Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга вторая (страница 43)

Ирис стояла на площади посреди тирча. Странного, незнакомого тирча, такого огромного, что не было у него ни конца, ни края. Блеклые дома в десятки ярусов нависали над ней, норовили придавить к земле. Но и земли здесь не было. Упруго-пружинящий камень под ногами будто парил в воздухе, а внизу висели, сплетаясь, перекрещиваясь, такие же площади и улицы, и дома десятками ярусов уходили куда-то вглубь. Этот мир был мёртв и пуст. Свинцово-серое небо над головой, серые, увядшие листья карликовых деревьев, серые слепые глазницы окон.

«Это не Кхарит!» — Девушка растеряно оглянулась в поисках Хранительницы. Она сказала это мысленно, но эхо подхватило её голос, понесло, завертело между каменными башнями, зазвенело, зашуршало в серпантине улиц. Ирис испугано попятилась. «Хайса?» Ответа не было. Кажется, она одна уцелела в этом тоскливом мире.

Эхо улетело и затихло. И вновь — ни звука, ни дуновения ветра. Что делать дальше, Ирис не знала. Зачем она здесь? Постояла несколько минут, неуверенно сделала шаг, следующий. Было так тихо, что каждое её движение отзывалось гулом во всех ярусах странного города.

Фигуру в блеклой бесцветной одежде она увидела, когда подошла к самому краю площади, там, где за канатами ограждения уходила далеко вниз пустота. Фигура стояла так же, как и она, беспомощно вцепившись в поручни. Только на много ярусов ниже, там, где серые внутренности города таяли в вечных сумерках. Должно быть, женщина услышала звук шагов наверху, потому что стояла, запрокинув голову, пыталась разглядеть что-нибудь на верхнем ярусе. Ирис узнала это лицо несмотря на расстояние, несмотря на сумерки. То самое, что видела мысленным взором, пробираясь в тирч пришельцев. Так значит, видение пришло из сознания инопланетницы!

Ирис облегчённо вздохнула, — серый мир вокруг действительно был чужим. Он не имел к ней никакого отношения, так, досадная помеха на пути, излишняя тревога, непрошено вторгшаяся в её сон. Нужно проснуться и забыть… Ирис так и сделала. Почти забыла, потому что следом за тем сном обрушилась гибель Дади, боль Тассит. А потом чце-ригхтоэ’ох забросил их в леса к’Эхира, и нужно было думать лишь об одном — о своей миссии.

Глава 18. Рождение ртаари

«Ты не готова», — сказала Хайса, отправляя Ирис в путешествие и подарила десять дней несуществующего времени. Не для того, чтобы преодолеть расстояние в два десятка архов, — Хранительница с таким же успехом могла перенести её к самой Стене Снов, и компания Тассит и Саши была бы излишней. Нет, за это время ей предстояло преодолеть себя.

Поняла это Ирис, когда прозрачная преграда нависла над ней. Оставалось пройти несколько последних шагов, протянуть руку… Но девушка не двигалась с места. В самом ли деле она уже та, кем должна стать? Многое изменилось за дни пути. Теперь Ирис не сомневалась в собственных способностях. Она ведь смогла нащупать нож, меч и лук, когда стая шо-ачи напала на Тассит. Ощущение силы было в тот раз словно вспышка. Когда брат ринулся вниз не задумываясь, не размышляя, его импульс воли хлестнул по сознанию, высвобождая недоступные прежде возможности. Миг — и она знала, что делать. Действовала быстро и уверенно: взять перевязь с мечом в родном тирче, дальше — нож, оставленный братом в спальне рта, и там же лук и колчан для себя. Время и расстояние роли не играли, их не было в той снояви, где оказалась девушка. Напоследок она добавила силы и скорости мускулам Саши и соединила своё воображение с явью. Всё получилось, — тени сомнения не возникло, что так и будет, — оружие оказалось там, где она хотела его видеть.

Затем начался изнуряющий, болезненный отлив. Последние шаги к логову стаи Ирис еле ноги переставляла. Когда Саши сунулся туда, обессилено рухнула на сухую пожелтевшую траву лужайки, — брат сам знает, что делать. Когда тёплая волна коснулась сознания, она решила — Хранительница пришла, чтобы поддержать подопечную. Окликнула удивлённо: «Хайса?» Тут же поняла, что ошиблась. Хранительница не может заглянуть внутрь сгустка несуществующего времени. Волна — не волна даже, лёгкое дуновение ветерка, — зарождалась здесь, рядом. Ирис изумлённо уставилась на девушку, выбравшуюся из норы. Разве так может быть — одно соприкосновение сорх, и ты ощущаешь человека частью самого себя?

Ирис не сразу сообразила, что веки всё ещё опущены. Поспешно открыла глаза. Изуродованная физическая оболочка поглотила красоту пленницы. Не удивительно, что Тассит и Саши ощущали лишь сострадание. Они были совершенно правы, полагая, что тхе-шу девочки давно уничтожен. Но освободить её сорх Ирис не могла, он начал срастаться с её собственным. Лишиться её было равносильно попытке отрезать часть себя.

Ощущала ли Тайриш их связь? Ирис не знала, да и не особенно задумывалась над этим. Её заботило иное: сон о пустом сером городе — он приходил к ней каждую ночь. Опостылевшая инопланетчица стояла, уцепившись в поручни где-то далеко внизу, и беспомощно глядела на неё. Этот взгляд отвлекал, он вторгался даже в явь, останавливал, не позволяя вновь выпустить силу. В конце концов она не выдержала. Заорала — не мысленно, вслух, так, что зашатались каменные башни домов: «Убирайся! Мне нет дела до тхе-шу твоего племени! Вы сами выбрали смерть!» Тут же проснулась, услышав крик в яви. Не свой — Саши орал из темноты гнилого болота:

— Тассит!

Черви — откуда они только взялись?! — напали внезапно и стремительно, мгновенно отбирая у неё двух самых близких людей. Ирис чиркала кремнем, высекая снопы искр, но проклятая трава не хотела загораться. Она била и била, стёсывая пальцы, и слышала, как кричит, захлёбываясь, брат: «Ирис! Уходи!» Да, она могла сбежать. Но тогда путешествие утратит свой смысл. Ртаари Ириса растаяла бы вместе с комком ненужного больше времени, а наверх, в реальность, в Лазоревый День вскарабкалась бы ничтожная, бесполезная девчонка.

Жалобно заскулив, Тайриш вдруг вцепилась в плечо, неосторожно выбила из рук кремень. Искала защиту — черви уже шарили по их валуну. Ирис застонала с досады. И тут же опомнилась. Зачем ей эти дурацкие кремни? Зачем ей огонь?! Дневной свет — вот защита от ночных кошмаров. Порывисто обняла девушку, шепнула: «Не бойся, мы вместе, значит, мы справимся!»

Ирис ожидала, что в этот раз откат придёт небывало резким и беспощадным. Держать сферу света — это не за луком и мечом в сноявь сбегать. Но теперь рядом была Тайриш, и силы восстановились очень быстро. Даже проклятый сон больше не возвращался!

Однако, когда до Стены осталось несколько шагов, она поняла, что по-прежнему не готова. Клубящиеся серые разводы за прозрачной поверхностью складывались в знакомую картину: башни домов, паутина улиц… Она подошла-таки, коснулась холодной гладкой стены пальцами. По ту сторону ждали ответы, там было спасение Кхарита. Но преодолеть преграду Ирис не могла, маленькая инопланетчица стояла на её пути. Почему Хайса не послушала, не избавилась от неё? Какая разница, куда заведёт тхе-шу звёздных пришельцев, если под угрозой будущее собственного мира?!

К спутникам Ирис вернулась, когда Большой дождь обрушился с низких тяжёлых туч. Что делать дальше, она не знала. День тянулся за днём, таяла вырванная у времени фора, а ничего не менялась. Тот же сон и та же явь. Саши и Тассит начали впадать в уныние, ощущая её настроение, догадываясь, что цель путешествия пока не достигнута. А Тайриш и догадываться не требовалось, она знала. Тихонько шептала на ухо, когда остальные засыпали: «Ириса, позволь помочь тебе. Возьми моё арше, прими мой сорх весь, целиком. Позволь закончить тхе-шу». Они стали уже одним целым — ртаари и её орайре. Но идти до конца Ирис не спешила, предчувствовала — ничего не получится. Инопланетчица опять встанет на пути, отберёт силы, подаренные д’арше. Прежде следовала избавиться от неё. Уничтожить.

Да, именно так! Ирис не в силах была что-то изменить в яви, но собственными снами могла распорядиться.

— Это путь твоего народа, ко мне он не имеет никакого отношения, слышишь? Если можешь исправить его — делай это, а Кхарит оставь в покое!

Женщина не отвечала, продолжая беспомощно вглядываться в нависающие над головой ярусы. Она была слишком слаба, чтобы спасти, сохранить хоть что-то. Ирис презрительно усмехнулась. Серый мир вокруг был не прочнее старой паутины на стенах. Лишь поднять руку и сорвать, освобождая дорогу себе. Одно крохотное движение, и призрачная преграда исчезнет. Исчезнут звёздные пришельцы вместе со своими железными норами, бластерами, машинами, звездолётами, — сгинут, как будто и не было. И глупая инопланетчица исчезнет, истает, словно капля дождя на горячем камне.

— Ирис!

Девушка резко обернулась. В двух десятках шагов стояла высокая рыжеволосая женщина в лазорево-белой тунике.

— Русит... мама?! Что ты здесь делаешь? В этом чужом мире?

— То же, что и ты. Что она. Что делаем мы все, каждая в меру своих сил.

Ртаари не подняла руку. В слове «чужой» нет смысла, в слове «враг» — и подавно. Жизнь и разум находят мириады путей и каждый из них нужно беречь, защищать. Хранить.

Ртаари улыбнулась. Тихо шепнула маленькой темноволосой женщине: «Не бойся, мы вместе, значит, мы справимся! Сегодня, в Лазоревый День».