Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга первая (страница 33)

— Эй, вы куда?

Рта не ответил, глядя сквозь неё подёрнутыми поволокой глазами. И другие группы постепенно отступали, освобождая центр зала, образуя живую, переплетающуюся тремя нитями спираль. Русана оказалась началом одной из них, самой длинной и извивистой. На секунду блеснула мысль — отступить, сбежать, укрыться за спинами. Тут же отбросила её — испугаться не заставят!

Музыка делалась всё настойчивее, стоило труда не поддаться её воздействию. Чуть расслабишься, и тело начинало подёргиваться: руки, ступни, бёдра, плечи. Свет сгущался, переставал быть прозрачным, будто воронка опускалась из-под невидимого купола. Коснулась пола, расползлась, утолщаясь. Затем распалась, оставив семь высоких тонких силуэтов, завёрнутых в белые, матово светящиеся плащи-саваны. Фигуры поплыли в стороны плавно и грациозно, превращая музыку в танец. Одежды оставляли открытыми их лица, но странно — черты разглядеть не удавалось. В какой-то миг Русане показалось, что существо, двигающееся в её сторону, и не кхир вовсе. В следующий — что она смотрит в зеркало. Но наваждение тут же исчезло.

Белый плащ колыхнулся, рука с тонкими длинными пальцами бережно коснулась её запястья. Когда таинственное существо успело оказаться рядом? Русана нервно вздрогнула, качнула головой в ответ на тихий вопрос.

— Я не понимаю твои слова! Я плохо знаю язык кхиров.

— Слова — сотрясение воздуха. Слушай мысли.

— Разве можно слушать мысли?

— Как раз их и нужно слушать.

Девушка не могла понять, на каком языке они сейчас разговаривают. Даже с голосом собеседника не получалось определиться.

— Кто ты?

— Меня зовут Джуга. Кхарит-Джуга.

— Так ты играешь роль старшей богини?

— Я не богиня, я — ртаари.

— Разумеется. Но кто ты на самом деле? Арт? Рта? Почему я не могу определить? Это тайна?

— Тайны нет, я — ртаари. Ты поймёшь, что это означает, но не сразу.

Внезапно Русана сообразила, что вовсе не стоит на месте. Незнакомка — незнакомец?! — увлёк её за собой, бережно удерживая за спину и талию. И её собственные руки невольно легли на плечи ртаари. Они кружились в такт музыке, плыли вдоль цепочки спирали, и большеглазые лица сплетались в непрерывный калейдоскоп.

— Эй, что ты делаешь?

— То же, что и ты. Веду танец жизни.

— Зачем?

— Пытаюсь понять, кто ты, для чего пересеклись наши пути.

— Что ты можешь знать обо мне?

— Ты женщина. Ты родилась в ином мире. Твои близкие называли тебя Руся. Остальное расскажи мне сама.

Орелик медлила с ответом. Они обошли зал по кругу. Не такой уж и большой он был. Или они неслись сквозь него очень быстро? Девушка ощущала, как из-под пальцев ртаари идут мягкие волны, заставляя вибрировать какие-то струны внутри, ощущала тепло чужого тела сквозь тонкое покрывало одежд. Но лицо партнёра по-прежнему разглядеть не могла.

— Я обязана это сделать?

— Нет, если не хочешь.

— Пожалуй, хочу.

Выговориться, поболтать вволю первый раз за долгие месяцы! Не нужно мучительно подбирать слова незнакомого языка, бояться обидеть неловкой фразой, быть неверно понятой. Всё больше увлекаясь, Русана рассказывала о своей жизни в Джасжарахо, о клетке, о первой встрече с кхирами, об островке, о космошлюпке, планетарном полёте, «Паннонии»…

Неожиданно Джуга остановил её:

— Русит, я оставлю тебя ненадолго. Хочу познакомиться с твоим другом. Мы продолжим наш танец.

Опомнившись, Русана перевела дыхание. Она стояла на том самом месте, откуда начала движение. Светящийся силуэт быстро уносился прочь, обнимая маленького, должно быть испуганного и растерянного Арояна. На долю секунды в сердце уколола ревность. Орелик фыркнула, стараясь прогнать наваждение, огляделась вокруг.

Обстановка в зале переменилась. Цепочки постепенно распадались, всё новые арт и рта образовывали пары, кружились, обняв друг друга. Фигуры в светящихся одеждах сновали между танцорами, выхватывали ещё оставшихся одиночек, увлекали в танец, разбивали и перетасовывали пары. Завораживающие свет, музыка, действо. Странный ритуал больше не пугал, Русана чувствовала, что танец захватил её по-настоящему. Каждая клеточка тела вибрировала, будто разбуженная загадочным партнёром. Восторг, наслаждение и… нарастающее возбуждение? Почему ртаари так долго оставляют её в одиночестве, где запропастилась её пара — Давид? Сейчас как никогда хотелось ощутить близость мужчины!

Ароян танцевал, кружил по залу в паре с беленькой, словно снег, арт. Русана рот приоткрыла от изумления. Затем ринулась к странной парочке, проскальзывая между танцующими кхирами:

— Дад?!

Светящийся силуэт вырос на пути, перехватил, нежно, но уверенно обнял за плечи:

— Мы можем продолжить танец. На сегодня мои дела закончены.

— Джуга? — различать ртаари между собой казалось невозможным. Орелик чувствовала, что это тот, с кем она начинала танец, но доверять такой ненадёжной штуке, как интуиция, она не привыкла.

— Рассказывай дальше.

— Но мне нужно…

Волны, бегущие от пальцев партнёра, стали куда мощнее. Они огибали всё тело и прошивали его насквозь, будто сканировали. Это было приятно, чёрт возьми! Ароян подождёт. Куда он денется!

Русана замолчала, лишь когда рассказала о самом раннем детском воспоминании. И тотчас умолкла музыка, — танец закончился. Смутившись оттого, что выложила всю свою жизнь неизвестно кому, девушка быстро оглянулась. И замерла ошеломлённая.

Зал был пуст. Вместе с музыкой исчез яркий матовый свет, заливавший его. Теперь здесь царил сумрак. Потолок, стены тонули в полутьме, и никакого намёка на широкие двери-порталы. Лишь в центре поднималась колонна желтоватого света. В этой колонне стояли они с ртаари. Вдвоём.

— А где все? — прошептала Русана.

— Мы танцевали дольше обычного. Ты хотела многое рассказать, я — многое выслушать. Первый день праздника закончился, избранные разошлись по домам, теперь их ждёт ожидание. Некоторых — дар, д’арше.

— И Давид ушёл?

— Да.

— Тогда и мне пора. — Русана взглянула на руки ртаари, всё ещё обнимающие её плечи.

— Ваши с ним тхе-шу на время разделились. Вы слишком разные, чтобы долго идти одним путём. Позволь ему сделать несколько шагов самостоятельно.

— Но он мой единственный соплеменник здесь!

— Вы увидитесь, но позже. — Ртаари наконец опустил руки. — Ему нужно кое-что узнать о себе, а тебе — о себе.

— О себе я и так всё знаю. Я предпочла бы узнать что-нибудь о тебе и твоём народе.

— Вы узнаете. Ему расскажут, тебе покажут. Я покажу, не возражаешь?

Перспектива остаться на какое-то время без Арояна Русану не обрадовала. За безопасность друга она не опасалась, за свою — тем более, но если кто-то пытается лишить её права самой принимать решения, то хотя бы плата за это должна быть достойной. Она требовательно уставилась на мерцающее, неуловимое лицо партнёра.

— Отвечу, когда увижу твоё лицо. А то у меня в глазах рябит.

— Извини, — ртаари провёл рукой, будто пытался убрать струящуюся вуаль. И та в самом деле исчезла. Мгновенно, словно выключили защитный экран.

Не удержавшись, Русана охнула. Рядом с ней стоял человек. Высокая золотоволосая женщина с яркими лазоревыми глазами. Необыкновенно, невозможно красивая.

— Нет, — незнакомка будто услышала её мысли, отрицательно покачала головой. — Я не человек. Этот образ я уловила в твоей памяти, и он мне понравился.

Русана поняла, отчего лицо женщины показалось знакомым. Это же портрет Елены Пристинской из старых дедушкиных мем-альбомов! Она досадливо поморщилась.

— Опять маска! Я не это имела в виду, когда говорила о лице!

— Этот образ вполне подходит. Сейчас меня устраивает твоё отношение к его предыдущей носительнице. Потребуется — надену другие. Чтобы увидеть настоящие лица, тебе предстоит узнать очень многое. Ты готова начать этот путь?

Помедлив, Орелик дёрнула плечом. Почему бы и нет? Если это единственный способ хоть как-то разобраться в здешнем цирке.

— Пошли!

Она вложила ладонь в протянутую руку.

Глава 16. Тассит

Праздник в небесном дворце напомнил Давиду психофильм с незнакомым сюжетом. Такое же ощущение раздвоенности: участвуешь в событиях и в то же время осознаешь их ирреальность. С той лишь разницей, что, играя в психофильме, можно в любой миг отключиться. Давид понимал, что здесь «отключиться» вряд ли получится, но сознание упрямо соскальзывало на знакомую ассоциацию, а иначе… Иначе следовало признать себя сумасшедшим, а всё увиденное — болезненным бредом. Купол, меняющий очертания, светящийся воздух, управляющая телом музыка и самое главное — ртаари. Ароян отказывался верить в их реальность до последнего мгновения, и когда Кхарит-Джуга, выпустив из объятий Русану, взяла его за руку, едва не грохнулся в обморок.

Это не было костюмированным представлением. Подозрение, что готовится спектакль со жрицами в главных ролях, Давид отбросил сразу же, едва переступил порог храма и справился с первым шоком. Но он надеялся, что хотя бы кружащиеся по залу светящиеся фигуры — иллюзия.