Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга первая (страница 4)
Экипаж «Паннонии» начали формировать ещё в Академии. Добавили лишь тех, кто по должности обязан иметь за плечами опыт межзвёздных полётов: командира и навигатора. Не только профессионалов, а людей, способных мгновенно «врасти» в молодой коллектив. Каждый по-своему. Первый благодаря редкому сочетанию обаяния и авторитета, второй — из-за мягкости и уступчивости, уравновешивающей лидерские амбиции пилота.
Экипаж подобрали удачно. Не удивительно, что после первой же экспедиции Орелик, Пелех и Торрес решили создать пробную семью. Антон и Русана познакомилась ещё во время учёбы, поэкспериментировали с различными типами отношений, остались довольны результатом. Но для построения семьи двоих мало, очень неустойчивая фигура получается, в отличие от треугольника. Человеческая личность — штука сложная и непредсказуемая. Даже между ценящими и любящими друг друга людьми неизбежны недоразумения и конфликты. Тут и нужен третий, равно близкий обоим. Чтобы объяснить, помирить, стать буфером при необходимости. Парную семью человечество притащило из далёких смутных времён, когда супругов удерживала не столько эмоциональная связь, сколько экономические, финансовые, правовые, кастовые, религиозные, морально-этические узы. Когда этот хлам распался, стала очевидна её несостоятельность. А когда гендер вступающих в брак перестал играть роль, и биологическое обоснование этой конструкции рухнуло. Фактически, парная семья умерла в начале тысячелетия. Всё последующее было агонией, судорожными попытками реанимировать труп и постепенным погружением общества в хаос поверхностных связей, отчуждённость индивидуумов, эмоциональную неудовлетворённость и хронический стресс, то и дело вызывающий эпидемии суицида. К счастью, катастрофу удалось предотвратить. Гендерная психология вовремя подсказала простое элегантное решение, устроившее если не всех, то подавляющее большинство. Парные семьи ещё существовали, но постепенно превращались во что-то вроде раритета.
Серхио Торрес, закончивший Академию годом раньше и сидевший в резерве, подошёл на роль третьего члена семьи идеально. Ребята считали, что два года — достаточный срок для пробы, и пора сменить статус отношений на постоянный. То бишь, подавать заявку в Демографический Комитет на зачатие первенца. Русана пока не определилась окончательно. Именно об этом она и думала, ожидая Прыжок.
Знакомо потемнело в глазах, подошвы и ладони мгновенно перестали ощущать опору. Как тогда, на скале…
* * *
В этот раз что-то было не так, неправильно. Вкус крови во рту и боль в мышцах, как будто в самом деле расшиблась. Непроизвольно застонав, Русана приоткрыла глаза.
Она действительно падала! Летела вниз головой в открытый космос. Сердце панически дёрнулось, судорожный вопль рванулся из гортани… Сдержалась. Лишь мёртвой хваткой вцепилась в подлокотники.
Подлокотники? Глаза зафиксировали быстро уплывающие назад створки шлюза, панель управления, лобовой иллюминатор шлюпки, щиток гермошлема. Это полёт, а не падение! Морщась от боли, она повернула голову. Слева, уцепившись в штурвал, сидел Ароян. Почему он? В памяти тут же вспыхнули строки Устава: «Навигатор никогда, ни при каких обстоятельствах не может покинуть корабль в системе, не имеющей якорной станции». Что случилось? Прыжок не удался, они вернулись? Но где тогда орбитальные доки? Где сама Европа? Почему шлюпку ведёт Ароян, а не Антон? И где он, кстати? Где все остальные? А как она здесь очутилась? Почему ничего не помнит? И почему, чёрт возьми, во рту кровь и всё тело ноет?!
Вопросов было много. Орелик скомпоновала их в один:
— Дад, что случилось?
Навигатор быстро взглянул на неё, переспросил обрадовано:
— Ты очнулась?
Это вместо ответа? Русана нахмурилась, наблюдая, как шлюпка разворачивается, готовясь опуститься на корпус «Паннонии». И наконец-то окончательно пришла в себя — прочла алую надпись на табло связи с ходовой рубкой. «Срочная эвакуация экипажа! До взрыва осталось 240 сек.». Сердце вновь ёкнуло.
— Дад, что это значит?! Ты можешь сказать? Почему эвакуация? Где все?
Будто очнувшись, Ароян закричал в микрофон:
— Антон, ты где?
— На верхней палубе, у шлюза.
Голос мужа успокоил. Русана не понимала, что происходит, но голос был словно якорь, точка опоры.
— Тох, что случилось?
— Руся, ты в порядке?
— Да! Что случилось?!
— Потом, потом.
Закусив губу, она требовательно уставилась на Арояна. Тот попытался улыбнуться, но глаза то и дело убегали к проклятому табло. «До взрыва осталось 203 сек.».
— Ах ты ж дрянь! — из динамиков.
— Что там?
Вместо слов — хриплое натужное дыхание. Секунда за секундой. Теперь и Русана неотрывно следила за таймером. «… 178 сек.».
— Он заблокировал шлюз.
— Режь!
— Пытался. Бластер пуст. Не хватило заряда.
— Я сейчас! — Ароян дёрнулся к двери.
— Нет! Пока спустишься, пока разрежешь — назад не успеем. Стартуйте!
Русана поняла, что происходит. Через 3 минуты «Паннония» взорвётся, и Антон внутри. Серж, должно быть, тоже. И остальные. Она уцепилась в руку навигатора, лёгшую на ключ дросселя.
— Стой! Тох, я к тебе! Я быстро, я успею. А нет, так нет, останемся вместе.
— Не смей! Руся, я прошу, пожалуйста! Постарайся выжить. — Пелех заорал на Арояна: — Давид, старт! Немедленно! Ты же обещал!
С непонятно откуда взявшейся силой и проворностью Ароян оттолкнул руку девушки и рванул шлюпку вверх, доводя ускорение до максимума. Помешать Русана не смогла — перегрузка властно прижала, вдавливая в спинку кресла.
* * *
С расстояния в три десятка километров взрыв в космосе эффектным не выглядел: едва различимая точка «Паннонии» внезапно набухла ярко-белым пятнышком и тут же погасла. Всё. Будто и не было. Потухли индикаторы корабельной связи, исчезла алая надпись тревоги. Давид убрал ускорение, бессильно обмяк в кресле. Машина летела по инерции куда-то в неизвестность, к далёкому жёлтому солнцу. Чужому солнцу. Что делать дальше, он понятия не имел. Навигатор без корабля — нонсенс, абсолютно бесполезная в Дальнем Космосе вещь.
Давид искоса взглянул на Орелик, заворожено смотревшую в черноту за иллюминатором. Кибернетик без компьютера — второй нонсенс.
Минут десять они сидели в полной тишине. Первой не выдержала Русана:
— Ты можешь рассказать, что случилось?
Конечно, он мог, спешить больше некуда. Казалось, с того мгновения, когда корабль вынырнул из гиперпространства, прошло чёрт знает сколько времени. Но на самом-то деле все события уложились менее чем в час, а рассказ получился и того короче.
Орелик какое-то время молчала. Затем недоверчиво уточнила:
— Но почему корабль взорвался? Реактор же не пострадал при столкновении?
— Может, компьютер, и правда… сошёл с ума?
Презрительно скривившись, кибернетик покачала головой.
— Чушь! Это машина, хоть и выращенная из квазиплоти. Она не могла сойти с ума.
— Тогда, получается, Серхио не заметил…
— Серж не мог ошибиться! Наверняка был второй астероид, позже. Ведь защитное поле так и не включилось.
— Мы бы почувствовали удар. А его не было.
— Это единственное верное объяснение, понял? — В глазах девушки сверкнуло ожесточение.
Ароян тут же отступил:
— Хорошо, пусть так. Всё равно, наверняка никто ничего не узнает.
Они опять замолчали. Но этого коротенького разговора хватило, чтобы Давид стряхнул оцепенение. «Паннония» погибла, но у него есть этот маленький кораблик, способный доставить в любую точку звёздной системы. Он положил ладони на панель управления, провёл пальцами по шероховатым выступам сенсоров. Скользнул взглядом по обзорным экранам, сопоставляя, выискивая знакомые штрихи в рисунках созвездий. Да, Звёздного Атласа под рукой больше нет, но память навигатора — тоже своего рода «звёздный атлас». Главное — верно определить реперные привязки, координаты которых ему известны…
— И где мы находимся?
Ароян так увлёкся задачей, что забыл о сидящей рядом девушке. Пережитая только что катастрофа отступила в сторону, на периферию сознания. Умение сосредоточиться — одно из главных достоинств навигатора.
— Пока не знаю. С уверенностью могу сказать, что это не Новая Европа, не Славия и никакая другая из систем, связанных якорями. Их звёздное небо я помню наизусть.
— Но здесь могут быть исследовательские базы, орбитальные или планетарные станции, правильно? Вероятность выйти в обитаемую систему достаточно велика. А если есть базы, значит, есть чартерные рейсы…
Снисходительно улыбнувшись, Давид постучал пальцем по динамику.
— Если бы эта система кому-то принадлежала, мы бы слышали оповещение маяка-транслятора.
— Но его могли отключить. Для какой-то надобности…
— Кому придёт в голову такая глупость? Нет, думаю, мы первые люди, добравшиеся сюда.
Сказал и тут же раскаялся в своей фразе. В безапелляционно-уверенном тоне, которым её произнёс. Потому что спутница мгновенно поникла. Спеша хоть как-то исправить положение, он быстро предположил:
— Впрочем, транслятор тоже мог попасть под астероид. Попробуй сканирование радиодиапазона, вдруг кого-то услышим?
Идея была так себе, разве что руки и голову занять, выискивая среди фонового шума что-либо осмысленное. И Орелик это сообразила. Дёрнулась было к пульту, но тут же опустила руки.
— Да, Дад, ты, наверное, прав. Здесь никого кроме нас нет. Зачем вообще было эвакуироваться? Потому что так Инструкция предписывает? Ребята умерли быстро и легко. А что ждёт нас?