо, прекрати кичиться возрастом! — запротестовала его спутница. Снова обратилась с Крашевскому: — Разрешите представиться: мы — Мери и Гвидо Стерлинги.

— Алексей Крашевский, — назвался в ответ Алексей.

— Очень приятно! Хотя я ваши имя и фамилию вряд ли смогу правильно выговорить.

— Отчего же? — возразил её спутник — муж, судя по всему. — Я произнесу легко: Алекси Красшефски. Верно?